Коррекция. Глава 109
<предыдущая глава || следующая глава>
— Ч-что... Ты почему не едешь?
— Да-да. Кстати, теми вещами, что я прислал, пользуетесь?
— Ты серьезно, зачем все это прислал?
— А что? Я же со знанием дела выбирал все под ваш вкус, сонбэ. Считайте это моим приданым.
— Даже наложнице полагается входить в дом со своим добром, а я как-то упустил этот момент. Так что примите.
— Если я скажу, что мне это не нужно, ты ведь все равно не заберешь обратно?
— Сонбэ, примите это ради спасения экологии.
Сама мысль о том, что его можно переспорить, была ошибочной. Чонмин сдался и снова откинулся на спинку сиденья.
— Ты же присылаешь мне еду три раза в день.Разве тебе не докладывают, что я всё получаю?
В такой ситуации остается только смеяться. И над собой, делающим вид, что ничего не понимаешь, хотя всё знаешь, и над Ким Джухваном, который делает вид, что не знает, хотя прекрасно обо всем осведомлен.
У Чонмина вдруг мелькнула мысль: «Если бы мы могли просто жить вот так… как сейчас, возможно, временами это было бы даже весело. Может быть, настал бы день, когда я смог бы искренне улыбнуться».
Наверное, поэтому слова дались ему с таким трудом. Но сказать нужно было сказать…
— М-м? Сонбэ, мне становится не по себе, когда вы зовете меня по имени с таким серьезным лицом.
— ...Я могу получать инъекции... чуть чаще?
При этих словах Ким Джухван резко ударил по тормозам. Из-за внезапной остановки машина сзади громко посигналила. Поняв, что здесь не место для разборок, Джухван цокнул языком и снова тронулся с места.
Чонмин хотел было возмутиться такой опасной выходке, но, увидев, как побелели костяшки пальцев Джухвана, сжимающего руль, осекся. Чонмин понял, что совершил ошибку.
— …Я не злюсь, сонбэ. Так что не надо так на меня смотреть и опасаться, — спокойно сказал Джухван, но его руки продолжали с силой сжимать руль.
— С чего бы мне на тебя смотреть?
— И то верно. Разве сонбэ из тех, кто станет оглядываться на мое настроение. Хм... Мы же сегодня к вам едем?
— Да так, просто уточняю очевидное. — Ким Джухван снова усмехнулся с напускной легкостью. Но, словно в доказательство того, что улыбка была фальшивой, его лицо медленно окаменело.
— Ладно, поехали ко мне. Надо же взглянуть на то, что ты там накупил. — Чонмин кивнул, и до самого дома они не проронили больше ни слова.
Как только они вошли в квартиру, Ким Джухван принялся дотошно осматривать каждую вещь, которую заказал. Сколько бы Чонмин ни твердил, что рабочие всё проверили и установили идеально, Джухван снял пиджак, закатал рукава и лично проинспектировал каждый угол.
Глядя на это, Чонмин подумал, что его подчиненным, должно быть, приходится несладко, но, возможно, именно поэтому его компания продолжает процветать.
Только после того, как они выпили по чашке кофе из новой кофемашины, «инспекция» Джухвана подошла к концу.
— Так что значили те слова в машине?
Чонмин не ожидал, что Джухван перейдет к делу сразу же, как только будет допит последний глоток. Он поставил чашку на стол.
— Просто… Мне кажется, мы не можем вечно тянуть время и сидеть сложа руки. Я подумал, что хотел бы прийти к какому-то итогу, чтобы принять решение.
— А разве у вас был другой итог, кроме как стать омегой? То, что может быть другой вариант… означает ли это, что ты отказываешься становиться омегой?
— Это… — Лгать Ким Джухвану все равно бесполезно. Нелепые оправдания с ним не пройдут. — Нет. Мое решение всегда одно.
— Тогда откуда взялись два варианта? Неужели это выбор между «стать омегой быстро» и «стать омегой медленно»? Если станешь быстро — побежишь к Ю Шину, а если медленно — расстанешься с ним?
С каких пор? Нет, Ким Джухван уже очень давно видел насквозь каждый его шаг. И сейчас то же самое. Как бы Чонмин ни ходил вокруг да около, какими бы толстыми стенами ни отгораживался, Джухван мгновенно ухватывал самую суть, превращая все уловки в ничто.
— Это ведь не так, сонбэ. — Джухван обошел стол и сел напротив Чонмина. — Что тебе сказал Ю Шину?
— Каждый раз, когда вы теряете рассудок и начинаете нести чушь, замешан этот ублюдок.
— Сонбэ он для тебя. А для меня этот ублюдок перестал быть сонбэ уже давно.
— Поговорим об этом позже. — Чонмин попытался встать, но Ким Джухван перехватил его запястье.
— Я слышал, Ю Шину спрашивал, продолжаешь ли ты принимать лекарства. Это ведь как-то связано?
А… Значит, Шину-хён спрашивал, уже зная ответ.
— Ю Шину велел вам поскорее стать омегой? Спросил, когда уже это случится, и потребовал увеличить дозу?
— Блядь! Тогда что он сказал?! — Ким Джухван в ярости вскочил с места. Встретившись взглядом с Чонмином, он с трудом подавил вспышку гнева, заставляя себя успокоиться. — Простите. Я злюсь не на вас, сонбэ.
Но руку, сжимающую предплечье Чонмина, он так и не отпустил.
— Да… я знаю. Сначала… успокойся. Сядь. Давай поговорим сидя.
Когда Чонмин спокойно опустился на стул, Ким Джухван тоже вернулся за стол.
— Там неудобно сидеть. Пересядь на диван.
— Не хочу. Я хочу говорить, глядя вам в лицо.
Честно говоря, Чонмину хотелось бы, чтобы он отпустил руку… Но, похоже, Джухван не собирался этого делать, и Чонмин сдался.
— Во-первых, ты, кажется, неправильно понял, так что скажу: хён… ничего мне не навязывал. Он просто спросил, продолжаю ли я курс. Это всё.
— Тогда почему вы вдруг захотели использовать больше лекарства?
— Мне показалось, что хёну очень тяжело… Я хотел помочь.
Встречаемся…? Ах да. Мы встречаемся. Верно.
Чонмин горько усмехнулся про себя. Он так привык считать это безответной любовью, что забывал: формально они были парой.
— Тогда я не понимаю, почему жертвуете собой только вы, сонбэ.
— Жертвую? Не бросайся такими громкими словами. Это просто моя жадность.
— Это жертва, сонбэ. Не отрицай. Вы сейчас держитесь за ниточку своей жизни и меняете свою сущность ради Ю Шину. А Ю Шину что делает? Я спрошу только одно. Когда Ю Шину говорил о ваших инъекциях… он хоть раз просил вас остановиться?
— Я спрашиваю, просил ли он прекратить? Сказал ли он, что менять вторичный пол ради него — это безумие? Что ты альфа! И правильно жить как альфа. Говорил ли он так хоть раз?
Чонмин не смог ничего ответить. Он просто плотно сжал губы. Скажи он «да», Ким Джухван не поверит. А сказать «нет» было настолько жалко и больно, что язык не поворачивался.
Почему? У меня никогда не было жалости к самому себе. Человек, который должен был беречь меня больше всех, бесстыдно забросил и предал собственную жизнь — это я сам. Откуда здесь взяться жалости? Это роскошь. Это то, чего делать нельзя.
Когда Чонмин промолчал, Ким Джухван поднял голову. Ему хотелось сбросить бомбу на верхний этаж прямо сейчас. Гнев бурлил в нем так сильно, что хотелось ворваться туда немедленно и свернуть шею тому ублюдку, но сейчас важнее было обнять человека перед ним, который был изранен, чем давать волю своей ярости.
— Ваше тело, сонбэ, не меняется? Оно уже слишком сильно разрушено. Это естественно. Вы вливали в себя препараты, меняющие фенотип и ДНК, было бы странно, если бы организм не разрушался. То, что вы сейчас держитесь, — это заем у вашей будущей жизни, это возможно только потому, что вы изначально были здоровы. Поэтому увеличивать дозу нельзя. Даже не думайте об этом бреде.
На самом деле, сегодня Ким Джухван собирался убедить Чонмина уменьшить дозировку. Но он опоздал. Раз так вышло, не оставалось иного выхода, кроме как, договорившись с куратором-исследователем, тайно ослабить состав препарата, не говоря об этом Чонмину.
Нет, нет. Этого мало. Он подумал, что нужно… подменить лекарство. На что-то полезное для организма, но того же цвета и формы. Почему он раньше до этого не додумался? Конечно, если Чонмин узнает, он будет в бешенстве, но это неважно. Это лучше, чем позволить ему в муках сокращать свою жизнь, и уж точно лучше, чем если он станет омегой и уйдет к Ю Шину.
Если я смогу оставаться рядом с тобой хотя бы так, постепенно занимая место подле тебя. Ты должен прожить и десять, и двадцать лет, и ради этого я сделаю всё что угодно.
— Ладно, понял. Я тоже знаю цену своей жизни. И планов у меня много. Так что не буду перегибать палку. — Чонмин кивнул.
В этот момент раздался звонок в дверь, и он поднял голову. Ким Джухван тут же отпустил его руку и встал.
— Что? Ты что, опять что-то купил?
— Кровать у вас, сонбэ, неудобная.
— Нет, мне удобно! Почему ты все решаешь сам!
Прежде чем он успел договорить, Ким Джухван уже закончил разговор с охраной и впустил людей. Вскоре дверь открылась, и толпа рабочих вошла внутрь, начиная разбирать старую кровать и собирать новую.
По мере завершения сборки Чонмин всё больше терял дар речи. Старая кровать была размера Квин, а новая — Лардж Кинг. Точно такого же размера, как у Ким Джухвана дома, но бренд был топовой версией той же марки, что и у Чонмина. Как только кровать была собрана, тут же доставили новые простыни и одеяла, а следом зашли люди, которые всё это застелили, навели порядок и вихрем исчезли.
Ким Джухван с довольным видом смотрел на кровать. Чонмин, решив сдаться и позволить ему делать что вздумается, снова налил себе кофе и окинул взглядом квартиру. Новые вещи вписались так идеально, словно всегда были здесь, не вызывая ни капли диссонанса. И даже Ким Джухван, стоящий перед спальней, казался здесь таким естественным, будто это было его законное место.