Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 115
Я уже давно знал, что Мин Санхан питает неприязнь к моим родителям.
Но считал, что это вполне обычные человеческие эмоции. Человеческие отношения не всегда строятся исключительно на позитивных чувствах.
Для него, человека с сильным стремлением к власти, жаждущего занять пост директора исследовательского центра, было вполне естественно видеть врагами тех, кто мог угрожать его амбициям. Даже если этими людьми были его давние друзья.
Но это не может служить оправданием тому, что его амбиции перешли все мыслимые границы.
Мне было интересно, что скажет Мин Санхан, увидев меня. Начнет ли утверждать, что всё это — чудовищное недоразумение и клевета, а он ни в чем не виноват? Или же сразу признается в содеянном?
— Су… Сухо-я…! — в отчаянии выкрикнул Мин Санхан из-за решетки, как только увидел меня.
Он потянулся к прутьям решетки, но почему-то отдернул руки. Выглядел он ужасно. Волосы обгорели, кожа оплавилась от ожогов, одежда была грязной и рваной. От его привычного лоска не осталось и следа.
Я молча смотрел на этого чужого, жалкого человека.
— Сухо-я, наверное, на меня тогда что-то нашло. Я… я был сам не свой, — бормотал он бессвязно, нервно вращая глазами. — Да. Я просто сошел с ума. Иначе как бы я мог так поступить с Хисо и Джэджином…
Он кивал самому себе и бормотал себе под нос, в конце концов действительно став похожим на безумца. Из его налитых кровью глаз покатились слезы. Жалкий взгляд, который он бросал на меня, мог бы вызвать сочувствие у любого, кто не знал всей правды.
— И причинить тебе вред я тоже не хотел, честно.
— Я даже… даже не знаю, как мне вымолить у тебя прощение. — Его голова низко опустилась, а слезы закапали на пол. — Прости меня, Сухо. Я совершил чудовищное преступление…
Да, он выглядел жалким и несчастным, но я не чувствовал в его слезах ни капли искренности.
Мне казалось, что это слезы, порожденные исключительно страхом собственной неминуемой смерти.
…И уже в тот момент, когда эта мысль пришла мне в голову, я понял, что не собираюсь его прощать.
На самом деле, признает или нет Мин Санхан свою вину передо мной, уже не имело абсолютно никакого значения.
Как ни странно, в моей голове и на сердце было абсолютно спокойно. В конце концов, никакая месть не сможет вернуть мне родителей. Я просто хотел бросить ему в лицо слова, которые причинят ему наибольшую боль.
Я знал его так же долго, как долго он меня обманывал, поэтому прекрасно понимал, какие именно слова ударят в самую цель.
— Что ж, — медленно произнес я. — Тогда умрите тихо.
Мин Санхан, ронявший слезы, вздрогнул.
— Останьтесь в памяти людей преступником, не заслуживающим даже капли сочувствия.
— Потеряйте всё: свое нынешнее положение, ту власть, о которой так отчаянно мечтали… и останьтесь в истории лишь человеком, обнажившим свое уродливое, гнилое нутро.
Если верить тому, что рассказал мне Ё Вонджин по пути сюда, Мин Санхан не ограничился моими родителями — он довел до смерти и предыдущего капитана корабля. Вероятно, это было ступенью на пути к скорейшему захвату желанной должности.
Методы остались теми же, что и в прошлом. Убить кого-то, чтобы занять его место. Наверняка с момента принятия решения и до самого его исполнения у него были шансы остановиться, но он, в конце концов, предпочел повторить всё снова.
Скоро все обстоятельства этого дела будут обнародованы, и жизнь Мин Санхана будет кончена. Для него не будет ничего страшнее осознания того, что он лишится не только жизни, но и того социального статуса, которого так страстно желал, и своей репутации.
Мин Санхан резко вскинул голову.
Его лицо, то багровея, то бледнея, исказилось — видимо, моя реакция сильно отличалась от того, чего он ожидал. Я же смотрел на него всё тем же невозмутимым взглядом.
— Как ты смеешь говорить мне такое?! Я ведь так о тебе заботился! — он ткнул в меня пальцем, кожа на котором местами слезла. — Ты что, желаешь смерти человеку, который был тебе как отец?! А?!
Это был вопль загнанного в угол зверя.
В конце концов, он лишь надеялся, что я попрошу у руководства корабля снисхождения для него. Как быстро он сменил тон.
Было совершенно ясно: раз не сработала попытка вызвать жалость, он решил манипулировать мной другим способом.
Даже будучи припертым к стенке, Мин Санхан должен был понимать, что несет полный бред прямо в лицо тому, кого еще недавно пытался убить. И тем не менее он нагло давил на меня, видимо, твердо веря в свою иллюзию: он был убежден, что я настолько эмоционально привязан к нему, что просто не смогу отвернуться.
Ведь мы так долго были вместе.
Я сам не заметил, как усмехнулся.
Услышав этот звук, Мин Санхан вздрогнул. От него волнами исходила паника, которую он уже не мог скрыть.
Да, для меня, молодого и наивного, Мин Санхан был взрослым, которому я был благодарен и на которого мог опереться. Но он всегда оставался лишь этим — не больше и не меньше. На самом деле, для меня гораздо большее значение имело то, что он — отец Мин Югона.
Именно поэтому мне так не хотелось верить в правду.
Не потому, что я не хотел верить, что Мин Санхан убил моих родителей, а потому, что не хотел верить, что это сделал отец Мин Югона.
…Да и к тому же, место моих родителей в моем сердце никто и никогда не смог бы занять.
Я слегка наклонился вперед, чтобы встретиться с Мин Санханом взглядом сквозь прутья решетки, и кивнул, показывая, что прекрасно его расслышал.
— Но даже после смерти не обольщайтесь: одной лишь вашей смертью вы не искупите свои грехи, — произнес я ровным, безэмоциональным тоном, не желая тратить на него ни капли чувств.
Глаза Мин Санхана полезли на лоб, он беззвучно хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
Он тяжело дышал, не в силах закончить фразу. На его лице медленно, но верно начала проступать одна-единственная эмоция.
В тот момент, когда он осознал, что больше не может мной манипулировать, он, вероятно, понял и то, что его участь предрешена.
Я выпрямился и посмотрел на него сверху вниз. Но, даже видя, как его с опозданием охватывает ужас, не почувствовал ни капли удовлетворения.
Этого было слишком… бесконечно мало, чтобы принести мне облегчение.
Как только я развернулся и направился к выходу, Мин Санхан забормотал в спешке:
— Подожди минутку, Сухо-я. Давай поговорим еще. Я подумал… кажется, я недостаточно хорошо перед тобой извинился!
— Иди сюда! Вернись! — его отчаянный крик эхом разнесся по помещению.
Видимо, предчувствуя, что после моего ухода всё будет кончено, он пытался удержать меня любыми способами.
Я продолжал идти, не обращая на него внимания, и его крики постепенно становились всё тише.
Последнее, что я услышал, было больше похоже на жалкий, безобразный вой.
Как только я с непроницаемым лицом вышел из здания, меня встретил Ё Вонджин, который ждал снаружи. Когда я остановился, он осторожно подошел ко мне.
— Вы уверены, что больше не хотите его видеть? — спросил он, обеспокоенно вглядываясь в мое лицо. — Поскольку приговор об изгнании за пределы корабля уже утвержден, это может быть ваша последняя встреча.
— …Вот как. — Ё Вонджин опустил глаза. Немного поколебавшись, он всё же заговорил: — Исследователь Со. По правде говоря… Я хотел бы передать право наказать Мин Санхана вам.
— Изгнание — это высшая мера наказания, которую мы можем вынести на корабле, но вам не кажется, что этого недостаточно? Недостаточно для того, кто разрушил и растоптал вашу жизнь.
Его слова прозвучали так, словно он заглянул мне в душу.
— Если вы хотите, я помогу вам покарать Мин Санхана так, как вы сочтете нужным. Официально будет объявлено, что он изгнан с корабля, так что никто, кроме меня и очень узкого круга лиц, не узнает правду.
— Капитан. — Я посмотрел Ё Вонджину прямо в глаза. — Разве вы не имеете такого же права на месть, как и я?
После моего замечания Ё Вонджин замолчал.
— Как житель этого корабля, я буду следовать за вами и подчиняться установленным законам.
Если я совершу самосуд, чтобы утолить свою жажду мести, разве я не стану таким же, как Мин Санхан, который жил, потакая лишь своим желаниям и забыв о человечности?
Я ни за что на свете не хотел уподобляться ему.
— И, если честно, вместо этого я хотел бы попросить вас о другом.
— О другой… просьбе? — Ё Вонджин удивленно моргнул.
Поняв, что момент, когда он проявляет ко мне расположение, подходит как нельзя лучше, я без колебаний кивнул.
— Прошу вас, помилуйте Ли Шина… выжившего и Мин Югона.
— Как вы, наверное, уже знаете, выживший меня не похищал. Я сам его освободил, и мы вместе отправились на поверхность. А Мин Югон просто пытался меня спасти.
— Да. Я в курсе, — тихо подтвердил Ё Вонджин. — Я как раз хотел сказать вам, чтобы вы не беспокоились об этом.
Я планировал взять всю ответственность на себя и убедить его помиловать этих двоих, но столь быстрая реакция Ё Вонджина заставила меня запнуться.
— Я посоветовал им обоим посетить больницу, чтобы проверить, всё ли в порядке со здоровьем. Выживший отправился туда в сопровождении полковника Сону Сона, а… Мин Югон категорически настаивал на том, чтобы вернуться домой, поэтому мне пришлось его отпустить, — тихо объяснил Ё Вонджин. — От встречи с Мин Санханом он тоже отказался.
— На всякий случай, исследователь Со, вам бы тоже не помешало провести в больнице хотя бы день…
Ведь Мин Югон наверняка ждет меня.
Я поклонился Ё Вонджину в знак благодарности и молча повернулся к нему спиной.
В выражении лица Ё Вонджина, которое я успел заметить перед тем, как отвернуться, читалась легкая горечь.