Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 43
Мин Югон рассеянно смотрел на свои влажные кубики пресса. Я вцепился в его руку, что держала меня за талию, и беззвучно прошептал, шевеля одними губами:
— Мин Югон, я… х-х-х, мой живот… — бормотал я, сам не понимая, что говорю. Можно ли назвать это просто удовольствием? Это головокружительное ощущение, на мгновение лишившее меня даже рассудка, без сомнения, было одним из самых сильных чувств, которое только может испытать человек.
— Угу, слушаю, — запоздало ответил Мин Югон и принялся успокаивать меня, покрывая поцелуями всё моё лицо. У него было такое выражение, словно он сходил с ума от переполнявшей его нежности. Будь я в здравом уме, то, наверное, оттолкнул бы его, сказав, что от такого мурашки по коже, но сейчас мне было всё равно. Наоборот, моё тело, будто полностью доверившись его нежным попыткам меня успокоить, позволило себе без остатка выразить весь испытанный шок.
Тело напряглось, я не мог нормально дышать, лицо пылало, и казалось, будто мозг сжимается в тисках. Казалось, мои внутренности, никогда прежде не знавшие чужого вторжения, приняли головку члена Мин Югона и теперь мелко подрагивали. Дрожащей рукой я коснулся своего живота и, не веря ощущениям, смутно почувствовал под кожей его член.
Словно призывая посмотреть на него, Мин Югон обхватил одной рукой мой затылок, притянул к себе и накрыл мои губы своими. Он проник в безвольно приоткрывшийся рот, надавил на мой язык и вдохнул в меня воздух. Благодаря этому я, закашлявшись, вскоре смог восстановить дыхание.
Он похлопал меня по спине, словно хваля за то, что я пришёл в себя, и прижался своим лбом к моему.
Вместо ответа я лишь слегка кивнул. Его член, который, по моим ощущениям, доставал до самых рёбер, снова заставил меня осознать, что он не просто большой.
Мин Югон сидел неподвижно, нежно поглаживая меня по спине, будто пытаясь снять напряжение. Учащённое сердцебиение постепенно замедлялось, и моё дыхание, подстраиваясь под его ритм, понемногу возвращалось к норме.
Как я мог кончить, всего лишь сменив позу и приняв его в себя? Как бы сильно он ни задевал самые чувствительные точки, не слишком ли моё тело развратное? От этой мысли у меня запылали щёки. Мне хотелось скрыть своё лицо, но Мин Югон был так близко и внимательно изучал меня, что это было невозможно.
— Ах, — внезапно вырвалось у него, и я поднял на него взгляд. Мин Югон, глядя на меня, сощурил глаза и произнёс: — Это выражение лица… так заводит.
Он не лгал. Я невольно замер, ощутив, как его член внутри меня, казалось, стал ещё больше. Я был поражён, что он вообще мог говорить такое… и совершенно сбит с толку тем, что мой растрёпанный вид мог его возбуждать.
— Не говори… ах, такого, — упрекнул его я, и упёрся руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Но он не поддался и с загадочной улыбкой, где-то между невинностью и лукавством, едва заметно двинул бёдрами. Внешне это было почти незаметное движение, но внутри оно ощущалось огромным. Я пошатнулся, так и застыв в позе, в которой пытался его оттолкнуть.
Он двигался осторожно, чтобы не причинить мне неудобств, но от этого его член ощущался особенно отчётливо. Толстый, слегка изогнутый, он следовал по уже проложенному пути, тёрся о внутренние стенки, а затем проникал глубже, раз за разом надавливая на сокровенную точку, отчего я вздрагивал всем телом… Я и секунды не мог оставаться неподвижным.
Мин Югон горячо выдохнул сквозь стиснутые зубы и, не останавливаясь, продолжил медленно двигаться вверх и вниз. Было видно, как он с трудом сдерживается, чтобы не начать двигаться грубее.
— Ощущения здесь… просто невероятные. Что же делать? Я, кажется, сейчас с ума сойду, Сухо-я.
— Даже если не доставать до самого конца… здесь так узко и го-горячо, что я вот-вот кончу.
Говоря это откровенно, он легонько прикусил мочку моего уха и тут же отпустил, полностью сосредоточенный на контроле темпа. Весь стыд достался мне. Он и в обычной жизни не любил ходить вокруг да около, но во время секса его речи превращались в отборную пошлятину.
Я обхватил лицо Мин Югона руками и тут же накрыл его губы своими, заставляя замолчать. Он на мгновение замер.
Я осторожно прикусил его нижнюю губу и провёл по ней языком. Всё его тело, соприкасавшееся с моим, дрогнуло. Кадык Мин Югона дёрнулся, он приоткрыл рот, и как только я проник внутрь, он, словно только этого и ждал, поймал мой язык и начал грубо тереться о него.
Нас охватил такой жар, что на ум пришла нелепая мысль: а не расплавится ли мой язык? Сбивчивое дыхание, будто мы от чего-то убегали, и яростный танец языков, исследовавших каждый уголок рта друг друга, вызывали настоящее привыкание.
Изначально я поцеловал его, чтобы заставить замолчать, но в какой-то момент, закрыв глаза, я уже просто отдавался ощущениям, позволяя Мин Югону исследовать кончиком языка моё нёбо. Я почувствовал, как колечко мышц, до этого напряжённое до предела из-за угрожающих размеров проникшего в меня члена, немного расслабилось, пока я был поглощён поцелуем.
А вот возбуждение Мин Югона, казалось, только возросло.
Когда его терпение достигло предела, он зарычал, издавая стон. А затем, словно застав меня врасплох, резко толкнул бёдрами вперёд.
Мои глаза распахнулись так, что, казалось, вот-вот лопнут, и я чуть не опрокинулся назад. Конечно, этого не произошло, потому что Мин Югон крепко держал меня.
Чтобы я точно не смог вырваться, он обхватил меня руками, прижав к себе, и в таком положении начал трахать меня с ещё большей силой, чем прежде. Раскрыв рот и запрокинув голову, я не мог сопротивляться мощи его толчков и лишь взлетал и опускался в такт его движениям.
Скользкий, влажный член, казалось, утратил свои истинные размеры, пронзая растянутый вход и сокрушая меня изнутри. Сила толчков была настолько велика, что отдавалась не только во внутренних органах, но и гулко стучала в голове.
— Ах, ах! Слишком, х-х, сильно!
Казалось, остановить Мин Югона, который начал сходить с ума, отдавшись первобытному удовольствию, было невозможно. С лицом человека, полностью потерявшего рассудок, он крепко обнимал меня и вбивался так яростно, что раздавались звуки ударов наших тел. И даже искажённое удовольствием, его лицо было до раздражения красивым. Я вцепился в его плечи, которые не мог обхватить полностью, и меня как сумасшедшего мотало вверх и вниз.
С таким же безумным видом, как и у меня мгновение назад, он повторял моё имя, не прекращая вбиваться в меня, и от этого зрелища становилось даже немного жутко. Взгляд Мин Югона, одержимо смотревшего мне в глаза и выдыхавшего горячие стоны, оставался чётким даже в расплывающемся перед глазами мире. Я шевелил губами, пытаясь попросить его двигаться нежнее. Или хотя бы медленнее. Но не мог вымолвить ни слова. Казалось, я рискую прикусить себе язык.
Более того, стимуляция, давно вышедшая за пределы восприятия моего мозга, накатывала волна за волной, и я не мог совладать даже с собственным разумом.
Мой член, который, как я думал, уже устал и больше не сможет эрегировать, снова твёрдо встал, истекая смазкой. Казалось, чья-то невидимая рука сжимает его в кулаке. Осознав, что удовольствие может быть мучительным, я безвольно опустил ноги. Уткнувшись подбородком в плечо Мин Югона, я позволил несдержанным стонам сорваться с моих губ.
Я прошептал это ему прямо в ухо, но он, кажется, не расслышал и на мгновение замер. Стимуляция прекратилась прямо перед пиком, и я, нахмурившись, прерывисто выдохнул.
Поддавшись порыву, я впился зубами в ухо Мин Югона и прошептал:
Мин Югон готов был исполнить любое слово Со Сухо. Обычно советы или мнения Со Сухо приводили к хорошим результатам, да и, в конце концов, желание слушаться любимого человека было вполне естественным.
Но он мог с уверенностью сказать, что до этого дня, до этой самой минуты, не было приказа более волнующего.
Со Сухо, чьё обнажённое тело было сплошь покрыто телесными жидкостями, прерывисто стонал. Мин Югон, закинув его ноги себе на плечи, яростно вдалбливал свой член, такой же блестящий от влаги, в его мокрое колечко мышц. Именно так, как того хотел Со Сухо.
Со Сухо оказался выносливее, чем предполагал Мин Югон. Конечно, не то чтобы выдающимся, скорее, на среднем уровне, но тот факт, что он мог выдержать их первый, затянувшийся секс, был для Мин Югона чрезвычайно приятен.
Более того, видя, что чем грубее становятся толчки и чем глубже он проникает, тем сильнее возбуждается Сухо, Мин Югон смог в какой-то мере отдаться своим инстинктам. Если бы тому было хоть немного неприятно или он продолжал бы испытывать боль, он бы ни за что не стал заниматься с ним сексом вот так.
Мин Югон откинул назад мокрые от пота волосы и наклонился. Он со звуком поцеловал ключицу Со Сухо, а затем впился в кожу. Сухо запустил пальцы в его светлые волосы, сжимая их, и издал сладостный стон.
Покрасневшие щёки, которые хотелось искусать. Пухлые губы, которые хотелось целовать без конца. Шея, покрытая следами от укусов. И грудь с твёрдыми, припухшими сосками, словно над ними зло подшутили. Это было не просто возбуждение.
При виде Со Сухо, всего покрытого его метками, и то, как его подтянутый живот заметно принимал в себя его член, Мин Югон внезапно ощутил, как его сознание затуманилось.