Испачканные простыни. Глава 117
<предыдущая глава || следующая глава>
Звонок, стук в дверь, попытки заглянуть в окна соседей и даже крики — всё впустую. Только спустя десять минут бесплодных усилий Хэгану пришлось признать очевидное: Тэхёна нет дома, и пока он будет в Корее, поручить ему кактус не удастся.
Прошлая неделя пролетела как один миг. Предстояло уехать почти на десять дней, и в суматохе сборов у него просто вылетело из головы, что теперь в его жизни есть растение, требующее ухода.
В итоге клуб согласился на требование сборной. Как заметил Джинён, отпустить своего аса в разгар сезона — шаг, на который решится не каждое руководство, пусть даже их лига и не пользуется бешеной популярностью. И хотя из-за вызова в сборную Хэган пропустит всего две игры чемпионата, а набравший отличную форму Николай вполне способен закрыть образовавшуюся брешь, Джинён был уверен: если бы не уважение к желанию самого игрока, его бы ни за что не отпустили.
Вчера Хэган снова забил. Перед уходом тренер горячо похвалил его и крепко обнял. С тех пор как Хэган — тогда еще стриженный под «ежик» школьник — начал свой путь в футболе, он повидал многих наставников, но такого, кто гордился бы им буквально всем своим существом, встретил впервые. Похлопывая смущенного парня по спине, тренер что-то сказал.
— Он отпускает тебя, потому что верит: ты забьешь. И сказал, что обязательно будет смотреть матчи, — перевел его слова Джинён, с улыбкой наблюдавший за этой сценой.
Хэган лишь коротко кивнул, пытаясь подавить незнакомое, щекочущее горло чувство неловкости.
Телефон ожил: звонил Минсон, который уже спустился на парковку и теперь торопил его. До вылета оставалось всего четыре часа. Учитывая дорогу до аэропорта, выезжать нужно было сию минуту. С тяжелым сердцем Хэган занес кактус обратно в квартиру.
Он потерял слишком много времени, топчась у двери Тэхёна. Быстро собравшись и заскочив в лифт, он проверил телефон. На экране висела их последняя переписка.
Убирая телефон в сумку, Хэган проворчал:
— …Даже не собирался провожать, так зачем спрашивал?
— Директор Ким сказал, что встретит тебя прямо в аэропорту…
— Да понял я, понял. В который раз ты это говоришь?
Минсон, твердивший одно и то же, как заезженная пластинка, наконец умолк. Он не мог полететь в Корею вместе с Хэганом. На эти выходные у него была назначена официальная встреча с семьей невесты. Ради знакомства с Минсоном и его родными собиралась вся семья невесты, начиная с ее больной бабушки, и билеты они забронировали еще месяц назад.
В отличие от Минсона, который места себе не находил от волнения, Хэган принял этот факт спокойно. Это правда, что после переезда за границу Минсон всегда был рядом, но на этот раз пункт назначения — Корея, а не какое-то незнакомое место. В любом случае, как только он заселится на базу сборной, выходить оттуда почти не придется, а всеми вопросами подготовки к играм займется персонал команды.
Встречаться с директором Кимом, конечно, не хотелось, но потерпеть его компанию дважды — по дороге из аэропорта на базу и обратно — задача вполне посильная.
«Забей. Зачем тебе лететь? Только время потратишь на перелеты. Оставайся. Я сам справлюсь», — отговорил он Минсона, когда тот порывался прилететь следом сразу после семейного ужина.
Может, дело в том, что из-за подготовки к свадьбе они и так стали реже видеться? Хэган перестал ощущать пустоту в отсутствие Минсона. Парадоксально, но по-настоящему он осознал это лишь тогда, когда Минсон временно переехал к нему из-за проблем с водой. Теперь его совершенно не волновало, когда тот уходит и приходит.
Ощущение, словно они живут в разных мирах, находясь в одном пространстве. Минсон прожил у него неделю, пока решалась проблема с водопроводом, но Хэган почти не ощущал его присутствия.
Сказать, что это не вызывало странных чувств, было бы ложью, но, с другой стороны, так было даже лучше. У Минсона скоро появится своя семья. Лучше заранее сделать шаг в сторону, чем стоять рядом, надеясь, что для тебя найдется место, а потом оказаться лишним.
Дорога в аэропорт ранним утром была пустынной. Хвойные деревья, выстроившиеся вдоль трассы, купались в утренних лучах. Хэган открыл окно и положил локоть на раму. Стоило прижаться щекой к руке, как лицо обдуло теплым ветром. Прохлада густого леса еще боролась с жаром нагретой солнцем земли.
Хэган, провожая взглядом мелькающие деревья, нарушил тишину:
— …Я ведь не облажаюсь там снова?
— Раз «конечно», то чего заикаешься? — Хэган не удержался от смешка. — Хреново ты врешь, хён.
— Да понял я. На дорогу смотри.
Минсон, словно всё ещё сомневаясь, стоит ли продолжать, помедлил, а затем отвернулся. Хэган, проверяя, сосредоточился ли тот на вождении, задержал взгляд на его профиле, который за последнее время, казалось, немного осунулся. Может, из-за того, что Минсон был ниже и меньше Хэгана? Когда Хэган вставал на его защиту, ограждая от нападок, он иногда чувствовал себя старшим братом, защищающим младшего.
Они были вместе с самого раннего детства. В приюте они были настолько неразлучны, что если один исчезал из виду, все тут же начинали искать второго. Насколько близки они были физически, настолько же полагались друг на друга и душевно.
Эта мысль, прозвучавшая как воспоминание о далеком прошлом, заставила Хэгана спросить:
— Я-то три года там не был, но ты же раз в год летал в Корею. Заезжал туда хоть раз?
Став профессиональным игроком, Хэган ежемесячно перечислял определенную сумму приюту, в котором вырос. Это продолжалось уже шесть лет. Даже когда агентство предлагало пересмотреть условия контракта, он ни разу не сократил сумму пожертвований.
Поскольку финансами занимался Минсон, Хэган полагал, что тот мог заглянуть туда хотя бы для проверки, но Минсон лишь растерянно хлопал глазами с глупым выражением лица. Словно не ожидал такого вопроса.
— Н-нет… А что? Хочешь съездить?
Хэган на секунду задумался, но потом покачал головой.
— Это как-то не очень. Буду выглядеть как человек, который дал немного денег и приперся, чтобы совать нос в чужие дела.
Это были слова, основанные на собственном опыте. Бывало, они появлялись раз в год, а когда намечались местные выборы — так и вовсе не вылезали из приюта.
— Вон у того высокого студента лицо ничего так, поставьте его вперед, а?
Человек, который сначала присылал своих «шестерок» вроде помощников или секретарей, чтобы те расставили разношерстных детей так, чтобы кадр получился удачным, и только потом неспешно входил сам, чтобы сфотографироваться. Хэгана тошнило каждый раз, когда он видел эти масленые глаза и улыбку, силящуюся казаться доброй.
Возможно, именно поэтому он ни разу не посетил приют с тех пор, как начал жертвовать деньги. Да и он прекрасно знал, что мать-настоятельница потратит средства на нужные вещи, так что проверять не было необходимости.
Минсон молча кивнул, его лицо побледнело. Они росли вместе и видели одно и то же. Минсона с его белой кожей и грустными глазами, вызывающими жалость, часто выдергивали в первый ряд, ставя к малышам на два-три года младше. Он понимал Хэгана лучше, чем кто-либо. Заметив, что тема неприятна Минсону, Хэган замолчал.
Тем временем машина подъехала к терминалу. Несмотря на ранний час, в крупнейшем аэропорту Лос-Анджелеса было людно. Минсон помог дотащить чемоданы. Регистрация пройдена, багаж сдан. Оставалось посидеть в лаунже до посадки. Хэган широко зевнул и покосился на Минсона, который, хотя дел больше не осталось, не собирался уходить.
— Багаж сдали. Поезжай. Я пойду внутрь, отдохну.
Фраза прозвучала невпопад. «Он о том разговоре в машине?» Хэган догадался и усмехнулся:
— Хён, ты всё ещё паришься из-за этого? Я же пошутил, чего ты опять такой серьезный…
— Я просто испугался. Когда ты так сказал… я вдруг вспомнил, как люди… тогда… толкали нас… и были так жестоки к тебе.
Минсон смотрел в пол, избегая взгляда Хэгана. Его веки нервно подрагивали, но голос звучал на удивление ровно. Казалось, он специально говорит медленно, делая паузы, словно боялся: если снова начнет заикаться, его примут за лжеца.
«Эй, этот придурок специально так говорит? Это у него фишка такая? Так по слогам базарить труднее, чем нормально».
От нахлынувших воспоминаний Хэган лишь беззвучно открыл рот. На этот раз разговор первым закончил Минсон, что бывало редко.
— Долети благополучно. Если что случится — сразу звони. Не думай о разнице во времени. Я отвечу в любое время. Понял?
Он поднял телефон, демонстрируя его, и напутствовал с таким видом, который мало чем отличался от того момента, когда он твердил: «Директор Ким приедет в аэропорт». Спустя мгновение Хэган кивнул.
Каждый раз, когда Хэган оборачивался, Минсон всё так же стоял на том же месте. Он не шелохнулся, пока Хэган не скрылся за турникетами, словно родитель, который отправил ребенка в магазин у дома, но из беспокойства продолжает наблюдать ему вслед.
Видимо, его узнаваемость в последнее время выросла, потому что даже в лаунже у него попросили автограф. Расписаться несложно, но, осознав, что вокруг есть люди, которые его знают, он начал нервничать и в итоге покинул зал ожидания.
Посадка на рейс до Кореи еще не началась. В самолете наверняка будет полно соотечественников. Хэган ушел подальше от гейта и плюхнулся на свободное кресло в безлюдном углу. Взгляд упал на посадочный талон, и из груди вырвался тяжелый вздох.
Перед Минсоном он храбрился, но на самом деле внутри всё сжималось от напряжения. Знал, как сильно разочаровал людей, уехав после своей худшей игры. Знал это слишком хорошо, поэтому даже не смотрел на реакцию людей на новость о его вызове в сборную. Знал, что если увидит плохие комментарии, то будет долго мучиться. Боялся, что тогда вообще не сможет вернуться в Корею.
— Извините, можно ваш автограф?
От мрачных мыслей его отвлек очередной голос. Хэган, не успев даже поднять голову, на автомате принял протянутый маркер и листок бумаги.
Надо же. Не в лаунже, а здесь, у черта на куличках, где он специально спрятался, его нашел кореец. Судя по внушительной фигуре, нависшей над ним, это был мужчина.
Рука, снимавшая колпачок, замерла. Хэган резко вскинул голову.
Обладатель знакомого голоса стоял перед ним. Ткнув пальцем в листок для автографа, он расплылся в сияющей улыбке.