Моря здесь нет. Глава 243. Тигр (9)
<предыдущая глава || следующая глава>
Из вещей у меня было лишь несколько предметов одежды, так что багаж выглядел откровенно жалко. Я закинул всё в одну сумку, и мне даже стало как-то неловко передавать её слуге, который стоял наготове, чтобы отнести вещи. Вполне мог справиться и сам.
Дохва, приехавший за мной на виллу рано утром, при встрече протянул мне две вещи. Телефон и кулон. И то, и другое предназначалось для Юнсыль. Про телефон я знал заранее, а вот кулон стал для меня неожиданностью.
— Это чтобы ребенок не потерялся.
Я знал, что это такое. Кулон, на котором обычно гравируют имя ребенка, адрес и номер телефона на случай, если он заблудится. Но на круглом медальоне ничего не было написано.
Он сказал, что с виду это обычный кулон, но внутри спрятан крошечный чип. Размеру верить не стоит — устройство работает безупречно. С этими словами Дохва едва заметно кивнул.
— Если её местоположение изменится, тебе на телефон придет уведомление. Можешь сам отключать эту функцию.
Я молча гладил кулон. В памяти всплыл тот день, когда Юнсыль пропала. Тот липкий, сводящий с ума ужас, когда казалось, что мир рухнул, и я не видел ничего вокруг.
Будь у меня тогда такая вещь, я бы не впал в такое отчаяние. Сейчас Юнсыль будет безвылазно сидеть на вилле, и вряд ли ей понадобится этот трекер, но, признаюсь, с ним мне стало как-то спокойнее.
— Спасибо. Это очень кстати, — поблагодарил его от всего сердца, но Дохва никак не отреагировал. Только пожал плечами, мол, не стоит благодарности.
— Пора ехать. Дорога неблизкая.
Я надел кулон на шею Юнсыль, отдал ей телефон, и на этом сборы закончились. Согён с бабушкой должны были приехать после обеда, а до тех пор, пока они на работе, за малышкой присмотрит слуга.
— Ага, папа, счастливого пути!
К счастью, Юнсыль не особо расстроилась из-за моего отъезда. Вернее, она еще не осознала, что меня не будет дома, но ее взрослое прощание меня порадовало. Да и уезжал я не насовсем.
— Папа поспит две ночи и вернется, хорошо?
Три раза в неделю я собирался возвращаться на виллу вместе с Джу Дохвой для терапии Юнсыль феромонами. Во-первых, я сам буду скучать по дочери, а во-вторых, совершенно не хотел оставлять их наедине.
В глазах Юнсыль, послушно кивнувшей мне в ответ, золотистый отблеск стал еще заметнее, чем раньше. Не такой яркий, как у Джу Дохвы, но уже достаточно заметный. Совсем как у того мальчишки, с которым я проводил время в детстве.
Скорей бы уже закончилось это проявление. Единственное, что радовало — с начала терапии у нее ни разу не было приступов. Вилла, где мы с маленьким Дохвой проводили время, место, которое когда-то было моим кошмаром, стало для Юнсыль местом исцеления. Иронично. И в то же время — слава богу.
— До свидания! — Юнсыль вежливо поклонилась, прощаясь с Дохвой. Он, до этого не сводивший с нее глаз, тут же расплылся в своей фирменной мягкой улыбке, стоило ей поднять голову. И ответил с видом самого доброго человека на свете:
До города мы снова добирались на машине, а не на поезде. Лимузин был похож на предыдущий, только места сзади оказалось больше. Сев в салон, Дохва пристегнулся и, вместо того чтобы застегнуть ремень и мне, лишь кивнул в мою сторону.
Возможно, потому что я уже ездил этим маршрутом, дорога от побережья показалась мне куда короче. А может, всё дело в том, что вместо нервной дрожи я чувствовал странное спокойствие. Тошнота почти отступила, да и тишина в салоне больше не давила на уши.
— Ты остановишься во флигеле отцовского дома. Охрана там полностью моя, так что отец не сможет заявляться туда, когда ему вздумается. Хоть это и его территория.
Дохва сдержал слово — он сам занялся моим жильем. Правда, выбор места удивил: как ни крути, это был особняк председателя Джу. Я был уверен, что Дохва, так ненавидевший любые мои контакты со стариком, поселит меня где-нибудь подальше от него.
Возможно, он хотел меня успокоить, но прозвучало это как-то двояко. Словно предупреждение: «Не пытайся сам установить прослушку». Или это просто моя паранойя?
Машина мчалась быстро и в мгновение ока миновала ворота особняка. Мы свернули не к тому саду, где я выходил в прошлый раз, а в другую сторону. И там, куда мы приехали, оказался тот самый «флигель».
Едва увидев это монументальное строение, я не сдержал нервного смешка.
Что ж, нас и впрямь «отделили». Назвать это «отцовским домом» язык не поворачивался — это было совершенно самостоятельное здание. Судя по тому, сколько времени мы ехали от ворот, расстояние между ними было приличным.
Дверцу, как всегда, открыл Дохва. Принимать его ухаживания мне всё еще было неловко, но я так отвык от поездок на машинах, что постоянно медлил. Не понимая, можно ли уже выходить, я сидел смирно, пока он не распахнет дверь.
Дохва привычно собирался показать мне дорогу, но вдруг осекся и посмотрел куда-то мне за спину. Я обернулся и увидел мужчину в костюме и очках, который направлялся к нам. Мужчина почтительно поклонился Дохве, а затем обратился ко мне:
— Господин председатель просит вас зайти.
Это был секретарь председателя Джу. Услышав о вызове, Дохва тут же заявил, что пойдет со мной, но секретарь с извиняющимся видом покачал головой. Председатель изъявил желание поговорить со мной наедине.
Лицо Дохвы так заледенело, что вздрогнул не только секретарь, но и я. Я уже начал привыкать к его покладистости и напрочь забыл, каким пугающе холодным он может быть. Секретарь в панике попытался что-то добавить, но мне это было неважно.
Всё время прятаться за спиной Дохвы я не мог. Рано или поздно мне пришлось бы остаться со стариком один на один. Оттягивать неизбежное — значит отдалять себя от того, ради чего я вообще сюда приехал.
К счастью, Дохва не стал возражать. Он недовольно поджал губы, но упрямиться не стал. Возможно, решил сдержать слово и позволить мне действовать так, как я считаю нужным.
В итоге я сел в машину секретаря и мы поехали к главному зданию. Мои догадки подтвердились: от флигеля до особняка пешком было не дойти. При таком раскладе не то что председатель ко мне не нагрянет, я и сам к нему так просто не доберусь.
— Господин председатель, прибыл господин Юн Хэрим, — вежливо постучал секретарь и доложил о моем приходе. Из-за двери не донеслось ни звука, но секретарь кивнул мне и отступил на шаг. В ту же секунду массивные створки со скрипом распахнулись.
Вроде бы я был абсолютно спокоен, но почему сейчас меня снова затрясло? То ли испугался, когда оказался у цели, то ли только сейчас в полной мере осознал, что я здесь совершенно один. Единственное, что я точно помню — в тот момент я неосознанно подумал о Дохве.
Но раз уж я здесь, пути назад нет. Сжав кулаки, я шагнул в кабинет. «Если попал в логово тигра — не теряй рассудок, и останешься жив», — вспомнил я где-то услышанную поговорку.
За моей спиной с глухим стуком закрылась дверь.
Разговор закончился ближе к вечеру. Я приехал около полудня, так что пробыл там гораздо дольше, чем ожидал. В кабинете время текло незаметно, но когда я вышел, оказалось, что день уже клонится к закату.
У флигеля, куда меня привез секретарь, снова стоял Дохва. В той же позе, у машины, словно и не уходил. Заметив меня, он медленно, будто выныривая из глубоких мыслей, поднял голову.
Наши взгляды встретились, и его ресницы дрогнули. Летний ветерок донес слабый запах хэхянчхо. Тот самый, слишком знакомый мне аромат сигарет, которые я никогда ему не продавал.
— …Вернулся? — Вопрос прозвучал медленно и как-то слишком глухо. Сквозь упавшую на лоб челку его взгляд казался настороженным, почти враждебным. Как и следующий вопрос:
Он выпрямился и сделал шаг ко мне. Медленно, оценивающе окинул меня с ног до головы и процедил:
— Отец… с тобой ничего не сделал?
— …А что он мог со мной сделать?
Я же вернулся целым и невредимым, к чему этот допрос? Это была не просто забота — он разглядывал меня так пристально, словно искал на мне какие-то следы.
Когда же это было? Очень давно, когда Дохва узнал о моей встрече с председателем, он отреагировал точно так же…
Я вдруг вспомнил, что я ему тогда ответил. Как с юношеской бравадой бросил, что надо было так и сделать, и что в следующий раз я обязательно это обсужу.
— Я не давал твоему отцу, так что успокойся.
От моих небрежно брошенных слов лицо Дохвы напряглось. Я сказал это совершенно искренне, а он посмотрел на меня с таким ледяным выражением, словно ему и в голову не приходило ничего подобного.