Моря здесь нет. Глава 242. Тигр (8)
<предыдущая глава || следующая глава>
Если он решил, что это просто красивые слова — он крупно ошибся. Знал бы он, чего мне стоило подготовиться к этой встрече с председателем Джу. Я раз за разом прокручивал всё в голове, просчитывая самые скверные сценарии.
Всё-таки передо мной сидел Джу Дохва. Как бы сильно он ни ненавидел отца, он оставался его сыном и наследником корпорации «Сахэ». Я понимал, что сболтнул лишнего.
К счастью, он, кажется, ничуть не обиделся. Лишь негромко добавил:
В его глухом голосе не было ни капли иронии. От этого жуткого тона волоски на затылке встали дыбом. Впрочем, Дохва тут же мягко улыбнулся, словно ничего не произошло:
Машина тронулась. Я еще секунду смотрел на профиль Дохвы, отвернувшегося к лобовому стеклу, а затем перевел взгляд за окно. Громада особняка медленно скрывалась вдали.
Больше мы не сказали друг другу ни слова. В повисшей тишине я прислонился головой к стеклу и закрыл глаза. Путь назад предстоял такой же неблизкий, так что пока можно было позволить себе немного отдохнуть.
Когда мы вернулись, Юнсыль еще не спала. На улице уже стемнело, но её обычное время для сна ещё не наступило. Дорога отняла уйму времени, зато сам разговор с председателем Джу оказался на удивление коротким.
Стоило машине заехать во двор, как Юнсыль выскочила на крыльцо и, быстро перебирая короткими ножками, помчалась ко мне. Я рефлекторно распахнул объятия, и малышка с разбегу запрыгнула мне на руки.
Тревога, которая до этого момента тяжелым грузом лежала на сердце, мгновенно испарилась. И разговор с председателем Джу, и напряженные плечи — стоило мне только обнять Юнсыль, как всё это показалось совершенно неважным.
— Хорошо поиграла? А где тётя?
— Ага! Тётя там, внутли! — радостно ответила Юнсыль и вдруг перестала улыбаться. Широко распахнув глаза, она посмотрела куда-то поверх моего плеча. Не успел я сообразить, в чем дело, как она вытянула ручку, указывая на кого-то пальцем:
Она показывала на Дохву, который как раз выходил из машины. Всю дорогу он сам открывал мне дверь, но на этот раз, завидев бегущую дочь, я выскочил первым. Переводя взгляд с меня на Дохву, Юнсыль спросила с той же интонацией, что и я минуту назад:
— Папа тоже холошо поиглал с доктолом?
Сзади раздался тихий смешок. Можно было не оборачиваться, чтобы понять, что это Дохва. А ничего не подозревающая Юнсыль лишь топнула ножкой и протянула:
Она смешно надула губы, отчего её румяные щечки стали совсем круглыми. Я не удержался и легонько ущипнул её за щёку, как вдруг из дома вышел еще один человек.
Это был Генри — тот самый подчиненный, которого Дохва оставил присматривать за виллой. Я еще по голосу понял, что он еле жив, а уж видок у него был и вовсе измученный. Всегда безупречный костюм помялся, галстук исчез, а воротник рубашки съехал набок.
— Вы, я смотрю, тоже неплохо поиграли, — усмехнулся Дохва с явной издевкой.
Причину столь плачевного состояния Генри озвучила сама Юнсыль:
— В прятки?.. — Я недоверчиво прищурился. Не мог представить, чтобы этот человек играл с детьми. Как можно с таким невозмутимым лицом и монотонным голосом справляться с такой капризной малышкой?
— Генли, ты узе уходишь?.. — с нескрываемой грустью спросила Юнсыль, вдребезги разбивая мои сомнения.
Я было открыл рот, чтобы сделать ей замечание за фамильярность, но Генри совершенно спокойно кивнул:
Его вежливый ответ прозвучал на удивление естественно. Лицо Генри выражало крайнюю усталость, но его отношение к малышке оказалось лучше, чем я ожидал. Пока я поражался этому факту, Юнсыль теребила пальчики, а потом выдала:
— В следующий лаз давайте иглать вместе с доктолом.
Её блестящие глазки уставились на «доктора» — на Дохву, который врачом не был, но для Юнсыль навсегда им остался. Услышав эту отчаянно смелую просьбу, Дохва бросил на меня быстрый взгляд.
Его янтарные глаза сверкнули точь-в-точь как у моей дочери. Нахмуренные брови и опущенный взгляд выдавали нерешительность, которую я иногда за ним замечал. Однако его ответ прозвучал очень ласково:
— Хорошо, в следующий раз поиграем.
Его улыбка сейчас была такой же светлой, как у малышки на моих руках. Но в то же время я чувствовал диссонанс, потому что знал: его улыбка фальшива. Он выглядел как идеальный, заботливый взрослый с картинки, но, в отличие от Генри, который, казалось, привык к детям, это была лишь безупречная «игра».
— Я пойду, — естественно попрощался Дохва, оставив меня в растерянности.
Только тогда я поспешно отвел от него взгляд. Кажется, я засмотрелся на него слишком пристально.
— Увидимся на сеансе. Пока, Юнсыль.
— Пока-пока! — Она замахала ему ладошкой, похожей на кленовый листик. Дохва, ничуть не смутившись, помахал в ответ и сел в машину. И, готов поклясться, перед тем как дверь захлопнулась, я расслышал его тихий, тяжелый вздох.
Согён и правда ждала меня в гостиной. Спросив, как прошла поездка, она первым делом поинтересовалась, уехал ли «этот ублюдок». Видимо, она специально не выходила во двор, чтобы не пересекаться с Дохвой.
Телефон, который я оставлял Юнсыль, Согён мне вернула. Сказала, что малышка, непривычная к таким штукам, бросала телефон где попало, вот она и прибрала его от греха подальше. Согён со смехом посоветовала в следующий раз вешать аппарат ребенку на шею. Дохва обещал организовать связь и для Юнсыль, но, видимо, сначала придется приучить её носить телефон с собой.
Юнсыль, таскавшаяся за мной хвостиком, уснула, едва коснувшись подушки. Немного раньше обычного — видимо, из последних сил боролась со сном, дожидаясь меня. Позже Согён рассказала, что они с Генри так носились весь день, что ребенок просто отрубился без задних ног.
Как только Согён ушла к себе, на телефон пришло сообщение от Дохвы с аудиофайлом. Отлично подгадал время. Хорошо, что я запретил ему скидывать запись днем — тетя могла бы услышать её первой. Отвечать я не стал, но файл всё-таки включил. Правда, перед тем как нажать на «play», мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов.
На следующее утро Юнсыль проснулась рано и вела себя так, словно не могла дождаться, чтобы рассказать мне обо всём, что было вчера. Забравшись ко мне на колени, она заливисто смеялась и без умолку тараторила о том, как весело ей было, пока меня не было. В основном ее рассказы касались Генри, и в конце она даже выдала:
Учитывая упрямый характер дочери, он и впрямь нашел к ней подход. Меня это только радовало, так что удивляться тут было нечему. Искренняя реакция ребенка — лучшее доказательство.
Но вот следующая её фраза заставила меня напрячься:
— С доктолом я тоже хочу поиглать.
Зов крови, не иначе. Ума не приложу, с чего Юнсыль так прониклась к Дохве. Он же до сих пор понятия не имеет, с какой стороны подойти к ребенку. «Юнсыль, вообще-то, он тебя стесняется», — но не мог же я ей этого сказать.
— Ты собираешься переехать вглубь страны?
После обеда я усадил Согён и бабушку и в общих чертах обрисовал ситуацию. Сказал, что появилась зацепка, как узнать правду о Юн Джису, поэтому мне придется на время покинуть побережье. Я умолчал о том, что моя жизнь висит на волоске, но четко дал понять: Юнсыль может стать мишенью, и брать её с собой нельзя.
— И ты… уверен, что так будет лучше?
Отговаривать меня они не стали, но разлука с Юнсыль их очень тревожила. Да я и сам места себе не находил. Порой даже закрадывалась малодушная мысль: может, безопаснее остаться гнить в этой золотой клетке и просто ждать?
— Я вернусь так быстро, как только смогу.
Решение уже было принято. Ради безопасности дочери, ради нашего будущего — это единственный выход.
— Присмотрите за Юнсыль, пока меня не будет.
Мне нужно в город, а малышке опасно покидать территорию виллы. К счастью, она уже привыкла к этому месту, так что смена обстановки не станет для нее стрессом. К тому же, как выразился Дохва, я всегда смогу проверить камеры наблюдения, если начну сходить с ума от беспокойства.
В итоге мы решили, что на время моего отсутствия Согён с бабушкой переберутся жить на виллу. Разрешение у Дохвы я спросил еще в машине. Хотя «разрешение» — громко сказано: казалось, ему было абсолютно все равно, кого я сюда приведу.
Вечером, когда женщины разошлись, я спустился к морю и посадил на берегу хэхянчхо. У меня оставалось несколько запасных ростков на всякий случай. Пусть я не смогу за ними должным образом ухаживать, но было бы здорово, если бы цветы прижились и окрепли к моему возвращению.