Жуки в янтаре. Глава 92
Исайю переполняло возмущение. И это говорит тот, кто сам "такие" фото "без зазрения совести" щёлкал! Да ещё и руки людям связывал, заставляя позировать. И тем не менее, это свежее выражение лица и донельзя самоуверенный тон, словно он считал себя совершенно особым случаем, еще больше его взбесили.
Но был Исайя зол или нет, Бран спокойно вёл машину сквозь всё усиливающийся дождь. Судя по всему, пунктом назначения было третье здание – "The Bell Financial".
К этому моменту Исайе стало примерно понятно, что задумал Бран. Честер, несомненно, то и дело проверял его местоположение через GPS-трекер, даже сейчас, будучи на свидании с Хейли. Возможно, он следил за ним с самого момента, как Мэнни и Исайя поехали в церковь. Поэтому Бран оставил телефон с установленным приложением GPS в здании Тейтон, чтобы сбить Честера с толку, а сам тем временем направился в "The Bell Financial" – осмотреть реальную позицию для выстрела.
Это был даже не план, а просто элементарная уловка. Но уж точно лучше, чем выключать и включать телефон, провоцируя Честера на очередной приступ ревности, а потом сочинять жалкие отговорки вроде "разрядилась батарея", в которые он всё равно не поверил бы.
Как говорится, умные люди живут проще.
Пока Исайя молча восхищался этим ходом, машина уже подъехала к "The Bell Financial". От здания Тейтон его отделяло всего около 600 ярдов – географически это было всего три квартала, и добраться туда можно было за каких-то пять минут. Из-за дождя, правда, ушло немного больше времени.
Ожидаемо, охрана здесь была строгая: на парковку пропускали только зарегистрированные автомобили, а если входить через главный вход, нужно было приложить ID-карту или ввести код.
– Прямо как в элитном жилом комплексе.
В лифте Бран нажал кнопку 25-го этажа. На распечатке тоже указывалось расстояние с 25-го этажа, значит, именно там и находилось заранее подготовленное пустое помещение.
Как и ожидалось, выйдя на 25-м этаже, Бран не стал смотреть на номера дверей или названия компаний – он уверенно направился в нужную сторону.
– Тут как в лабиринте, – проворчал Исайя, когда они свернули уже в третий раз. – Какой у нас номер?
– Так нас точно поймают, если попытаемся сбежать.
– Наоборот. Если заранее запомнить, где лифт, можно сбежать раньше, пока остальные будут блуждать. Мы вошли через лифт, соединённый с парковкой, но где-то здесь есть ещё один. Ищи.
Наконец, в самом конце коридора показалась дверь с номером 2527. Бран начал вводить код из одиннадцати цифр и спокойно сказал:
– В День Х ты придёшь один, так что запоминай пароль.
– Слишком длинный. Укороти до четырёх цифр.
– Не выйдет. Тут только одиннадцатизначные.
Исайя недовольно скривился, но Бран с показным великодушием добавил:
– Зато я сделал его таким же, как пароль от входной двери здания, так что тебе нужно запомнить только один.
Раздался короткий звуковой сигнал, и замок на двери разблокировался. Когда Исайя вопросительно посмотрел на него, Бран, широко распахнув дверь, усмехнулся:
– Неплохо бы особую благодарственную жертву принести в знак признательности за милость своего бога.
Как назло, из-за открывшейся двери повеяло гнетущей пустотой, присущей давно заброшенным местам, и это ощущение напоминало некое божественное присутствие, если бы только не ассоциировалось оно с богом смерти или запустения.
– Видимо, ты не в курсе, но ты уже получил от меня семьсот тысяч долларов, – сказал Исайя, заходя в пустой офис.
– Честер оценил мою голову всего в семьсот тысяч? – на его лице читалось удивление: "Всего-то?"
– Это, между прочим, рекордная сумма за один заказ.
Когда Исайя добавил, что семь-восемь лет назад за президента Эквадора давали только пятьсот тысяч, Бран только хмыкнул и скрестил руки на груди и задумался.
Офис был не совсем пуст. Здесь и там стояли письменные столы, стулья, офисные перегородки, кое-где по полу валялись принтеры. Но по толстому слою пыли на всём этом было ясно – здесь не появлялись как минимум полгода.
– Не надо, всё нормально, – Исайя не стал говорить, что с мебелью даже лучше, не так уныло. Ему показалось, что тогда Бран посмотрит на него с излишней жалостью. – Только от пыли избавься.
Исаия, обходя мебель, подошёл к окну. На нём всё ещё висели жалюзи.
– Эти жалюзи ещё пригодны, – он потянул за шнур, повернул планки, проверяя угол наклона. – Сойдёт.
– Ага. С такой плотностью и шириной ламелей можно обойтись без дополнительных штор. Хотя, конечно, их надо почистить.
– Как скажешь. Хочешь – можем заменить на новые.
– Не, эти подойдут. Размер в самый раз.
Исайя полностью открыл жалюзи и распахнул окно. Снаружи всё ещё лил проливной дождь, но внутрь не заливало. Ветра почти не было.
Теперь Исайя понял, почему Бран выбрал именно это здание. Даже если бы совсем рядом стояло здание такого же размера, ветер был бы постоянным, несмотря ни на какие прогнозы в приложении погоды. Но здесь, в радиусе четырёхсот ярдов, не было ни одного большого здания. Окно выходило на север, так что, начиная с позднего полудня, не приходилось ловить закат в лицо – глаза меньше уставали. А главное – до церкви открывался прямой, ничем не перекрытый вид. Просто идеально. Даже подоконник был достаточно широкий, чтобы удобно установить бенч-рест*).
*Бенч-рест – специальная подставка или упор для оружия, используется для стрельбы с высокой точностью.
– К тому же, как и положено дорогому офису, тут отличная звукоизоляция, – сказал Бран, неожиданно оказавшись рядом, глядя вдаль, в сторону церкви. – Конечно, далековато, но всё же 1400 ярдов – это вполне выполнимо.
Пока Исайя колебался, Бран спокойно и уверенно подытожил:
– Да ты же не какая-нибудь залётная птичка, а сам всемирно известный Сорокопут. Такая дистанция для тебя не помеха. Не так ли? – сказал он, непринуждённо улыбаясь, и это почему-то раздражало Исайю. Раздражало не только его самоуверенное выражение, но и осознание того, насколько хорошо он понимал свою притягательность. Исайя почувствовал, что вот-вот невольно улыбнётся в ответ, поэтому нарочно нахмурился и сказал:
– Что ты несёшь? Какие 1400 ярдов, тут все 1500.
– Не мелочись. Ты же семьсот тысяч получаешь.
— Послушать тебя, так можно подумать, это ты выложил семьсот тысяч. И это после того, как обдурил Честера и проехался за его счёт.
– Я благодарен Честеру, – с напускной важностью произнес Бран. Исайя в конце концов не выдержал и рассмеялся.
Несмотря на то что ветер стих, из-за продолжающегося дождя и открытого окна быстро стало холодно. Исайя закрыл окно и сказал:
– Кстати, мне, похоже, придется еще раз съездить в Вирджинию.
За теми самыми, которые он так и не смог забрать, потому что не решился использовать против Брана. Но против Честера колебаний не было.
– Ты же говорил, что будешь использовать AT. Разве твои AT не все под калибр .30 подогнаны?
– Нет. Одна под .338 настроена. И патроны Magnum не для AT. Они для M24A2. Если погода подведет, это сочетание будет самым надежным.
– Мне кажется, я видел в твоем кейсе патроны .338 Winchester Magnum.
– Верно. Я положил их вместе с переделанным стволом под этот калибр. Наверное, ты это и видел, – сказал Исайя, присаживаясь на подоконник.
– Тогда почему бы просто их не использовать?
– Слишком медленные. На 700 ярдах скорость уже падает ниже 500 м/с. Я возьму Lapua.
– Вряд ли, – Исайя повернул голову и снова посмотрел в сторону церкви.
– В любом случае, KTW нужны, чтобы бронежилет пробить. Если с первого раза в голову попадешь, KTW не обязательны. Скорее, на таком расстоянии важнее всего, чтобы скорость не падала, так что "Magnum" лучше.
– Ты так говоришь, будто непременно попадешь в голову, – сказал Бран, скрестив руки на груди.
– Попаду, – спокойно ответил Исайя. Вопрос был не в том, сможет он или нет. Вопрос был в том, как быстро и легко он это сделает. По крайней мере, для него.
– Каков был твой процент попаданий на дистанции до тысячи ярдов? Официально?
– За десять лет около девяноста трех процентов. Но за последние два года больше девяноста восьми.
Бран задумался. Затем кивнул и сказал:
– Да, в сердце Ирины ты попал не случайно.
Исайя почувствовал, как кровь в его жилах мгновенно похолодела. Упомянутое в неожиданный момент имя вызвало еще большее волнение.
– Кстати, ты ведь знал тогда, что на Ирине не было бронежилета? – Бран сказал это так, словно обсуждал погоду. Даже осознание того, что они говорят о смерти его бывшей возлюбленной, никак не отражалось на его голосе.
Это было ещё более удручающе. Потому что он до боли ясно осознал: то, что для Брана уже ничего не значило, для него самого по-прежнему оставалось ужасным и травмирующим воспоминанием.
И так будет со всем. То, что для Брана – пустяк, для Исайи станет событием, которое обретет особый смысл и навсегда останется в памяти. Всё, что происходит между ними. Как было до сих пор, так будет и дальше. Всегда.