Коррекция. Глава 44
< предыдущая глава|| следующая глава >
В тот день, когда было официально объявлено о помолвке, Чонмин, обессиленный, прилёг на кровать. Однако непрекращающаяся вибрация заставила его подняться.
Телефон в кармане пиджака надрывался, но почему-то Чонмин, даже не глядя, нутром чуял, кто это. Мерзкое предчувствие заставляло игнорировать звонок, но абонент, казалось, не собирался сдаваться. Выругавшись, Чонмин всё же вытащил телефон и посмотрел на экран.
Вот почему нельзя игнорировать интуицию. Чонмин устало потёр лицо и снова уставился на дисплей. На экране светилось: «Ким Джухван». Почему я, блядь, сразу не заблокировал номер этого ублюдка? — мысленно корил он себя.
Отключить телефон было нельзя — могли позвонить из больницы. Но и не брать трубку было невозможно: звонок, длившийся уже несколько минут, очевидно, не прекратился бы, пока он не ответит. Тяжело вздохнув, Чонмин нажал кнопку ответа.
Ладно, просто выслушаю очередную порцию собачьего бреда. Гав-гав.
Это я сейчас вздыхать должен, а не ты.
— Если нечего сказать, я кладу трубку.
— Сегодня вышла новость о вашей помолвке…
— И что? Какое это имеет к тебе отношение?
— Я же говорил, когда мы виделись. Сказал, что семья хочет меня пристроить.
— А, вроде припоминаю. И что? ...Говорят, сама церемония через полгода. Почему не сразу?
— А что? Цветы хочешь прислать?
— Думаете, я пришлю на вашу помолвку какие-то жалкие цветы, сонбэ? Я могу всё устроить по высшему разряду.
— …Не надо. Именно этого я и боюсь. С таким подходом я и вовсе откажусь от этой затеи.
Из трубки донёсся смешок. А затем, словно по щелчку, повисла тяжёлая тишина. Но звонок не оборвался: Чонмин отчётливо, как наяву, слышал дыхание Джухвана.
Но и сказать, что он положит трубку, если больше нечего сказать, Чонмин тоже не мог. Атмосфера была не та.
— Ты позвонил в такой час только ради этого? Похоже, у тебя много свободного времени.
— Вряд ли. Я уж точно занят больше, чем вы.
Всякий раз, когда этот ублюдок понижает голос, он начинает нести какую-то чушь.
— …Думаю, альфы всегда находят омег.
— …Да. Похоже, ты прав. Таков закон природы. Тебе бы тоже пора остепениться. Слухи о тебе ходят те ещё.
Джухван всегда бесцеремонно вторгался в личную жизнь Чонмина и исподтишка пытался её контролировать, но когда дело касалось его самого, он проводил чёткую черту. Словно говорил: «Дальнейшее вторжение запрещено. Ты просто принимай моё вмешательство и сиди смирно». Но Чонмину это нравилось. Потому что его и правда совершенно не интересовала личная жизнь Ким Джухвана.
— Назначьте день и познакомьте меня с вашей невестой.
— Это жестоко. Неужели наши отношения для вас так мало значат? Мне становится грустно.
Опять увиливает и в конце сводит всё к очередной херне. Больше я это слушать не могу. Тошнит.
— Всё, я вешаю трубку. Мне звонят из больницы.
Сославшись на правдоподобный предлог, он прервал звонок. И всё же Чонмин усмехнулся, поймав себя на мысли, что сегодня всё прошло на удивление «мягко».
Я что, ожидал, что Ким Джухван выдаст бред похлеще? Но что может быть хуже, чем то, что он уже сказал?
«Думаю, альфы всегда находят омег».
Наверное, в этих словах был скрытый смысл. Учитывая недавние события, это был вполне ожидаемый бред для Ким Джухвана. Да, сегодня это было не столько «мягко», сколько... констатация факта. Ким Джухван, кажется, стал почти нормальным человеком, подумал Чонмин. Но лишь на мгновение.
Чонмин отложил телефон и потянулся. Сегодня нужно как следует потренироваться, а с завтрашнего дня начиналась подготовка к выполнению секретной операции.
После объявления о помолвке Чжи Суын устроилась интерном в больницу, где работали Чонмин и Сухан. С тех пор Чонмин демонстративно проводил всё время с Суын, а Сухан тенью следовал за ними. Вскоре парочка прославилась в больнице как «неразлучники», а за Чжи Суханом среди медсестёр закрепилось шутливое прозвище «мамочка парочки» за то, что он буквально вился вокруг них.
Чжи Суын тоже выкладывалась на полную, играя свою роль так, чтобы никто ничего не заподозрил. По вечерам она делала вид, что идёт на свидание с Чонмином, а сама встречалась в условленном месте со своим возлюбленным. Они заранее согласовывали свои истории, чтобы семьи ни о чём не догадались.
Чонмин же, «расставшись» с Суын, шёл выпить с Чжи Суханом, или поесть, а иногда они даже ходили в кино. Чжи Сухан чувствовал себя виноватым перед Чонмином и по-своему старался это компенсировать. Чонмина это поначалу смущало, но ему было приятно обрести друга, и, отчасти ради самого Сухана, он решил просто принимать эту дружескую заботу.
Так, в обычной суете, прошло два месяца.
Когда Суын уехала на региональную конференцию, Чонмину пришлось играть роль «одинокого гуся. Сухан наблюдал за этим спектаклем издалека и посмеивался.
— Может, сегодня вместе уйдем? Как тебе идея?
Сухан подошёл, делая вид, что «спасает» Чонмина, и предложил выпить. Причин отказываться не было.
— А, Сухан-хён. Спасибо. Мне как раз сегодня хотелось выпить.
— Я так и думал. Я уже по одному твоему взгляду всё понимаю.
Сухан перешёл на неформальное общение с Чонмином около месяца назад.
— Тогда подождёте немного? Я только переоденусь и…
Нарушитель спокойствия появился внезапно. Ёнмин вошёл в больницу широкими шагами, с перекошенным от злости лицом, неся на одной руке старшего ребёнка, а на другой — младшего. Судя по всему, опять поссорился с мужем. Если не выслушать его сейчас, будут проблемы. Точнее, проблемы будут у племянников. Чонмин горько улыбнулся Сухану.
— Похоже, сегодня не получится. Ко мне тут гости.
— Похоже. К тому же, я гость, который здесь будет только мешать. Извини.
За последние несколько месяцев, проведённых с Чонмином, Сухану до смерти надоела его брат-близнец. Хотя Ёнмин был омегой и имел приятную внешность, в нем не было ни капли очарования. Сухан видел, как Ёнмин изводил Чонмина, и просто был в шоке. Однако Чонмин, просто потому, что это его близнец, принимал вс\, утешал и оберегал брата. Недавно Сухан даже назвал его святым.
Сухан ограничился минимальным приветствием с Ёнмином и ушел. Ёнмин, едва ответив на его поклон, злобно фыркнул и подошел к Чонмину. Чонмин поздоровался с любимыми племянниками.
Чонмин вздрогнул. Громкий голос Ёнмина эхом разнёсся по коридору. Заметив, что проходящие мимо врачи и медсёстры оборачиваются, Чонмин быстро схватил брата за руку и затащил в пустующую ординаторскую.
— Ты что такое говоришь? Дети же всё слышат!
— Я больше не могу жить с этим человеком! Правда, не могу! Вся забота о детях на мне! Я устал до смерти!
— Насколько я знаю, мама недавно прислала помощницу.
— Мне не понравилось, как она работает, я её прогнал.
Наверное, это она ушла, потому что ты слишком много придирался. Чонмин не стал этого говорить и просто вздохнул.
— Чонмин-а, у тебя нет на примете хорошего человека? Я так больше не могу. Я, наверное, спятил, зачем я родил второго на свою голову. А этот козел обещал помогать, если рожу еще одного, и где, блин, эта помощь? Ни черта! Бесит!
Ты же согласился, потому что свекры пообещали здание, если родишь еще.
Чонмин мысленно повторял про себя «терпение, терпение», поглаживая по голове племянника, который непонимающе смотрел на него, прицепившись к его ноге.
— Я же говорю, дети всё слышат. Прекрати.
Чонмин быстро усадил обоих племянников на кушетку напротив и сунул им в руки печенье, купленное для перекуса. Лишь бы они сосредоточились на еде и не слушали, что несёт их родитель.
— Ну почему я омегой родился? Лучше бы альфой проявился. Ненавижу эти течки и прочее. Детей тоже не хочу. Если бы я был альфой, я бы жил по-другому. Что это вообще такое.
— Ёнмин-а. Ты сам выбрал этот путь. Почему ты вечно всем недоволен?
— Ты не понимаешь! Ты альфа, тебе не понять! Этот мир вращается вокруг альф! А у омег нет ни жизни, ни хрена. С тех пор как я вышел замуж, меня ни во что не ставят. Мне кажется, даже мама в последнее время меня игнорирует. Да что там! Ты! Ты тоже меня игнорируешь!
— Не ври! Особенно с тех пор, как ты объявил о помолвке! Да что это такое? Ненавижу! Бесит! Всё ненавижу! И детей ненавижу! Хочу жить один! Буду жить один! Я развожусь!
Ёнмин уже рухнул на пол и рыдал вголос. Чонмину пришлось его успокаивать. Увидев, что отец плачет, дети тут же заревели следом, удваивая хаос.
Понимая, что дело дрянь, Чонмин позвонил матери. Она по телефону уговорила Ёнмина приехать домой. К счастью, Ёнмин послушался. Чонмин проводил его до такси, наблюдая, как он, всхлипывая, усаживает детей, и только после этого смог наконец выдохнуть.