Жуки в янтаре. Глава 109
Кто кого ещё осмеливается называть коварным? Этот человек одной лишь фразой мог взять сердце в плен, сжать его – и снова отпустить. Причём так легко, будто ничего особенного.
– Давай, пачкай меня сколько хочешь, – сказал Бран, опускаясь ниже.
Исайя позволил себе прижаться влажным членом к белоснежной рубашке, оставляя на ней безжалостные пятна. Он не успел растеряться, как почувствовал, что Бран начал двигать бёдрами.
Все еще прижимая обе руки Исайи к матрасу, он ввел член еще глубже и начал короткими движениями двигать бёдрами. От этих неожиданных движений Исайя растерялся и замотал головой.
Всё тело Исайи сотрясалось от дрожи и напоминало вибрацию от секс-игрушки. Однако размер, плотно заполнивший его нутро, был несравнимо больше, а умение Брана находить и терзать самые чувствительные точки, меняя угол проникновения, стимулируя и вжимаясь, принадлежало только ему.
– Ух-х… Хн-н… Нет… прекрати… там… не надо!.. А-ах!..
– Да, тебе же нравится, – не обращая внимания на мольбы Исайи, Бран ускорился и его бёдра задвигались быстрее.
Каждый раз, когда крупная головка члена тёрлась о нежную плоть, раздвигая ее, слизистая, обволакивая ствол и с влажным хлюпаньем то туго сжималась, то расслаблялась. От этих бурных движений низ живота непрерывно подергивался, все тело била дрожь. От невыносимого удовольствия Исайя почти плакал, отталкиваясь ногами от простыни. Каждое движение влажного члена оставляло новые пятна на безупречной рубашке Брана.
– Пачкай сколько влезет, – повторил Бран, наклоняясь еще ниже.
Белая ткань полностью вобрала в себя его возбуждение. Бран крепко прижал извивающееся тело Исайи сверху и негромко проговорил:
– И потом… это совсем не грязно. Я ведь прямо сейчас кончаю в тебя.
– Правда ведь? Твой живот уже весь пропитан мной. Грязно? Мерзко? – Бран намеренно понизил голос, прошептав это почти на ухо.
Исайя покачал головой. То, что исходило от Брана, не казалось грязным. Грязным ощущалось то, что исходило от него самого. Особенно пятна на белоснежной рубашке Брана – казалось, их уже ничем не отстирать. Вид его рубашки, испачканной и смятой из-за него, обжигал сердце.
Ирония заключалась в том, что это чувство вины и порочности лишь сильнее разжигало желание. Глядя, как ткань рубашки Брана темнеет, пропитываясь его выделениями, Исайя не выдержал и излился снова, выпустив струйку жидкой спермы.
– Шикарно, – наконец расцепив их руки, Бран поднял испачканный спермой Исайи край своей рубашки. – Может, вырежем и в рамку поставим?
Исайя был измотан до предела. Он не мог спорить с Браном, только тяжело дышал. Бран усмехнулся и крепко схватил его за талию, произнес:
Только теперь Исайя понял, что Бран еще не кончил.
– И тебе нужно дойти до конца по-настоящему.
"Кажется, уже кончил", – Исайя не успел закончить фразу, как член, который до сих пор плотно заполнял его, резко выскользнул.
Исайя едва не задохнулся от пустоты, но тут же ощутил, как мощная головка снова пробивает себе путь в тесных стенках. Его внутренности натянулись до предела, все складки безжалостно расправились под напором. От натяжения и боли он неосознанно обвил руками шею Брана.
– А, ух, подожди… там!.. Ух-х, хн-н!..
Сразу после второго оргазма его нутро горело, все нервы обострились до предела, став чувствительными, как кончики игл. Хотя Бран двигался так же медленно и на ту же глубину, что и раньше, живот странно свело. Даже там, где обычно ощущалось лишь тупое давление, теперь при каждом касании пробегали мурашки. Каждая складочка словно ожила, пульсируя и извиваясь. Сильные спазмы внизу живота делали ощущения вдвойне мучительными.
– Ты называешь "странным", когда тебе хорошо.
Он не мог поверить. Разве можно испытывать такое от таких медленных, нежных движений? Казалось, жар исходит от каждого миллиметра, которого касался член Брана. Такого он еще не испытывал. Такого секса, который пробуждал одно за другим все эрогенные зоны, о существовании которых он и не подозревал.
– Это и называется "хорошо", – отрезал Бран.
Но Исайя все еще не был уверен. Ему стало страшно – казалось, его тело необратимо изменилось.
В этот момент член вонзился под новым углом, и Исайя вскрикнул, еще отчаяннее цепляясь за Брана. Угол трения стал острее, член безжалостно толкался в область чуть ниже пупка.
На самом деле, в этой области везде было приятно. Но когда кончик головки надавил на особенно выпуклый, бугристый участок, как Исайя не смог сдержать крик.
Острейшее удовольствие накрыло его волной. Бран будто нарочно не просто касался простаты, а терзал её: скоблил, тёр, надавливал всей длиной и всей тяжестью, используя каждую выпуклую венку своего члена.
– А, больно, Бран, там! Ух-х, м-м, слишком!..
– М-м, приятно, прият… Хн-н… Блядь.
Он не мог отрицать, потому что его бедра уже давно не прекращали подмахивать навстречу. К тому же, из члена, только что извергшегося, продолжала сочиться прозрачная предэякуляционная смазка. Он все еще не остыл и истекал жидкостью, так что и сам не понимал, недержание это или что-то еще.
Даже сзади что-то текло. Наверное, масло. Каждый раз, когда член быстро входил и выходил, вытесняемая жидкость стекала по уже мокрой промежности и дальше, по ложбинке между ягодиц.
– Я… я так сильно теку… – пробормотал Исайя, полубезумный, дрожа всем телом. – Спереди и сзади… всё течет…
– Вижу, – улыбнулся Бран. – Можешь течь дальше. Возбуждает и выглядит чертовски красиво.
От этих слов внутри все снова туго сжалось, и он явственно ощутил, как влажная слизистая внутри запульсировала, хлюпая и обхватывая член Брана. Словно почувствовав это бурное движение, Бран улыбнулся еще шире, и снова глубже вонзившись, он наклонился и прошептал низким голосом:
"В меня…" – эхом отозвалось в его голове, и Исайя инстинктивно сжал мышцы внизу. Складки, и без того обхватившие член до предела, сжались ещё сильнее.
С тем самым невероятно чувственным стоном, который Исайя уже слышал когда-то, Бран кончил. Исайя вцепился в него, содрогаясь от волны жара, которая заполнила его.
Огромное количество спермы хлынуло внутрь. Его внутренности, и без того влажные, снова обильно пропитались мужским семенем. От этого непостижимого ощущения его бедра непроизвольно изогнулись, а внутренняя поверхность широко разведенных ног мелко-мелко задрожала.
Бран обнимал Исайю, нежно целуя его щеки и губы, пока дрожь не утихла. И только когда дыхание Исайи выровнялось, он отстранился и кое-как вытер промежность Исайи льняным пододеяльником.
– Этому конец. – Подняв пододеяльник, перепачканный спермой и смазкой обоих, Бран вышел из спальни и вскоре вернулся с пачкой сигарет и телефоном.
– Будешь? – спросил он, закуривая.
Исайя молча покачал головой. Бран лишь приподнял бровь, мол, как хочешь, и поднес зажигалку к кончику сигареты.
– Как у принцессы… которую только что…
Бран рассмеялся, не вынимая сигареты изо рта. Затем, присев на край кровати, он одной рукой легонько шлепнул Исайю по члену.
– Никогда не видел принцесс вот с этим.
– Не трогай, – Исайя поспешно сдвинул ноги.
Схватив первое попавшееся одеяло, он кое-как прикрыл промежность. Бран заметил:
– Ты на удивление быстро приходишь в себя.
– Правда?.. – пробормотал Исайя, все еще словно в тумане.
Может, и так, но сейчас он был слишком опустошен, чтобы о чем-то думать.
– Когда ты просишь глубже, ты имеешь в виду вот сюда? – внезапно Бран протянул руку и надавил на точку на животе Исайи.
Это было слева от пупка, точно в том месте, где прямая кишка переходит в сигмовидную.
Исайя растерялся от неожиданного вопроса и не успел подобрать слова, как Бран продолжил:
– Если будешь продолжать в том же духе, однажды серьезно себе навредишь. Пора привыкать к умеренности.
Это была правда. Чистая правда, но почему-то Исайе казалось, что если он ответит не так, потом сильно поплатится. Поэтому он мялся, мыча что-то невнятное, пока Бран, выпустив струйку дыма, не сказал:
– Впрочем, зависимость от секса лечить куда проще, чем наркотическую.
"И он говорит это сразу после такого? Заставив меня кончать и течь одновременно спереди и сзади?"
Исайя знал это и раньше, но сейчас эта безжалостность Брана поразила его снова. Он был поистине беспощаден.