Испачканные простыни. Глава 138
<предыдущая глава || следующая глава>
Разве нам всегда было так неловко оставаться в машине вдвоем?
Атмосфера, в которой даже слюну сглотнуть было страшно, была настолько непривычной, что Хэган несколько раз порывался заговорить, но каждый раз сдавался и смыкал губы. Обычно Тэхён брал инициативу в свои руки, не давая ему и секунды на то, чтобы почувствовать дискомфорт, но сейчас почему-то упорно хранил молчание. Как добросовестный водитель, он сосредоточенно вел машину, даже не глядя в сторону пассажира.
Видимо, повисшая в салоне тишина напрягала и его — минут пять назад он все-таки включил радио. Правда, он практически сразу переключил станцию, потому что как назло заиграл хип-хоп, где слово «секс» выкрикивали через каждые пять тактов. Если подумать, кажется, именно с того момента атмосфера стала еще более странной.
Не мог же Хэган спросить у человека за рулем, чем тот занят. Он попытался выжать из себя хоть какие-то навыки светской беседы (которых у него отродясь не водилось), но в итоге просто написал Ынджуну.
Опасаясь, что Тэхён может увидеть экран, он печатал, максимально прижав телефон к себе. А потом каждые три секунды приподнимал лежащий на бедре экраном вниз смартфон, чтобы проверить, пришел ли ответ.
Когда он проделал это в пятый раз и открыл окно сообщений, Тэхён бросил на него быстрый взгляд. Как назло, Хэган именно в этот момент повернулся к нему, и их глаза встретились. Растерявшись, Хэган на одних рефлексах молниеносно перевернул телефон обратно.
Только бы он не увидел. Если он успел разглядеть слова вроде «свидание» или «флирт», то лучше сразу нахрен сдохнуть.
По невозмутимому профилю Тэхёна, который тут же снова уставился на дорогу, невозможно было угадать, разглядел он экран или нет.
Хэган мысленно осыпал всё проклятиями, но изо всех сил старался казаться спокойным, уставившись в окно.
— Хэган, оказывается, когда вы нервничаете, у вас трясется нога.
Впрочем, вся эта показная непринужденность пошла прахом, стоило Тэхёну опустить ладонь ему на бедро. В отличие от Хэгана, который от прикосновения заметно вздрогнул, рука, лежащая на его ноге, была абсолютно твердой. Она медленно скользнула по плотной джинсе вниз и уверенно сжала колено. Ладонь Тэхёна, крупная даже по меркам взрослого мужчины, накрыла коленную чашечку целиком.
При этом взгляд его по-прежнему был устремлен на уходящую вдаль дорогу. На шутку это не походило — на лице Тэхёна не было и тени улыбки. Может, он так отчитывает его за дурную привычку? Хэган и сам не замечал, что дергает ногой, так что сначала удивился самому факту. Но, осмыслив слова Тэхёна с секундным запозданием, вдруг почувствовал себя странно.
Значит, он заметил, что я нервничаю, но молчал. Только делал вид, что усердно ведет машину. Да что с ним такое?
Хэган нахмурился. Слова сорвались с языка прежде, чем он успел их обдумать:
— …А вы, значит, не нервничаете? — Прозвучало резковато. Хэган спохватился и попытался сгладить углы. — Не, ну в смысле. Разве нервничать — это плохо? Это же не то, что можно контролировать по своему желанию.
В тот самый момент, когда Хэган повернулся к нему, Тэхён усмехнулся.
— Кажется, сейчас я тоже нервничаю.
— Это происходит впервые за долгое время, поэтому никак не могу привыкнуть.
— Мне страшно, я волнуюсь и дрожу. И сердце бьется быстрее…
Чем больше он слушал, тем страннее это звучало. Мысли в голове Хэгана тоже спутались.
Неужели это… он так прощупывает почву перед признанием? Иначе с чего бы ему говорить такие вещи? Но разве люди обычно вываливают свои переживания о том, что им страшно и тревожно, прямо на объект своего признания? Разве признание — это не когда ты до последнего терпишь и скрываешь эти сводящие с ума симптомы, а потом, когда терпеть больше нет сил, выплескиваешь всё наружу?
Не успел Хэган до конца осмыслить происходящее, как Тэхён пошел еще дальше и внезапно схватил его за левую руку. Ладонь, которая только что покоилась на колене, теперь плотно обхватила левую кисть Хэгана. Тэхён слегка склонил голову вбок и приложил их сцепленные руки к своей шее, линия которой от этого движения стала еще более отчетливой. Хэган, ожидавший, что в крайнем случае руку приложат к сердцу или запястью, вздрогнул от неожиданности.
Точно зная, где бьется пульс, Тэхён уверенно и быстро направил его пальцы чуть ниже подбородка, мягко придавив их в районе кадыка.
От одного лишь прикосновения к чужой голой коже Хэган рефлекторно напряг кисть, но с усилием заставил себя расслабиться. Спустя пару секунд сквозь подушечки пальцев пробилась легкая пульсация. Ощущение было таким, словно крошечный мячик раз за разом отскакивал из глубины тела, глухо ударяясь о потолок кожи.
Хэган больше не мог концентрироваться на пульсе Тэхёна. Он тупо пялился на его профиль, думая о том, насколько бешеный ритм почувствовал бы Тэхён, если бы прямо сейчас дотронулся до его шеи.
Когда-то от тренера он слышал, что шея — самое уязвимое место на теле человека. Так вот, значит, почему. Место, где так отчетливо чувствуется пульс, напрямую связано с сердцем, поэтому, чтобы убить, целятся именно сюда. То есть подставить шею — значит продемонстрировать абсолютную беззащитность, жест, возможный только с тем, кому безоговорочно доверяешь. А Тэхён, ставший торакальным хирургом из-за детской травмы, вызванной болезнью сердца у его младшего брата, уж точно не мог не понимать этого значения.
Хэган провел языком по пересохшим губам и сжал свободную руку в кулак.
Должно быть, Тэхён воспринял это крошечное движение как попытку вырваться, потому что тут же ослабил хватку. Прежде чем окончательно разорвать контакт, Хэган скользнул большим пальцем по чужой ладони, слегка нажимая на нее. Тэхён удивленно вскинул на него глаза. Хэган поспешно отвернулся и пробормотал — тихо, но так, чтобы тот точно услышал:
— …И чего тут… бояться? С кем не бывает. — Он ухватился за самую странную из всех эмоций, о которых упомянул Тэхён. — Не дрейфьте. Вам это пиздец как не идет…
Хэган попытался бросить это как можно более самоуверенно, но отсутствие реакции со стороны Тэхёна заставило его занервничать еще сильнее. Бросив на него робкий взгляд, он снова встретился с ним глазами.
К неулыбчивому Тэхёну невозможно было привыкнуть, сколько ни смотри. Тэхён с непривычным выражением лица молчал еще какое-то время, а затем тихо спросил:
— Вы ведь останетесь рядом со мной?
Абсолютно внезапный вопрос, лишенный всякого контекста.
«Странный тип», — пронеслось в голове Хэгана, но он всё же неловко кивнул.
Лицо Тэхёна моментально озарилось светлой улыбкой. Видимо, именно этого ответа он и ждал.
Место, куда Тэхён привез Хэгана, оказалось художественным музеем. На фасаде были развешаны баннеры с портретом, который, хоть и был Хэгану незнаком, казалось, он где-то уже видел, а рядом возвышались величественные огромные здания округлой формы.
Тэхён сообщил оглядывающемуся по сторонам Хэгану, что их цель — не музей, а ресторан, расположенный под ним. Кстати говоря, Джинён как-то упоминал это место. Говорил, что здесь отличный шопинг. С таким восторженным лицом, будто его приводило в экстаз одно лишь воспоминание, Джинён взахлеб рассказывал кучу вещей, о которых его даже не просили. Это был мультикультурный комплекс, на проектирование которого архитектору заплатили сотни миллиардов вон: на земле располагалась галерея, а под землей — торговый центр, что задумывалось для создания естественного эффекта синергии, и эта задумка действительно сработала. Идеальное место, за исключением одного «но» — почти всё, что там продается, стоит баснословно дорого.
Хэган хмыкнул про себя: локацию для первого свидания Тэхён выбрал вполне в своем стиле. Ведь «баснословно дорого» для него вряд ли является недостатком. И Хэган в очередной раз порадовался своим хорошим результатам в этом году. Хотя он еще не знал, в какой команде будет играть в следующем году, зарплата у него явно будет побольше, чем сейчас. Тогда он сможет запросто водить Тэхёна по таким ресторанам сам.
Ресторан находился на стыке уровней — ни на поверхности, ни под землей. Само здание изгибалось длинной параболой и в этом месте резко уходило вниз. Облицовка из массивных пластин, похожих на чешую, делала конструкцию похожей на хвост исполинского динозавра. Фасадные окна из матового стекла скрывали происходящее внутри, а на лаконичной вывеске значилось лишь название — без малейших пояснений. От заведения так и веяло элитарной самоуверенностью: случайным прохожим здесь делать нечего.
Хостес, стоявшая у дверей и, несмотря на жаркую погоду, не выказывающая ни капли усталости, одарила подходящих Хэгана и Тэхёна легкой улыбкой. Когда Тэхён назвал свое имя, она плавным движением лично провела их внутрь.
Зал оказался куда просторнее, чем казалось снаружи. Несмотря на расставленные тут и там громоздкие арт-объекты, расстояние между столиками было более чем приличным. Наверное, именно так выглядела бы картинная галерея, если бы в ней вдруг решили подавать ужин. Внутри царил приятный, разительно отличающийся от уличного зноя холодок; играла ненавязчивая музыка — достаточно тихая, чтобы не мешать беседе, но достаточно громкая, чтобы заглушать голоса соседей; а публика за столиками щеголяла подчеркнуто элегантными нарядами.
Мимоходом Хэган заметил позолоченную статую. Ее отполировали так, что сверкали даже кончики пальцев изваяния. Неужто настоящее золото? Хэган вертел головой, рассматривая интерьер, но вдруг спохватился и посмотрел вперед. Тэхён уже ждал его у столика с легкой полуулыбкой на губах, а хостес услужливо отодвигала стул.
Это был самый дальний столик в заведении, где, казалось, брали деньги даже за право дышать. Он был отгорожен декорацией в форме скрипки, установленной под таким странным углом, что отсюда был прекрасно виден весь зал, но при этом никто не мог заглянуть к ним. Этот ресторан выглядел еще дороже, чем тот с концепцией пустыни, где Хэган и Тэхён встретились впервые. А ведь тогда он до смерти перепугался, просто заглянув в меню…
— …Основательно подготовились, ничего не скажешь.
— Что? — Тэхён, обсуждавший что-то с хостес, уловил его бормотание.
Хэган поспешно закрыл рот и замотал головой. На лице Тэхёна отразилось недоумение, но он снова повернулся и продолжил прерванный разговор.
Неизвестно, о чем они договорились, но хостес с легкой улыбкой покинула их столик. Хэган, приготовившийся получить меню, озадаченно посмотрел на Тэхёна. Тот, мягко улыбаясь, тут же удовлетворил его любопытство.
— Я сказал, что мы сделаем заказ чуть позже. Думаю, сначала нам лучше поговорить.
«Прямо сейчас собирается признаться? Даже не поев? — Хэган растерялся, но в то же время подумал: — Насколько же ему не терпится, раз он так поступает? Взять хотя бы его слова в машине о том, что у него слишком сильно колотится сердце. Оказывается, перед человеком, который тебе нравится, ты не на шутку нервничаешь? Я-то думал, раз ты столько гулял и встречался и с женщинами, и с мужчинами, то признание для тебя — раз плюнуть».
Что ж, это не так уж и плохо. До сих пор Хэгана порой бесило, что он один напрягается и нервничает. Зато теперь, глядя на утратившего свою идеальную невозмутимость Тэхёна, он наконец-то почувствовал справедливый баланс.
С трудом подавив рвущуюся наружу самодовольную ухмылку, Хэган откашлялся и вальяжно расправил плечи.
— Говорю, рассказывайте. Я готов слушать.
И хотя Хэган собственными руками расстелил перед ним красную ковровую дорожку, Тэхён всё равно медлил. Он вглядывался в лицо Хэгана, словно пытаясь вычитать в его глазах правильный ответ или дожидаясь еще одного, более явного разрешения. Лишь когда Хэган, не выдержав затянувшейся паузы, нахмурился, Тэхён наконец заговорил.
— Прежде всего, я хочу, чтобы вы знали: для меня это не мимолетная прихоть.
— Я вынашивал эту мысль уже давно, но мне потребовалось немало времени, чтобы решиться на конкретный шаг. Пока вы были в Корее, я много об этом размышлял.
В каждом слове, которое произносил Тэхён, пристально смотря в глаза Хэгану, чувствовалась серьезность. Казалось, он хотел доказать свою искренность. И эта попытка увенчалась успехом. По крайней мере, любой зрячий человек заметил бы, как он нервничал и как всё его внимание было приковано к реакции Хэгана.
Поэтому Хэган тоже напрягся. Его циничный настрой в духе «все признания в любви звучат одинаково скучно» дал трещину, и теперь он машинально кивал после каждой реплики Тэхёна.
— Что еще важнее, для вас, Хэган, сейчас настал по-настоящему важный период. После стольких лет лишений, которых вы не заслуживали, мне хочется, чтобы вы получили хотя бы соразмерную компенсацию. Вы этого заслуживаете.
Компенсация? Довольно странное слово для прелюдии к признанию. И уж тем более оно не подходило Тэхёну, который помогал Хэгану, ничего не прося взамен.
Как только Хэган замер, ощутив диссонанс, стол мелко завибрировал. Если точнее, завибрировал телефон, лежавший перед Тэхёном. Судя по непрекращающейся дрожи, это был звонок. Тэхён опустил веки и посмотрел на экран.
Хэган был уверен, что он проигнорирует его. Ведь у них шел важный разговор. В конце концов, разве не он отложил заказ ради этой беседы? Именно поэтому, когда Тэхён, вопреки всем ожиданиям, взял телефон в руки и приложил его к уху, Хэган не поверил своим глазам.