Жуки в янтаре. Глава 101
– ...Уверен? – Исайя понизил голос, вторя собеседнику.
Скарлетт выпрямился и улыбнулся.
– Насколько мне известно – да. Верить или нет – твоё дело.
Честно говоря, Исайе не хотелось верить. Но стоило услышать слова этого человека – и он инстинктивно понял: скорее всего, это правда. А такие предчувствия его никогда не подводили.
– А у меня, между прочим, острый слух, – с важным видом заявил Скарлет.
И это было похоже на правду. Эти снабженцы были самыми осведомлёнными людьми в округе. Большинство их "офисов" располагались в таких вот кабаках. Просиди там полдня – и узнаешь все последние сплетни. Некоторые даже умудрялись подрабатывать, продавая попутно услышанную информацию.
– Седрик завещание написал, слыхал? От адвоката утечка, – сообщил Скарлетт.
– Реймонд? – Исайя спросил так, чтобы Мэнни не смог прочитать по губам.
– Имени не знаю. Но суть в том, что теперь на место босса Каллиши претендуют даже не сами Каллиши, а остальные пятеро главных боссов – и делают это куда активнее.
И это было вполне логично. Если Бран станет боссом, то и без того влиятельная семья Каллиши может разрастись до невообразимых размеров. Равновесие сил в преступном мире Элой-Сити, который держался больше полувека, могло рухнуть. Так что вопрос "Какая из группировок больше всех встревожена?" был риторическим. Розетти – фактический лидер Пятерки, Мартино – чьи территории граничили с Каллиши, и Бароне, оказавшийся на грани изгнания из Пятёрки – все они были готовы на всё, чтобы заставить Реймонда заговорить.
– Похоже, он все еще играет на два фронта, но на его месте я бы примкнул к Честеру. А потом выжимал бы из семьи Калиши все соки, пока она не развалится, да и бросил бы их. Таким идиотом, как Честер, ведь легко управлять, не так ли?
Похоже, глупость Честера была притчей во языцех во всём Элой-Сити. Что ж, это было правдой, тут не поспоришь.
– Ты говоришь о нем как о жиголо, – Исайя не смог скрыть своего недовольства.
– А какая разница? – Скарлет усмехнулся и поднялся с места. – Кстати, я тут слышал слух, что Честер по уши втрескался в какого-то азиатского мальчика по вызову. Говорят, жена Седрика потому и торопит сына со свадьбой, что боится, как бы он и вправду не стал гомосексуалистом.
Сказав эту несмешную шутку, Скарлет ушел.
Исайя ещё некоторое время сидел за столом один, после того как Скарлет покинул бар. Затем, когда закончилась игравшая песня, он встал и подошёл к барной стойке.
– Рой Роджерс, – заказал он бармену.
Бармен передал ему коробку, которую оставил Скарлет. Тот факт, что патроны не были разделены, означал, что по крайней мере в этом районе он был единственным снайпером, работающим на WD. Конечно, это не доказывало, что Честер не нанял других стрелков.
Как только Исайя вышел из бара с коробкой, к нему присоединился Мэнни.
– Сам видел, – Исайя легонько хлопнул по коробке, зажатой под мышкой. – Патроны подвозит.
– Ага. Вроде как с моим отцом вместе служил.
Он был парнем сообразительным, так что даже этих слов было достаточно, чтобы он примерно догадался, почему тот человек сидел за столиком и болтал. Прежде чем Мэнни успел что-то добавить, Исайя заговорил первым:
– Лучше скажи, ты знаешь, где живёт Бран?
– Зачем? – Мэнни нажал на центральную кнопку брелока от машины. Где-то на обочине пискнула сигнализация.
– Мне нужно забрать свою винтовку.
– Знаю. Но как ты собираешься это сделать?
Они открыли дверцы машины, мигнувшей стоп-сигналами, и сели: один за руль, другой на пассажирское сиденье.
– Днём в будни он по своим делам разъезжает, верно? Тогда и наведаюсь.
– Просто отвези меня к дому Брана. Дальше я сам.
Мэнни ещё долго ворчал, что Исайя слишком своевольный, но всё же спросил:
– Так во сколько тебя забрать?
Машина остановилась у многоквартирного дома. Исайя вышел, держа в руках коробку с патронами.
Вернувшись домой, он достал из-под подушки пустой пистолет и зарядил его семью патронами. Он ожидал почувствовать уверенность, но на удивление особых эмоций не испытал. Из-под кровати он вытащил деревянный ящик и зарядил ещё один пистолет. Но тревога все равно не проходила. Наоборот, стало даже беспокойнее, чем когда пистолеты были пустыми.
К счастью, настоящая причина беспокойства вскоре стала ясна.
'Бран, конечно, парень видный, но боссом будет Честер. Так что выбирай сторону с умом'.
Сердце Исайи бешено заколотилось, как только он услышал это от Скарлета. Одним словом, он был потрясён тем, что Брана не назначат боссом. Ведь изначально всё затевалось именно с расчётом на то, что Бран возглавит семью. Даже когда он слышал обрывки разговоров о том, что Седрик, кажется, сомневается, он лишь фыркал, не веря в это. Он был абсолютно уверен, что Седрик в здравом уме не отдаст бразды правления Честеру, обойдя Брана.
Интересно, Бран знает об этом? Честер, похоже, понятия не имеет...
Нужно как можно скорее сообщить ему, но связи не было. Может, сейчас же поехать в "The Bell Financial" и оставить записку? Если повезёт, он прочитает её через пару дней. Хотя, что толку, даже если прочитает? Всё равно лучше, чем быть застигнутым врасплох…
Исайя положил палец на спусковой крючок и несколько раз надавил на предохранитель на рукоятке пистолета, затем отпустил. Это помогло немного успокоиться. Стоило немного прийти в себя и подумать, как ответ нашелся сам собой: Бран наверняка всё знал заранее.
Бран был человеком намного умнее, чем Исайя, поэтому задержка с объявлением важного решения должна была насторожить его давным-давно. И самое главное – невозможно, чтобы Бран не знал того, чего знал Скарлет. А может, он и вовсе узнал раньше его. В этом не может быть никаких сомнений.
'Раз тебе даже крещение устроили, значит, тебя хотят сделать новым боссом?'
'Или просто хотят, чтобы ты так подумал'.
Он сказал это без тени сомнения. Тогда Исайя принял его слова за обычную скромность, но теперь понимал, что он говорил это, зная истинные намерения Седрика.
Сердце Исайи, до этого бешено колотившееся, вдруг затихло, словно по волшебству. Пульс замедлился, и казалось, что температура тела резко упала. Особенно сильно похолодели кончики пальцев, и он в буквальном смысле ощущал, как немеет палец на спусковом крючке.
"Если Бран уже знал о решении Седрика, то почему не сказал мне? Ведь провернуть дело, когда босс он сам, и когда босс – Честер, – это небо и земля. И вопрос о том, кто выстрелит первым... Что бы там ни было... неужели это значит, что мне нужно просто пристрелить Честера, и всё?"
На самом деле, так было бы даже проще. Не зря же среди снайперов ходит поговорка: "Все, что нам нужно знать, – это положение головы цели". Все остальное – личность жертвы, отношения с заказчиком и прочие детали – ни к чему хорошему не приведут. Единственно важная информация – точное местоположение цели и безошибочный сигнал "код зеленый" в день операции.
Исайя бросил пистолет обратно в деревянную коробку. Туда же положил оставшиеся патроны, после чего запихнул коробку подальше под кровать. Пистолет, что лежал на кровати, он снова спрятал под подушку.
Улегшись на жесткую подушку, Исайя невольно вздохнул. Его мысли метались из стороны в сторону. Он и сам не понимал, что с ним происходит. Обычно он требовал от заказчиков лишь одной вещи: сообщить имя того, кого он должен устранить. То же самое он неоднократно говорил и Честеру.
Но почему с Браном все иначе? Еще совсем недавно он всерьез планировал подстроить случайность и застрелить Честера, а затем просто исчезнуть. Почему же теперь он так стремится быть в курсе всего? Почему в нем просыпается это непонятное желание знать больше? Или, может быть, его обычные требования к заказчику на самом деле не такие уж и обычные?
Исайя, усмехнувшись, уставился в потолок. Будто по сигналу, закололо в районе левой лопатки. Проклятая татуировка с хенной почти вся сошла, остались только расплывшиеся обрывки слов – но зуд не исчез. Даже наоборот, с каждым днём становилось только хуже – чесалось будто изнутри. Порой зуд доходил до сердца и не давал уснуть.
Как избавиться от этой боли? Если бы молитва могла помочь – он бы молился хоть сто раз. Но язык не поворачивался. "Боже, спаси меня". Всего одна фраза – и он не мог её произнести. Всё из-за Бога.
'И всё-таки молись усердно.Когда-нибудь тебе ответят'.
Если бы он не слышал этих слов – может, и смог бы. Но раз уж услышал, то больше не мог молиться. Не из гордости. Из страха – страха быть разочарованным. Бог был чем-то грандиозным и потому – недостижимым. А он сам был слишком мал. Пара криков в пустоту – этого точно не хватит, чтобы достучаться. Когда-то эта мысль казалась ему естественной. Сегодня – она была невыносимо отчаянной.
В конце концов Исайя выбрал не молитву, а дыхание. Как учили в реабилитационном центре, он глубоко вдохнул, затем выдохнул. Повторял это снова и снова, пока зуд немного не утих, а в голове не начала сгущаться сонливость.
Он закрыл глаза. Перед ним возник образ мужчины, который когда-то был его спасением, а теперь стал отчаянием. Увидит ли он его завтра? Хотелось бы. И эта крошечная надежда вновь сделала из отчаяния – спасение.
Исайя подумал, что он и правда неисправим.