Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 52
Ценность внутренней валюты, существовавшей под предлогом повышения трудовой мотивации жителей Корабля и создания общества, в котором нет места лени, была довольно высока. С помощью платёжной функции, встроенной в их часы, жители еженедельно оплачивали расходы на проживание, покупали предметы первой необходимости и ели вне дома — словом, работали и копили деньги, чтобы поддерживать своё существование.
— Оплата прошла успешно. Приятного аппетита!
Это был ресторан, в который мы зашли с Сону Соном после работы. Стоило мне поднести часы ко лбу робота, как раздался жизнерадостный голос с механическими нотками. Робот вежливо склонил голову, развернулся и, плавно катясь на колёсиках, скрылся из виду.
Сону Сон, сидевший напротив, смотрел на сервированный роботом стол. По его лицу было видно, что он не понимает, с какой стати я угощаю его ужином.
— Пусть и с большим опозданием, но я хотел бы вас поблагодарить, — решил я заговорить, посчитав, что лучше объяснить причину, чем ужинать в недоумении и неловкости.
Сону Сон поднял на меня взгляд.
— Да, — ответил я и почтительно склонил голову. — Я слышал, что пять лет назад именно вы, полковник Сону Сон, нашли моих мать и отца.
— Благодаря вам я смог достойно с ними проститься. Спасибо вам.
На мгновение застыв, Сону Сон медленно нахмурил брови и что-то пробормотал. Кажется, по губам я прочёл слово «сержант». Похоже, он сразу догадался, от кого я недавно мог это услышать.
Вскоре он перестал хмуриться и встретился со мной взглядом.
— Но разве это входило в ваши обязанности, полковник?
Судя по тому, как Сону Сон тут же поджал губы, моё предположение было верным.
Возможно, тогда, увидев меня совершенно разбитым, он испытал сочувствие. Но важна была не причина, а результат. Помощь Сону Сона позволила мне взглянуть правде в глаза и отпустить родителей.
Я смотрел прямо в лицо хранящему молчание Сону Сону.
Лицо Сону Сона начало понемногу краснеть. У него была бледная кожа, поэтому румянец проступал на ней особенно заметно. Из-за сурового взгляда могло показаться, что он зол и у него поднялось давление.
Поскольку Сону Сон замолчал, мне показалось, что и я должен вести себя тихо. Пока над столом висела тишина, я заметил, что еда остывает.
Мирно болтать за едой было не в моём характере, да и не в характере Сону Сона. Мы поели в тишине и вместе вышли из ресторана.
Даже по пути к станции поезда Сону Сон не проронил ни слова. А в комнате для наблюдений он был довольно разговорчив…
— Спасибо за ужин, — внезапно произнёс Сону Сон, словно прочитав мои мысли.
Я поправил сумку в руке и кивнул в ответ.
— Иногда собираемся с подчинёнными.
Похоже, это были скорее рабочие посиделки, чем личные выходы.
— В том месте, где мы были сегодня, я бывал уже несколько раз. Мне там нравится кухня.
Я вспомнил, что ресторан, где мы ужинали с Ё Вонджином, был неплохим, и сначала хотел забронировать столик там, но сегодня у них был выходной. К счастью, выбранное наугад место оказалось тем, куда Сону Сон и так часто ходил. Я посмотрел на него с лёгкой улыбкой, и Сону Сон, встретившись со мной взглядом, отвел глаза.
Вдалеке уже показалась станция, когда Сону Сон вдруг остановился и обернулся. Я тоже остановился и посмотрел в ту же сторону.
Тёмные глаза Сону Сона застыли, словно за чем-то наблюдая. Вскоре он перевёл взгляд на меня.
— За вами… кто-нибудь когда-нибудь следил, господин Со Сухо?
Вопрос был совершенно неожиданным. Видя, что я молчу от удивления, он добавил:
— Или, может, вам казалось, что за вами следят.
Задать такой вопрос после того, как он так пристально куда-то всматривался… Это звучало так, будто кто-то нас преследует.
…В голове на мгновение промелькнуло неприятное воспоминание. Совсем незначительное: дверь в мою лабораторию была приоткрыта.
Но тогда я никого не видел, да и дверь могла быть открыта с самого начала. Мне казалось, я видел, как члены команды её плотно закрыли, но я мог и ошибиться.
— Вам кажется, что за нами кто-то идёт?
Сону Сон кивком указал вперёд, предлагая идти дальше. Сделав шаг, я мельком оглянулся. Там, куда так внимательно смотрел Сону Сон, уже никого не было.
На Корабле, где большинство помещений было ярко освещено, следить за кем-то было непросто. Слишком высок был риск оказаться замеченным объектом преследования. Как бы ты ни притворялся обычным прохожим, всегда существовала вероятность, что на тебя обратят подозрительный взгляд.
Если кто-то готов пойти на такой риск… то, должно быть, этот человек питает ко мне сильную неприязнь и намерен причинить вред. Хотя Сону Сон и сказал, что ему могло показаться, я невольно задумался о возможном развитии событий. Ведь если моё предположение верно, то любой, кто находится рядом со мной, может оказаться в опасности.
Безопасность на Корабле была близка к идеальной. Преступников, в зависимости от тяжести содеянного, как правило, наказывали очень сурово, а поскольку высшая мера наказания — изгнание с Корабля — применялась уже несколько раз, жители старались быть морально безупречными. Но все не могут быть одинаковыми, так что преступники неизбежно появлялись.
Я решил, что если замечу подозрительного человека, то без колебаний обезврежу его и немедленно сообщу в службу безопасности. С этими мыслями я перевёл взгляд на молча шедшего рядом Сону Сона.
Мне показалось, что теперь он идёт чуть ближе ко мне, чем раньше.
Мужчина, прячась за закрытым зданием, смотрел вслед Со Сухо. Сказать, что тот повзрослел, было бы не совсем верно, ведь он наблюдал за этим ребёнком до самого его совершеннолетия. И вот теперь, когда ему было уже за двадцать, при виде его фигуры в строгом костюме, на глаза мужчины навернулись слёзы.
«Надо же, Сухо такой серьёзный, даже без родителей».
«А? Так что, мне, значит, не заходить?»
«…Вы же обещали обо мне позаботиться. Заходите».
Казалось, будто только вчера он открывал ему входную дверь своей крошечной ручкой.
Его характер, казалось, не изменился: с детства он был странно взрослым, казался безразличным, но при этом внимательно слушал собеседника. То, как он заботился о членах своей команды в лаборатории, вызывало тёплую улыбку даже на лице тайно наблюдавшего за ним мужчины. Это уютное чувство вселило в него уверенность, что после долгих колебаний он наконец сможет предстать перед Со Сухо.
Но когда он взялся за ручку двери лаборатории, чтобы встретиться с оставшимся в одиночестве Со Сухо, вся его храбрость бесследно испарилась. Ему было что рассказать, но он боялся всего: сможет ли он признаться, какая чудовищная ненависть обрушится на него, и, самое главное… насколько глубокую рану он снова нанесёт Со Сухо, который только-только оправился от отчаяния после смерти своей семьи.
Поэтому, услышав голос Со Сухо, говорившего с кем-то по телефону, он, к своему стыду, снова сбежал.
А затем произошла ситуация, словно испытывающая его: будет ли он и дальше колебаться?
«Поэтому, если у тебя будут какие-то трудности или что-то понадобится, обращайся в любое время».
Как этот человек смеет говорить такое Сухо?..
Увидев Мин Санхана, который, надев личину добросердечного человека, обманывал Со Сухо, мужчина почувствовал головокружение, будто его сильно ударили по голове. После этого он с трудом добежал до своего убежища, где его стошнило.
Он и раньше знал, что Мин Санхан изображает из себя хорошего человека перед Со Сухо, чтобы его злодеяния не раскрылись. Он также осознавал, что в конечном итоге сам является ещё более гнусным преступником, чем Мин Санхан.
Но, по крайней мере, Мин Санхан не должен был называть Со Сухо сыном. Он ни в коем случае не имел права произносить это слово в адрес того, кто по его вине лишился родителей.
Душевно опустошённый, мужчина стоял и, глядя в пустоту, словно Со Сухо был прямо перед ним, лишь бормотал извинения и плакал. А затем он отправился к своему единственному убежищу, которое одновременно было причиной, по которой его жизнь превратилась в ад.
Проникнув в больницу через слабо охраняемые зоны, он увидел своего сына за стеклянной стеной палаты интенсивной терапии. Его сын лежал, подключённый к аппарату искусственной вентиляции лёгких, от него остались лишь кожа да кости. Даже он сам, его родной отец, каждый раз поражался, как тому удаётся так долго цепляться за жизнь.
На Корабле существовала система, позволявшая даровать покой пациентам, чьё возвращение в сознание было невозможным даже после длительного лечения. Мнение опекуна в расчёт не принималось; после вынесения уведомления процедуру проводили в течение нескольких дней.
В тот день, когда он получил уведомление, ему показалось, что мир рухнул. Тогда он ещё не был готов отпустить своего ребёнка. Впрочем, даже если бы дату перенесли, ничего бы не изменилось.
Именно в тот день с ним связался Мин Санхан, которого он никогда прежде не видел.