Коррекция. Глава 45
< предыдущая глава || следующая глава >
Волоча ноги, Чонмин вошел в уже потемневший холл больницы и сел. Отрешенно глядя на улицу, он тяжело вздохнул.
Ёнмин без умолку жаловался на альф. «Альфы ничего не понимают. Они же не знают, как тяжело рожать, правда? Не знают, как тяжело растить? Почему все свалили на меня?» — слова, которые брат повторял снова и снова, сами того не ведая, рвали Чонмину душу.
Раз уж тебе это так ненавистно, отдал бы лучше мне...
Перед Чонмином, улыбаясь, стоял Чжи Сухан. Чонмин выпрямился, оторвавшись от спинки стула, и посмотрел на него.
— Ты же всегда напиваешься после встречи с братом. Вот и ждал. Пошли. Выпьем.
Сухан хлопнул Чонмина по плечу, и тот, качая головой с кривой усмешкой, поднялся с места.
Язык у Чонмина уже заплетался. Он больше не мог совладать с телом и, рухнув на стол, только и делал, что беспрестанно повторял имя Сухана.
Сухан знал, что после «психической атаки» со стороны Ёнмина Чонмин всегда напивается сверх своей меры. Поэтому сам он пил умеренно, поддерживая компанию теряющему контроль над собой Чонмину.
Обычно в трезвом состоянии Чонмин никогда не называл его «хён», только «сонбэ». И лишь напившись, начинал твердить «хён, хён». Этот его вид был довольно милым… Когда он об этом подумал, его даже пробрала дрожь. Как ни крути, называть альфу ростом за 180 «милым» было как-то неправильно, но сейчас он смирился с этой мыслью: «Ну а что? Если он и правда выглядит мило, так и буду думать».
— Так, всё. Ты перебрал. Вставай...
Сухан попытался поднять Чонмина, который уже окончательно уткнулся лбом в стол, и вдруг замер. Чонмин плакал. Слезы градом катились по щекам... Сухан впервые видел его таким и, внутренне опешив, снова сел напротив.
— …Да что такого, черт возьми, ты услышал от своего брата? Расскажи мне.
Чонмин много раз выслушивал истории Чжи Сухана и Чжи Суын, давал им советы, но сам никогда толком не открывал свою душу. Поэтому единственной болью и проблемой Чонмина, о которой знал Сухан, были его отношения с братом.
Сухан наполнил его пустой стакан, и Чонмин, всхлипывая, осушил его. И тут же снова разрыдался.
Сухан больше не мог пить. Он лишь с сочувствием смотрел на Чонмина, гадая, что же за рана кровоточит в душе у этого парня. С виду обычный, характер приятный. В меру общительный, как врач — вполне компетентен. Личная жизнь тоже безупречна. Он был привлекательным альфой, и Сухан не раз слышал, как медсёстры в больнице шептались о Чонмине.
Их отношения с Суын держались лишь потому, что он не любил ее. Для Суын это было спасением, но Сухан, как альфа, не мог этого понять. Несмотря на то, что Чонмин был в самом расцвете сил, он оставался... сдержанным. Казалось, омеги его совершенно не интересовали.
Однажды в отделение неотложной помощи привезли доминантного омегу в разгаре течки, и это стало проблемой. Хотя феромоны зацепили почти всех альф в больнице, Чонмин с невозмутимым видом успокоил и осмотрел омегу. Глядя на это, другие альфы и омеги аплодировали и восхищались выдержкой «доктора Шина», но Сухан, хорошо знавший Чонмина, понимал: это не выдержка, а банальное отсутствие интереса к омегам.
Как-то раз Сухану стало так любопытно, что спьяну он даже спросил, не девственник ли Чонмин. Чонмин в ответ громко расхохотался и сказал, что, разумеется, нет, после чего буднично рассказал о своем опыте. Сухан тогда даже удивился — надо же, он все-таки спал с омегами.
Но Чонмин тут же добавил, что в последнее время у него никого не было. Он списал это на то, что слишком занят на работе и у него нет ни на что времени, но, по мнению Сухана, он был чрезмерно сдержан.
В конце концов, Сухан привел мертвецки пьяного Чонмина в свою квартиру-студию. Его квартира была рядом с больницей, что куда удобнее отеля, если утром на работу.
Он уложил Чонмина на кровать и снял с него пиджак. Остальную одежду, какой бы неудобной она ни была, он трогать не собирался. Вместо этого он заботливо подоткнул одеялом. Сухан уже собрался пойти на кухню за стаканом воды, но его остановила чужая рука. Он обернулся. Это была рука Чонмина.
Имя, которое Чонмин иногда бормотал, когда был пьян. Так что Сухан его уже слышал.
— Да не Шину я, чёрт возьми, а Сухан. Да что ж такое… И сколько раз тебе повторять?
Кто, черт возьми, этот Шину? Сухану давно хотелось спросить о нем на трезвую голову, но он не мог — ведь это имя можно было услышать, только когда Чонмин был вот в таком состоянии.
Чонмин бормотал что-то обрывочное, и Сухан, чтобы расслышать, наклонился, приблизив свое лицо к лицу Чонмина. На закрытых глазах Чонмина снова выступили слезы и покатились по вискам.
— …Ребенка... твоего ребенка... хочу родить...
— Я... Шину-хён... хён... почему я не омега?.. Почему... Ёнмин...
Это были лишь обрывки фраз, но Сухан понял всё. В голове промелькнула мысль, что Чонмин, возможно, оказался в той же ситуации, что и его сестра, Суын.
Теперь Сухан понял причину его показной сдержанности. Если он хотел быть омегой, ему, должно быть, было тяжело видеть других омег.
И поэтому… поэтому ты так расклеился после встречи с братом.
А этот Шину, которого ты любишь... вероятно, он не мог принять твои чувства, потому что ты альфа.
Сухан погладил Чонмина по голове. Затем медленно опустил руку и вытер влажные следы слез с его щек.
Сухан закрыл ладонью губы Чонмина, которые продолжали шептать имя «Шину». Он больше не хотел слышать это имя. Казалось, он вот-вот возненавидит человека, которого никогда даже не видел.
Чонмин стоял в коридоре больницы, согнувшись пополам и обхватив живот. Сухан, глядя на него, цокнул языком.
— В порядке? Я так и знал, когда ты вчера пил как не в себя.
Он выпил в несколько раз больше своей нормы, и теперь ему казалось, что он умирает. Хотелось взять отгул и отлежаться, но разве интерн может себе такое позволить? Его и так недолюбливали из-за того, что он «сынок из клана Шин», и, сделай он так, тут же поползли бы слухи о том, что он пользуется связями, хотя это было и не так. В итоге он кое-как приполз в больницу, но боль от этого меньше не стала.
К счастью, Сухан в свободное от осмотров время забегал в отделение терапии, где работал Чонмин, чтобы проверить его.
— Ты выпил лекарство, которое я дал?
— Да... но действие, кажется, закончилось...
Хотелось принять еще одну таблетку, но Чонмин, будучи терапевтом, лучше других знал, что это плохая идея. Может, выпить хотя бы молока... — подумал он и попытался встать, но его тут же качнуло. Сидевший рядом Сухан немедленно подхватил его.
— Так, не пойдет. Иди в ординаторскую и отдохни. Я прикрою. — Я в порядке.
Хотя он и говорил, что в порядке, у него не было сил даже держаться на ногах без поддержки Сухана. Все мысли Чонмина были сосредоточены только на том, чтобы желудок перестал болеть.
— Вы что это тут делаете? Я все расскажу госпоже Суын!
Медсёстры, вернувшиеся с обеда, увидели, как Чонмин и Сухан «обнимаются», и принялись подшучивать. Чонмин попытался выдавить «ха-ха», но тут же скривился от нового приступа боли. Сухан прижал его к себе ещё крепче. Медсёстры захихикали громче. Вскоре мимо с кофе в руках проходили врачи из других отделений. Увидев эту сцену, они тоже стали подтрунивать: «Что это альфы тут устроили?»
Внезапно сквозь весёлый гул голосов пробился низкий голос. Первым на него отреагировал Чонмин. Он тут же выпрямился, отстраняясь от Сухана, и посмотрел в ту сторону, откуда донесся звук. Естественно, все взгляды тут же обратились туда.
Медсёстры и другие омеги, бывшие там, разом ахнули. Там стоял мужчина. Его было трудно описать одним словом «красивый» — это была ошеломляющая, надменная красота, от которой перехватывало дух. Он источал мощные, подавляющие феромоны доминантного альфы.
Он смотрел только на одного человека — на Чонмина.
Чонмин вздохнул и, легонько оттолкнув Сухана, высвободился из его хватки. Но Сухан тут же снова схватил его за руку.