Жуки в янтаре. Глава 125
– И вот, когда Иисус крестился и выходил из воды, внезапно разверзлись небеса, и увидел он Духа Божьего, сходящего, словно голубь, и опускающегося на Него. – Пастор Бенджамин, воздев руки и возвысив голос, наконец спустился с кафедры. Ведущий с микрофоном объявил номер псалма, и все собравшиеся разом запели. Воспользовавшись этим моментом, пастор Бенджамин, уже сошедший со ступеней, встал перед первыми рядами скамей. Там стояла чаша, похожая на купель, со святой водой. Бран первым поднялся со своего места и подошел к ней. Он опустился на одно колено перед пастором Бенджамином.
Со второго яруса лицо Брана не было видно. Видна была лишь его спина – он стоял на одном колене, склонив голову. Эта поза была столь благоговейной и прекрасной, что сердце Исайи сжалось еще сильнее от тоски. "Хочу видеть его лицо. Хочу насмотреться на него, хотя бы еще разок", – подумал он.
Пастор Бенджамин омочил пальцы в воде и коснулся лба Брана. Обряд напоминал католическое крещение. Исайя с облегчением подумал, что это хорошо – по крайней мере, Брану не будет слишком непривычно.
– И раздался голос с небес: "Се Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение". Ныне я, по воле Божьей, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, провозглашаю нашего верного брата, Брана Уайзмана, чадом Господним! – провозгласил пастор.
– Аминь, – тихо отозвался Бран.
Пение собравшихся стало громче. Он поднялся с колен и, обойдя ряды, вернулся на свое место. Исайя невольно вскочил со стула и подошел к перилам второго яруса, чтобы хоть немного лучше разглядеть лицо Брана.
И в этот самый миг Исайе показалось, что их взгляды встретились. Конечно, это была лишь иллюзия. С такого расстояния Бран не мог его узнать. К тому же он был уверен, что Исайя сейчас в Вирджинии.
Тем временем Бран, уже севший на свое место, склонил голову. Он сложил руки перед собой... "Молится? Или погружен в размышления? Неважно, что именно, только бы посмотреть на него", – как только эта мысль промелькнула, Исайя почувствовал в кармане его брюк вибрацию.
Как описать это чувство? Ощущение, когда восторг и ужас одновременно сдавливают сердце. По всему телу пробежала дрожь – смесь отчаяния от того, что Бран его заметил, и радости от того, что его обнаружили.
Исайя дрожащими руками достал мобильный телефон. На экране высветилось сообщение:
Невероятно зоркий парень. Или дело в интуиции? К тому же ему было совершенно плевать на окружающих. Только что прошел обряд крещения, прямо перед ним пастор крестил кого-то еще, а он как ни в чем не бывало достал телефон и отправлял сообщения.
[Разве я не могу посмотреть на крещение своего парня?]
[Так и сделаю], – отправил Исайя. "Конечно, только после того, как встречусь с Честером", – добавил он мысленно.
Исайя выключил телефон и сунул его обратно в карман брюк. Он снова посмотрел вниз. На этот раз его взгляд был устремлен не на первый ряд, где сидел Бран, а на центральные ряды, где собрались члены клана Каллиши. Сначала он подумал, что в прошлый раз просто проглядел Честера из-за спешки, но нет. Его действительно не было видно. "А я-то был уверен, что он придет. Точнее, был уверен, что Седрик заставит его прийти. Наверняка наплел что-нибудь вроде: "Сначала ты должен искренне поздравить Брана, чтобы завтра и тебя искренне поздравили", – размышлял Исайя.
– Видишь Честера? – спросил Исайя у Микки. – Ростом он чуть ниже Брана. Телосложением – вполовину меньше Брана, блондин. И очень сутулый.
– Почему вы все время сравниваете его с Браном? – на лице Микки отразилось легкое раздражение. – Впрочем, неважно, я знаю, как он выглядит. Видел на фото.
Микки прищурился, долго всматривался в толпу на первом этаже, затем покачал головой:
– Не видно. Похоже, его здесь нет.
Тем временем обряд крещения завершился, и пастор Бенджамин вернулся на возвышение. Теперь оставалась лишь короткая молитва и заключительное благословение, после чего служба будет окончена. Больше не было причин задерживаться на втором ярусе. Исайя первым вышел из зала.
– Теперь едем в Тейтон? – спросил Микки, когда они вышли через заднюю дверь на парковку.
Вместо ответа Исайя присел на бордюр на краю парковки. Едва он достал сигарету и зажал ее губами, как из здания донесся гул голосов. Служба, похоже, закончилась. Однако из задней двери так никто и не вышел. Через главный вход непрерывным потоком выходили люди, но у заднего выхода по-прежнему было тихо.
– Похоже, простым прихожанам вообще запретили пользоваться этим выходом, – заметил Микки.
Услышав это, Исайя снова оглядел парковку. Действительно, машин было подозрительно мало для такого количества народа. Примерно столько могло принадлежать членам клана Каллиши, приехавшим сегодня на службу. "Наверное, обычных прихожан заранее предупредили, чтобы сегодня и завтра они пользовались только главным входом и парковкой с той стороны", – подумал Исайя. "Церковному руководству, скорее всего, сослалось на желание избежать столпотворения. В любом случае, решение верное. Если бы пострадали посторонние, разбираться с последствиями было бы гораздо сложнее".
И все-таки, неужели этот ублюдок решил не приезжать? Исайя стряхнул на землю уже длинный столбик пепла и снова поднес сигарету к губам. В этот самый момент на церковную парковку с ревом влетел знакомый "Мерседес".
– Исайя! – Честер выскочил с пассажирского сиденья, не дожидаясь полной остановки машины.
"Ну конечно, – Исайя усмехнулся, не вынимая сигареты изо рта. – Смелости ослушаться Седрика не хватило, вот и тянул до последнего, чтобы приехать ровно к концу службы. И этот огромный букет, размером с него самого, – явно притащил из чистой издевки".
– Ты что здесь делаешь?! – тяжело дыша, подлетел к нему Честер.
Исайя, не обращая на него внимания, выпустил струйку дыма и неторопливо ответил:
– Жду, чтобы поздравить друга с крещением.
– Что? Друга?! – в голосе Честера послышался скрежет металла. – Ты ведь не о Бране сейчас говоришь?!
Одновременно с ответом Исайи Мэнни, выбравшийся с водительского сиденья, захлопнул дверцу машины и воскликнул:
– Вот видите! Я же говорил, что они точно…
Мэнни, как обычно, всем своим видом показывал, что у него есть что сказать, но все же послушно замолчал. Исайя услышал, как Микки рядом тихо кашлянул, и будто понял всё, что тот хотел сказать. Вот он – печально известный ублюдок из семьи Каллиши. Худощавее, чем на фото. Интересно, каким он будет в роли босса…
Тем временем задняя дверь церкви отворилась, и из нее один за другим начали выходить люди в черных костюмах. Как и ожидалось, первыми показались подчиненные Честера, которых явно заставили присутствовать на церемонии.
Люди Честера с радостными лицами сбежали по ступеням навстречу своему боссу, держащему огромный букет. Однако их радость быстро сменилась замешательством, и они начали растерянно переглядываться. Вероятно, они заметили искаженное от ярости лицо Честера, его налитые кровью глаза и стоявшие в них слезы.
– Я верил тебе. Что бы там Мэнни ни говорил – я тебе верил! – выкрикнул Честер с надрывом, будто герой трагической драмы. Присутствие публики, кажется, только усиливало его эмоции. И было почему – ведь публика-то у него была особая. Что бы он ни натворил, они всё равно скандировали: "Честер прав!", "Мы верим Честеру!", "Только Честер может быть нашим боссом!" Честер был из тех, кто расцветал от похвалы и продолжал:
– Неважно, как долго мы знакомы! Важно доверие между нами… Наша любовь и вера в друг друга, – голос его сорвался, но он продолжал. – Я искренне дорожил тобой. Я думал, ты это тоже чувствуешь. А ты… вот так ударил меня ножом в спину?
– Не неси чушь. Это ты мне нож в спину воткнул, – Исайя поднялся с бордюра. – И с Браном мы друзья всего-то сутки. Да и то – благодаря тебе.
– Что?.. – Честер вытаращил глаза, явно не понимая, о чем речь.
Исайя швырнул окурок на землю и невозмутимо пояснил:
– Разве ты не слышал поговорку: "Враг моего врага – мой друг"?
– Это я, по-твоему, твой враг?!
– А кто же еще? Попользовался всласть, а когда стал не нужен, вышвырнул, как старый башмак.
Слова Исайи вызвали легкое оживление среди людей Честера. До Исайи донеслись обрывки их шепота: "Наконец-то Честер порвал с этим шлюхом", "Слава богу", "Но что стряслось?", "Да какая разница, жениться он что ли собрался", "Так этому ублюдку и надо"…
Тем временем народу на парковке стало вдвое больше – теперь здесь были и люди Брана.
– Не смей меня обвинять, ублюдок! Я тебя не бросал! Если уж на то пошло, это ты меня бросил! – продолжал театрально заламывать руки Честер, совершенно не обращая внимания на окружающих. За его спиной Мэнни беспокойно оглядывался по сторонам. Было заметно, как он нервничает, очевидно, опасаясь, что Исайя в пылу ссоры сболтнет лишнего о заказном убийстве.