Испачканные простыни. Глава 124
<предыдущая глава || следующая глава>
Дохун нахмурился, словно ничего не мог понять, но не стал останавливать Хэгана, который отряхнулся и встал, всем своим видом показывая, что разговор окончен. В отличие от того, как агрессивно они поднимались по лестнице, то вырываясь вперед, то отставая, будто затеяли соревнование, спускались они уже бок о бок.
На полпути вниз Дохун заговорил первым:
— Я смотрел видео твоего матча.
— В смысле «и чё»? Люди, которые вкалывают как проклятые, играя в футбол за границей, должны следить друг за другом и поддерживать.
— А я тебя никогда не поддерживал.
— Судя по статьям, казалось, что твой паршивый характер совсем сошёл на нет, я аж заволновался. Но теперь точно вижу, что это не так.
Хэган молча смотрел в спину Дохуна, который зашагал быстрее, словно и впрямь обиделся, а затем бросил.
— Эй. — Как бы Дохун ни притворялся злым, характер у него мягкий. Достаточно было окликнуть его один раз, и парню, который тут же обернулся, он добавил ещё одну фразу: — Ты теперь и с левой неплохо бьёшь.
Начиная с юношеской сборной, их называли товарищами, соперниками, друзьями... Их связывали самыми разными словами, в зависимости от вкусов публики, но сами они никак друг друга не определяли. Возможно, дело было в их слишком разной среде.
Дед — председатель футбольной ассоциации, отец — известный в прошлом игрок, гремевший в национальной лиге. Дохун рос под таким пристальным вниманием, что о нём говорили, будто он родился с «футбольной золотой ложкой» во рту. Спокойный и тихий для спортсмена, с врождённым характером отличника, он во всём отличался от Хэгана, который носился по полю со злой яростью, не имея за спиной ни поддержки родителей, ни связей. Хэгана это бесило, поэтому он пару раз сам первым задевал его.
Как ни странно, Дохун тоже легко заводился от провокаций Хэгана, поэтому в те времена, когда они были ещё глупее, дело доходило и до драк. Одна победа, одно поражение. Только пустив друг другу кровь из носа, они перестали рычать друг на друга, как собаки, на чью территорию посягнули.
А после этого стало видно, что Дохун пахал слишком усердно, чтобы списывать его со счетов как просто самодовольного ублюдка, купающегося в лучах славы отца. Со времен юношеской сборной они вдвоем всегда первыми выходили на поле разминаться и оставались тренироваться дольше всех. Естественно, они друг друга раздражали.
Многие футболисты тренируют обе ноги, но лишь единицы считаются по-настоящему выдающимися мастерами игры с обеих ног. Дохун, чей отец как раз был одним из таких, всегда помнил об этом и старался изо всех сил.
Если бы Хэган не знал, что свой 12-й гол в сезоне на прошлой неделе Дохун забил мощнейшим ударом именно с левой ноги, он бы не смог сделать такой комплимент. Дохун замер, долго оглядывал Хэгана с ног до головы, словно видел его впервые в жизни, а затем с подозрением в голосе спросил:
— Кто сделал из тебя человека?
— Я и про твое вчерашнее интервью тоже. Такие слова и поступки никак не вяжутся с твоим поверхностным чувством товарищества и почти полным отсутствием эмпатии.
Хэган показал ему средний палец.
— Мудак, который чуть не блеванул, решив, что я гей, слишком много пиздит.
Видимо, попав в самое больное место, Дохун замолчал. Когда они уже почти дошли до центра, он вдруг хлопнул Хэгана по плечу.
Для подколки его лицо было слишком серьезным. Он словно спрашивал о том, что его действительно интересовало. Как ни странно, стоило Хэгану услышать эти слова, как ему вспомнился не Чонвон, который когда-то привел его в замешательство, а Тэхён. От этой непривычной мысли Хэган промолчал, и Дохун поспешно добавил:
— Боишься, что я отреагирую как тогда? Даже если ты и правда гей, я уже не такой. У меня больше нет тех предрассудков.
Судя по серьёзному лицу, Дохун говорил это не просто так.
— Когда я впервые поехал за границу, мне было тяжело адаптироваться. Было очень одиноко. Там был друг, который помогал мне, пока я не освоился, и только спустя год после знакомства он признался, что гей. Сказал, что боялся моей реакции.
— Честно говоря, когда я услышал это впервые, я был в шоке. Друг, с которым мы виделись каждый день, вдруг показался чужим. Но прошло немного времени, и я понял, что мое поведение — это полный бред. Я ведь целый год жил и даже не подозревал, что он гей, а теперь, вдруг узнав о его ориентации, начал воспринимать его как другого человека. Это же смешно. Я тогда вспомнил о тебе. И подумал, правильно ли я поступил, что с самого начала наговорил тебе все то дерьмо.
За то время, пока они не виделись, у Дохуна появился друг-гей, а у Хэгана — друг-бисексуал. Ситуации были похожи, но почему-то казались совершенно разными, поэтому он не мог заговорить о Тэхёне. Да и как можно спросить у парня, который был в шоке от того, что его близкий друг оказался геем, целовался ли он с ним или трахался? В конце концов Хэган отказался от этой мысли и покачал головой.
— Да не, забей. Просто позвал.
Дохун, видимо решив, что над ним издеваются, на этот раз сам показал средний палец.
Они вернулись в общежитие, препираясь до самого конца. Комната Дохуна находилась чуть дальше по коридору. Когда Хэган уже собирался войти к себе, тот его окликнул.
— Эй. Кто бы что ни говорил, я рад, что ты вернулся в сборную.
— Начиная с юношеской сборной и до ФК «Ёнвон» мы вместе забили 30 голов. А теперь, когда у нас прибавилось опыта, как думаешь, что будет?
— Я, как и тогда, забью 20 голов и затащу игру. А ты присоседишься со своими десятью.
Дохун на мгновение потерял дар речи, а затем прыснул со смеху.
— Да уж. Тебе больше идет быть таким заносчивым мудаком. Это куда лучше, чем когда ты депрессуешь и загоняешься.
— …Блядь, ты своими глазами видел, как я загоняюсь? Доказательства есть?
— Хотел бы не видеть, да не могу. Журналисты в каждом интервью об этом спрашивают.
Удивительное дело. Дохун как был, так и остался излишне серьезным и лезущим не в свое дело человеком — это факт, но, как ни странно, Хэгана он больше не раздражал. Потому что в нем он видел Рио. От Дохуна исходило то же чувство ответственности, что и от человека, который в роли капитана должен всегда присматривать за остальными и видеть поле шире.
Дохун и Хэган считались асами еще со времен юношеской сборной. В частности, Дохун отдувался на интервью вдвое чаще Хэгана, у которого навыков общения с прессой не было от слова совсем, и чаще появлялся на официальных мероприятиях. Находились те, кто шептался за спиной, списывая это на его связи. Дохун никак не реагировал на эти грязные сплетни, но однажды, когда Хэган, особо не задумываясь, бросил фразу в стиле «да что может знать тот, у кого и так всё есть», Дохун вспылил и с кулаками бросился на него.
Возможно, от кого угодно, но только не от Хэгана он хотел слышать такие слова. Ведь тогда Дохун явно вступился именно за него. Зная, что люди, которые всегда смотрели на него через призму его выдающейся семьи, будут судачить о нём, он в каждом интервью выгораживал Хэгана, называя его товарищем — хотя тот всегда был резок и делал вид, что не слушает его.
— Наверное, из-за того, что я видел тебя в таком состоянии, сейчас чувствую, что ты изменился. Словно тебе стало как-то спокойнее на душе...
— В общем... Выглядишь отлично.
Хэган посмотрел на него какое-то время, а затем сухо ответил:
— Давай постараемся. Я тоже буду выкладываться по полной.
Он впервые сказал Дохуну такие слова. Прежде чем тот успел осознать услышанное и ответить, Хэган поспешно скрылся в своей комнате. А оказавшись внутри, передёрнул плечами, по которым от неловкости пробежали мурашки.
— Я что, заразился от Ли Тэхёна? Всякая слащавая хуйня, блядь, вылетает без предупреждения.
Проворчав, Хэган достал из кармана брюк приглашение на свадьбу. Бумага, сложенная в несколько раз, попыталась вернуться в первоначальную форму, но так и застыла в искаженном виде. Хэган отвёл взгляд от этого нелепого предмета и взял с кровати телефон.
Как только экран загорелся, на нем появилось окно чата с Тэхёном, которое он читал до того, как пошел открывать дверь на стук. На вчерашнее сообщение Тэхёна с вопросом, хорошо ли он добрался, он ответил утвердительно и сразу же отрубился. Поэтому и пропустил последовавший за этим звонок.
Увидев пропущенный вызов, Хэган перезвонил, но в этот раз Тэхён не взял трубку. Вскоре пришло сообщение с извинениями и вопросом, можно ли позвонить, но когда Хэган его прочитал, было уже время ужина.
Жить в разных часовых поясах — значит постоянно вот так не совпадать во времени.
Хэган вдруг осознал, как Тэхён подстраивался под него, пока находился в Корее. Они столько разговаривали по телефону, но он никогда особо не задумывался о том, что они живут в разном времени... Хэган смотрел на окно чата, замершее после его сообщения «Только увидел», а затем открыл браузер, чтобы узнать, который час в Лос-Анджелесе. Сейчас в Корее 20:13. Значит, в Лос-Анджелесе — 4:13 утра.
Даже если он отправит сообщение сейчас, Тэхён не сможет прочитать его сразу. Он это знал. Знал, но...
Сверля взглядом экран, Хэган нутром чувствовал: пока он не отправит это сообщение, вопросы, крутящиеся в голове, его не отпустят. А это крайне вредно для морального настроя перед завтрашним вечерним матчем.
В итоге Хэган всё-таки нажал кнопку «Отправить».
Для получателя это прозвучит внезапно, но для самого Хэгана это был вопрос, который он без остановки прокручивал в голове с самого возвращения с ужина.
Когда? Откуда мне, блядь, знать. Поэтому и надо спросить.
Как? Хрен его знает как, но наверняка обставит всё по высшему разряду. В каком-нибудь дорогущем свадебном зале, усыпанном цветами, по сравнению с которыми цветы кактуса — просто ничто. С этой своей блядской слащавой улыбочкой на лице.
Почему? Да кто его знает. Наверное, потому что родители заставили, как говорила тогда женщина по имени Соён? Или потому что ему наскучило спать со всеми подряд, не разбирая мужчин и женщин?
Это всё последствия новости о свадьбе Чонвона. Хэган знал, что это никак не связано с Тэхёном, но не мог перестать представлять, как женится Тэхён. Чонвону 28, а Тэхён старше его на 5 лет. Минсону понадобилось меньше полугода, чтобы жениться, как только он решился на это. А Тэхён, если немного утрировать, может управиться и дней за десять.
Не хотелось этого признавать, но у него было так много всего, что даже после того, как он столько отдал Хэгану, у него в избытке оставались и чувства, и деньги. К тому же, говорят, даже его родители хотят, чтобы он женился.
Новость о женитьбе Чонвона была шоком, но Хэгану было достаточно с силой смять приглашение, чтобы сделать вид, что его это не касается. В каком-то смысле ему даже стало легче.
Но Тэхён... От одной только мысли о том, что он получит от него свадебное приглашение, все внутренности скручивало. Он бы просто порвал эту картонку у него на глазах, а потом бросил бы в его самодовольную морду: «Нахуя ты мне это даешь?»
Но почему? Чем Хан Чонвон отличается от Ли Тэхёна? Почему Чонвону можно, а Тэхёну нельзя?
Они оба научили Хэгана, как держать мужской хуй, и у обоих, похоже, было одинаково распутное отношение к тому, чтобы осыпать подарками того, с кем даже не собираешься встречаться.
Потерев пульсирующие виски, Хэган отбросил телефон в сторону. Мягкая кровать беззвучно поглотила аппарат, а Хэган раздраженно натянул на себя одеяло.
О том, что он в какой-то момент уснул, он понял только из-за бешеной вибрации телефона, почувствовав кончиками пальцев. Даже не открыв толком глаза, Хэган слепо нащупал мобильный и прижал его к уху.
После короткой паузы послышался смешок, словно звонивший был сбит с толку.
— Я, как проснулся, чуть инфаркт не получил. А вы, похоже, спали.
И тут он вспомнил сообщение, которое отправил Тэхёну перед тем, как закрыть глаза. Хэган пробормотал хриплым ото сна голосом:
— А... это... то сообщение, просто...