Жуки в янтаре. Глава 41
Честер наполовину преуспел, наполовину провалился.
Во-первых, семейство Мартино больше и носа не осмеливалось показать на территории Честера. К тому же, благодаря хитрости Мэнни – а не самого Честера – были убиты только мелкие сошки, так что дело не переросло в открытую войну между организациями. А даже если бы и переросло, то повод дали именно люди Мартино, так что у Честера явно был бы перевес.
Зато внутри семьи Каллиши его репутация была разнесена в клочья. И это было вполне ожидаемо. Один из главных неписаных законов мафии – все разногласия решаются внутри семьи. Что бы ни случилось, нельзя прибегать к помощи со стороны. А Честер именно это и сделал.
– Честно говоря, я не понимаю, что он собирается делать дальше, – даже Сэмюэль, едва дозвонившись, тут же начинал этот разговор и устало вздыхал.
Я тогда был в России и получал отчёты только по телефону, но даже так было понятно, насколько накалена обстановка.
Сэмюэль не верил. По его мнению, Честер просто сначала наделал дел, а теперь, не зная, что делать дальше, махнул на всё рукой.
– Он и сейчас развлекается со своим любовником.
– Ах да, ты же говорил, что он привез кого-то из Флориды.
Перед тем как я уехал в Россию, Честер взял отпуск и отправился во Флориду. А потом вернулся не один, а с парнем, в которого, по его словам, влюбился. Я так и не успел с ним познакомиться – буквально за день до возвращения Честера я улетел.
– Американец. Кажется, кореец по происхождению.
Парень, с которым Честер сошёлся прямо перед всей этой заварушкой и которого он привёз из другого штата.
Странное совпадение. Настолько странное, что, возможно, никто его даже не рассматривает всерьёз.
– Если увидите его лично, всё поймёте.
Тогда я не понял, о чём говорит Сэмюэль. Но стоило мне увидеть этого типа вживую, как всё встало на свои места.
Когда говорят "снайпер", у большинства сразу возникает определённый образ: либо бритый наголо, либо, наоборот, с длинными волосами, собранными в хвост.
Но этот мужчина не был похож ни на один из этих стереотипов.
Плечи были широкими, но костяк не был крупным, поэтому в целом он производил впечатление худощавого. Его руки, с безупречными мышцами, как у танцора, были абсолютно белыми, без единой татуировки. У него не было солнцезащитных очков, которые снайперы носят днем и ночью. Поэтому его лицо, открытое и чертовски красивое, было прекрасно видно даже издалека.
Короче говоря, у него была внешность, которая пользовалась бы большей популярностью у женщин, чем у геев. Рост у него был около 6 футов 1 дюйма*. Он оказался выше, чем я ожидал.
__________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________
Но, возможно, из-за бледного лица, несмотря на его выразительные черты, в нем было что-то тревожное. Он сидел за барной стойкой, не двигаясь, и просто пристально смотрел на свой имбирный эль, который сам же заказал, и мне даже хотелось спросить, не случилось ли чего плохого у него дома.
Я все ломал голову, откуда исходит такое ощущение… И только потом понял: его радужки были слишком большими по сравнению с глазами. И дело было не только в их размере – они казались влажными, словно он недавно плакал. Хотя восточные люди часто выглядят моложе своего возраста, этот мужчина казался ещё моложе. Его можно было принять за студента колледжа, и, вероятно, это тоже было во многом связано с радужкой его глаз.
Только тогда я полностью понял слова Сэмюэля. Естественно, никто не мог подумать, что этот высокий, похожий на ребенка мужчина, возьмет снайперскую винтовку и разнесет кому-то голову.
Я спросил Грея, бармена в "Горном Псе":
– Кажется, только в те дни, когда ссорится с Честером.
Как и следовало ожидать, мужчина пришёл и на следующий день, и через день, а на третий день он ушёл с каким-то незнакомцем. Совершенно другой типаж, чем Честер, рослый швед под два метра. Во время разговора с ним его глаза, что было редкостью, слегка сузились, и в глазах появился блеск. В этот момент он стал выглядеть старше – не прямо на свой возраст, но, по крайней мере, лет на двадцать семь.
– Кажется, у него довольно экстремальные сексуальные предпочтения. Ему нравится, когда его наказывают, – шепнул мне Грей. В общем, горные псы из бара любили тявкать о чужих делах.
В тот день, когда я пришел домой и зашел в даркнет, там была ссылка, присланная Эдгаром Дерби. Как только я перешел по ссылке, загрузился архивный файл. Это были материалы расследования по Исайе Коулу, которые я просил несколько дней назад.
Настоящее имя Исайя Коул. Американец корейского происхождения. Имя до первого усыновления – Ли Джэ Хи. Имя во время первого усыновления – Исайя Кливленд. После того, как выяснились факты жестокого обращения со стороны приемных родителей, по распоряжению Службы защиты детей он был помещен в Детско-юношеский центр защиты при монастыре Святого Иоанна Боско в Элой-сити.
Детско-юношеский центр защиты при монастыре Святого Иоанна Боско.
В этот момент в моей голове всплыло одно лицо. Корейский ребенок, который жил там в то же время, что и я. Китайцы там иногда встречались, но корейцы были редкостью, поэтому я тогда подумал, что это необычно. Его звали Ли. Хотя никто его так не называл.
Несмотря на такое сильное впечатление, которое сразу же всплыло в памяти, я не мог связать их раньше, потому что от детского лица не осталось и следа.
Он был маленьким и худым ребенком. Нет, это слишком мягкое выражение. Создавалось впечатление, будто он отставал в физическом развитии. Его руки и ноги были тощими, а шея постоянно полусогнута, потому что не держала голову. Глаза были безжизненными, и к тому же он их так часто тер, что они всегда были красными.
Говорят, он начал употреблять наркотики лет с десяти. Конечно, не по своей воле, родители насильно пичкали. Его родители были членами какого-то сектантского культа и заявили, что делали это, чтобы ребенок вел себя тихо в церкви. Проблема в том, что эти родители были настолько фанатичными, что ходили в церковь дважды в день, утром и вечером. И если бы они просто хотели успокоить ребенка, то им бы хватило успокоительных, прописанных врачом. Но то, что они использовали именно наркотики, возможно было частью их учения, способом приблизиться к богу, что ли. Секты на то и секты – они самовольно интерпретируют священные тексты и придумывают новые догмы, чтобы удовлетворить свои собственные желания.
Конечно, парень был несчастным. Мало того, что его бросили родители при рождении, так его еще и усыновили такие психи.
Но в том приюте было полно детей с подобными историями. И даже с более жуткими. Его история была необычной, но не уникальной.
Но я запомнил его, Ли, по другой причине.
Это было осенью, во втором классе старшей школы. Вечером перед контрольной по химии или физике, не помню точно. Лето давно закончилось, но вдруг налетели какие-то насекомые и не давали учиться.
Наверное, кто-то опять оставил недоеденный хлеб или печенье у входа в здание. Вот и налетели насекомые.
Я вышел из комнаты, чтобы проветрить голову, но вдруг застыл. Ли сидел на корточках под большим деревом возле тропинки, ведущей из общежития в столовую. А у его ног копошилась тьма насекомых.
Откуда их столько? Оказалось, он что-то разлил. Я подошел ближе и обомлел. Это был кленовый сироп. На ужин давали блинчики с кленовым сиропом в пакетиках, и он, вместо того чтобы съесть, сохранил его и теперь использовал, чтобы привлечь жучков.
– Что ты здесь делаешь? – я спросил, ошарашенный.
Он даже не взглянул на меня, не отрывая взгляда от жуков у своих ног.
– Это то, что было в моём теле, приползло сюда.
Только тогда я понял, что яд наркотиков ещё не полностью вышел из его тела. И тут же почувствовал гнев на его приемных родителей, которых я даже не знал. Какой же дрянью они его пичкали? Симптомы "метамфетаминовых жуков" (meth bugs) указывали на то, что он принимал наркотики с сильным токсическим эффектом, возможно, не обязательно метамфетамин.
В любом случае, этот парень долго не протянет.
Я смотрел на него, сидящего на корточках у моих ног, с жалостью и облегчением одновременно. И тут он поднял голову и посмотрел на меня.
От света лампочек, свисающих с дерева, его зрачки резко сузились, а затем снова расширились. В тот же момент обычно расфокусированный, пустой взгляд засиял, словно мокрый камешек.
Не только я смотрел в его глаза. Он тоже смотрел в мои, потому что он сказал:
– В твоих глазах тоже есть жучок.
Сказал он так, будто увидел нечто удивительное.