Жуки в янтаре. Глава 76
– Дать? – спросил Исайя, открывая входную дверь.
Честер не ответил ему, а вместо этого обратился к стоявшему позади Мэнни:
– Ты не заходи, а лучше сходи и купи что-нибудь поесть.
– А? Куда мне идти... и что купить?– растерянно спросил Мэнни от неожиданности.
Исайя, заходя в дом, объяснил:
– Когда мы ехали на такси, ты видел большой книжный магазин? С желтой вывеской.
– А, тот, что у автобусной остановки?
– Да. Прямо рядом с ним закусочная. Пешком всего десять минут.
С недовольным выражением лица Мэнни отправился за бургерами, а двое других вошли в дом.
– Насколько же ты его забросил? – воскликнул Честер, с удивлением глядя на толстый слой пыли, покрывавший стол в гостиной.
– Хм... Года на полтора, наверное, – равнодушно ответил Исайя, снимая куртку. Несколько месяцев назад он заезжал сюда после посещения приемного отца в больнице, но тогда лишь собрал кое-какие вещи. До этого он постоянно был в разъездах на заданиях.
Честер указал на одну из фотографий в рамке на столике.
– Этот негр – это твой приемный отец, Якана?
Исайя, вешая куртку, бросил холодное:
– А тебе какое дело, белая задница?
– ...Извини. Ляпнул не подумав, – неожиданно покорно признал ошибку Честер. – Сколько тебе тут лет?
Только теперь Исайя внимательно посмотрел на фотографию. На ней он стоял рядом с приемным отцом перед бежевым "Хамви"*, держа в руках винтовку. Судя по тому, что это была старая модель AX, еще до модернизации, фото сделано лет семь-восемь назад.
* "Хамви" (Humvee) – это американский военный внедорожник HMMWV (High Mobility Multipurpose Wheeled Vehicle, то есть высокомобильная многоцелевая колёсная машина).
Это мощный бронированный автомобиль, который используется армией США и других стран для различных задач, включая транспортировку войск, вооружения и разведку. Его гражданская версия – Hummer H1
– Не лезь не в свое дело. Заебал, – бросил он и направился в спальню.
– Да не любопытство это, придурок, – возмутился Честер, следуя за ним. – Мы несколько месяцев работаем вместе, пора бы уже что-то друг о друге знать.
– Через два дня разъедемся. С какой стати?
В комнате, где уже больше года никто не жил, царила странная атмосфера. Все было аккуратно расставлено, мебель выглядела дорогой, но в этом месте совсем не ощущалось тепла. Из-за многослойных штор даже при включенном свете оставалось темно.
Исайя открыл дверь гардеробной. На крепких полках аккуратно стояли сумки для рыбалки, тенниса, гольфа.
– Не знал, что у тебя столько хобби... Черт! – Честер отпрянул в испуге, когда Исайя достал винтовку из сумки, замаскированной под рыбацкую.
– Ты что, сдурел?! – взвыл он. – Черт, это же всё оружие?!
Честер наконец осознал, что вся эта немаленькая комната до отказа забита огнестрельным оружием, и его лицо отразило явное потрясение.
– Погоди… Ты хранишь оружие вот так? А разве его не вешают на стены в каком-нибудь подвале или хранилище? Вместе с оленьими рогами?
– Хватит смотреть тупые фильмы.
Исайя положил обратно винтовку, которую достал из рыболовной сумки, и, открывая молнию сумки для гольфа, спросил:
– Место на послезавтра выбрано?
– Нет, пока нет. Думаю, отец скажет мне только в день встречи.
– Чего?! – Честер тут же вспыхнул и рванулся вперед.
– Ты хоть понимаешь, сколько сил я потратил, чтобы переубедить отца, пока у тебя самого мозги были не на месте?
– И что, Седрик решил оставить организацию тебе?
Исайя вытащил наполовину собранную винтовку GAP-10G2 из сумки и сунул Честеру прямо под нос, словно угрожая.
– Ладно, ладно! Но он всё ещё раздумывает, честно! – Честер попятился, оправдываясь.
– Ага. И в итоге передаст всё Брану.
Не обращая внимания на разошедшегося Честера, Исайя принялся внимательно осматривать оружие. Проверил спусковой механизм на пустом магазине, потом установил глушитель и снова нажал на спуск, оценивая изменение отдачи. Убедившись, что всё в порядке, убрал винтовку обратно в сумку.
Если место оставалось неизвестным, то GAP-10G2 следовало взять обязательно. Для дальних дистанций свыше 1100 ярдов лучшего варианта просто не было.
Помимо этого, Исайя также положил в сумку две винтовки M24A2 – в прошлом универсальное оружие американских военных. Затем, открывая коробку с патронами, спросил:
– Глянь, какая погода будет в Элой-Сити послезавтра.
– Секунду, – Честер проверил прогноз на телефоне. – Ясно. Но вечером вроде как поднимется ветер.
– Хотя бы примерно скажи скорость.
– В семь вечера северо-восточный, около 4 м/с.
– Хм… – Исайя задумчиво провел рукой по патронам в ящике. Металлические гильзы позвякивали, сталкиваясь друг с другом.
11,66 г не подойдут. Но 16,2 г – слишком тяжелые. Хотя… можно взять их и заменить ствол GAP-10G2 на укороченный, 310 мм. Тогда как минимум добьюсь прироста скорости в 40 м/с. Или, может быть…
Тихий металлический лязг внезапно прекратился. Взгляд Исайи, до этого момента блуждавший по ящику, остановился на восьмимиллиметровых патронах "Магнум", затерявшихся в самом дальнем углу.
В конце концов, M24A2 выдерживал 200-грейновые патроны, заряженные 4,7 граммами пороха. Правда, после одного выстрела нарезы ствола приходили в негодность, так что повторный выстрел был невозможен. Но если взять этот патрон с намерением использовать его лишь раз… почему бы и нет?
Однако, даже просчитав всё до мельчайших деталей, Исайя не спешил брать в руки этот устрашающий боеприпас. Магнум не просто так назывался магнумом: чем тяжелее пуля, тем сильнее отдача. Неопытный стрелок рисковал не только вывихнуть запястье, но и повредить плечо.
Но вовсе не это заставило Исайю колебаться. Он уже не раз использовал магнум-патроны и привык к их отдаче. Однако…
В конце концов, он отказался от магнума и положил в кейс упаковку .308 Винчестер. Для дальних дистанций выбрал 6,5-миллиметровый PRC.
Пока он складывал в кейс три винтовки, боеприпасы и оптические прицелы, замаскированные под сумку для клюшек, Мэнни так и не пришёл.
– Где этот засранец? Что он так долго? – раздражённо пробормотал Честер, явно умирая с голоду.
– Там всегда очередь. Сейчас самое загруженное время, так что придётся подождать, – ответил Исайя, оттащил три кейса в центр спальни и направился к кровати.
– Ты что, спать собрался? – недоверчиво спросил Честер.
Смахнув пыльное покрывало, Исайя опустился на матрас. Он едва задремал под утро, а потом пришлось вставать рано, чтобы успеть на самолёт.
Кровать, в которой он не спал уже полтора года, оказалась не такой удобной, как он ожидал. Скорее наоборот. Везде ощущалось присутствие приёмного отца, и это вызывало дискомфорт. Они создавали этот дом вместе, а теперь его отец лежал в больнице, один и беспомощный, тогда как сам Исайя находился здесь, в комфорте. Особенно угнетала гобеленовая картина на стене напротив кровати. Точнее, строки из Библии, вышитые на ней:
<Воистину, Господь есть спасение моё. На Него я уповаю, и не устрашусь, ибо Господь – сила моя, песнь моя и спасение моё. (Исайя 12:2–3)>
Казалось, приёмный отец особенно любил его имя. Возможно, потому, что сам предложил его при оформлении документов на усыновление.
Приёмного отца звали Джозеф, но он никогда не был религиозным и даже в церковь ни разу не заходил. Однажды он спросил у Исайи:
' А кто такой Исайя? Это какой-то святой?'
Он даже не знал разницы между святым и пророком. Но это не имело значения.
'Исайя означает Яхве* – спасение'.
* Яхве - это личное имя Бога в иудейской традиции, которое обычно переводится как "Господь" или "Вечный". В оригинальном древнееврейском тексте используется тетраграмматон YHWH (יהוה), что означает "Я есмь Сущий" или "Вечносущий".
Только это и имело значение. Всегда.
Джозеф запомнил это. А когда они переехали в этот дом, он сам нашёл этот библейский стих и вышил его на гобелене, который потом подарил Исайе, повесив напротив его кровати.
Поначалу это показалось немного неловким, но Исайя не возражал. Наоборот, ему даже нравилось. Засыпая и просыпаясь, он неизменно думал о Бране.
'Исайя… хорошее имя. Ты знаешь, что оно означает?'
Когда Бран задал этот вопрос в "Горном Псе", у Исайи на мгновение ёкнуло сердце. Может быть, он помнит? Но тут же понял, что это бесполезная надежда. Бран говорил то же самое и другому мальчишке, который жил по соседству.
'Меня зовут Исайя. Это значит Яхве – спасение. Я и не знал, пока Бран не рассказал мне'.
Тот парень улыбался во весь рот, рассказывая, что благодаря Брану ему его имя стало нравиться ещё больше. Как и самому Исайе.
Разочарование было неизбежным, но в то же время оно принесло радость. Бран был таким человеком – добрым, заботливым, безвозмездно дарящим свою доброту. Даже тот факт, что он оказался не мафиози, а агентом ФБР под прикрытием, был совершенно в его духе. Исайя чувствовал облегчение.
Человек, который двадцать лет назад дал его имени и жизни новый смысл, оказался не совсем таким, как он его представлял. Но он не изменился в главном.
Поэтому для Исайи он всё ещё был его спасением. Его песнью. Его силой.
В тот день Исайя понял, что он никогда не сможет убить его.