Коррекция. Глава 120
<предыдущая глава || следующая глава>
Назначенное через два дня полное обследование Чонмин попросил перенести еще раз. Он не хотел ничего предпринимать, пока не разберется со всем окончательно. Ким Джухван уступил, но с условием: если возникнет хоть малейший дискомфорт, Чонмин должен немедленно сообщить ему. Изредка Джухван заезжал к нему домой поздно вечером, чтобы убедиться, что с Чонмином всё в порядке, но большего не требовал.
Тем временем Ю Шину, как и ожидалось, продолжал настойчиво искать встречи. Он звонил и писал сообщения так часто, что Чонмин даже задавался вопросом, получал ли он столько внимания за все время их отношений.
Однако Чонмин не отвечал на звонки и не читал сообщения. Ему нужно было время. Ребенок, словно чувствуя состояние отца, затих. Настолько, что это начало пугать.
Сначала Чонмин был благодарен за передышку, которая позволила ему спокойно всё обдумать. Но когда тишина затянулась больше чем на неделю, его охватила тревога. А вдруг с ребенком что-то случилось?
Какой бы сложной ни была ситуация, это проблемы безрассудных взрослых, ребенок тут ни при чем. Поэтому Чонмин решил пройти обследование раньше. Но перед этим он собирался встретиться с Шину.
Он много думал. Но вывод был один. Сколько бы вариантов будущего он ни представлял, путь всегда оставался один.
Чонмин повертел телефон в руках и нажал кнопку вызова.
Раньше один только голос Шину делал его счастливым. Сам факт разговора с ним казался чудом… А сейчас на душе было тяжело и неуютно. Как же так вышло?
— Шину-хён, прости, что не отвечал.
— Ничего. Бывает. Наверное, тебе нужно было время, чтобы подумать.
— Разве сейчас время беспокоиться обо мне? Подумай лучше о себе. Ты сам-то поел? Слышал, ты даже обследование не прошел.
— А… Обследование завтра. Хм… Хён, я сейчас приеду к тебе.
— Если ты дома, я сам приеду. Не двигайся.
Говорить, что он у родителей, не хотелось. Казалось, если Шину узнает, он лишится своего единственного убежища.
— Я буду меньше чем через час. Тебе удобно?
— Ты едешь ко мне, конечно, удобно. Я отложу все дела.
Какой заботливый. Почему же он не проявлял эту заботу раньше? Почему только сейчас…
Чонмин горько усмехнулся, вешая трубку. Затем оделся и вышел из комнаты. Живот, который до этого никак не давал о себе знать, отозвался слабой тянущей болью.
Да, малыш, наверное, просто мирно спит.
— Спи крепко. Скоро всё закончится. Не слушай разговоры взрослых. Просто думай о счастливом будущем и смотри хорошие сны, — тихо прошептал Чонмин, поглаживая живот, и вышел из комнаты.
— Куда ты? — спросил Ёнмин, смотревший телевизор на диване.
— Есть дело. Вернусь до ужина.
— Да? А что будем есть вечером?
Последние дни у Чонмина совсем не было аппетита, но слова Ёнмина вдруг вызвали в памяти яркий образ одного блюда.
— Пиццу?! — Ёнмин аж подскочил на диване.
— Ну, ты же не любишь пиццу. Точно будешь есть?
Он не то чтобы не любил пиццу, просто не был её фанатом. Но стоило подумать о еде, как ничего, кроме пиццы, в голову не лезло.
Такие мысли Чонмину казались странными. Раньше он никогда не был так одержим едой.
Нет. Это ребенок хочет пиццу. Удивительно. Значит, вот как это бывает.
— Видимо, вкусы изменились. Выбери самую вкусную.
— Отлично! — Ёнмин радостно схватил телефон и начал просматривать меню.
Чонмин пообещал позвонить перед возвращением и вышел из дома.
— Откуда ты вообще знаешь про пиццу, а? — Чонмин обратился к своему животу. Ответа, разумеется, не последовало, но он улыбнулся.
На душе стало чуть легче и светлее.
— Привет, хён, — улыбнулся Чонмин.
Шину, встретивший его с тяжелым выражением лица, тоже слегка улыбнулся и отошел, пропуская Чонмина в квартиру.
Дом Шину… Прошло так много времени.
Из-за частых госпитализаций Шину Чонмин давно здесь не был. Всё осталось по-прежнему. Чисто, каждая вещь на своем месте… Дом, идеально отражающий хозяина.
— Присядь пока. Будешь что-нибудь?
— Не отказывайся. Я хочу хоть что-то для тебя сделать.
— Тогда просто воды… Воды будет достаточно.
Пока Ю Шину ходил за водой, Чонмин сел на диван и глубоко вздохнул. Всё будет хорошо. Он сможет всё сказать. Он столько думал об этом и готовился.
Чонмин сделал глоток. Шину сел напротив.
— …Когда ты не отвечал, я думал, что мы так и расстанемся, без слов. Спасибо, что позвонил и приехал первым. Чонмин-а.
— О том, что я предложил? — Чонмин кивнул. В горле пересохло, и он сделал ещё один глоток воды. — Хён, давай расстанемся.
— Пожалуйста, выслушай меня. — Чонмин выставил руку вперед, останавливая Шину, который уже начал подниматься, и тот снова опустился на диван. — Я хотел сказать это ещё тогда, в больнице. Я знаю, что ты хороший и заботливый человек, хён. Но сколько бы я ни старался, я не смог стать омегой. И, наверное, никогда не стану. Так вышло, что я забеременел, но я по-прежнему альфа. Если я останусь с тобой, то начну ненавидеть себя за то, что я альфа.
— Чонмин-а, я же предлагал поехать в Америку. Там разрабатывают лекарство для смены вторичного пола.
Хён так и не сказал: «Ничего страшного, если ты останешься альфой».
Впрочем, даже если бы он сказал это сейчас, Чонмин слишком устал, чтобы передумать.
— Я не собираюсь менять пол. Я буду жить как альфа. Прости, хён. Прости, что я такой несовершенный. Но я больше не хочу чувствовать вину перед тобой. И тебе не нужно чувствовать вину передо мной и лечиться. Встреть в Америке хорошего омегу, с высокой совместимостью, который будет тебя любить. Я буду молиться за это.
— А как же… ребенок? Он ведь может быть моим. И ты хочешь вот так расстаться?
— Я был рад, когда ты предложил поехать в Америку вместе. Но это неправильно. Этот ребенок должен быть здесь. Неважно, кто его отец. Я буду растить его сам. Это мой ребенок, и больше ничей.
Ответ подсказал Ким Джухван. Как он и сказал, не имеет значения, чье это семя. Важно, что это ребенок Чонмина. Жизнь, за которую он несет ответственность.
— Нет, тебе не за что извиняться. Это я должен просить прощения.
— Хён… Я хочу, чтобы ты был счастлив. Мне было так больно от того, что я не могу дать тебе этого счастья.
— …Какой смысл говорить об этом сейчас? Всё уже кончено. — Шину криво усмехнулся. В этот момент раздался звонок в дверь.
— Да. Я пригласил его, когда узнал, что ты приедешь.
Шину пошел открывать дверь. Вдруг раздался глухой звук удара. Чонмин вскочил. Точнее, попытался. Внезапно живот скрутило дикой болью. Настолько сильной, что он не мог пошевелиться.
— Шин Чонмин!! — раздался голос Ким Джухвана. Он влетел в комнату, бледный как полотно.
— Сонбэ! — Джухван подбежал к нему, оценивая состояние.
— Живот болит? В больницу. Немедленно.
— Почему ты вообще… — Схватившись за живот, Чонмин посмотрел на Ю Шину. Тот, с разбитой губой и красным следом от удара Джухвана на лице, встретился взглядом с Чонмином и зловеще ухмыльнулся. Сердце Чонмина ухнуло куда-то вниз. Взгляд упал на стакан с водой. Страх ледяной волной накрыл его с головой.
Ким Джухван попытался поднять его, но Чонмин оттолкнул его, пытаясь идти самостоятельно. Эта боль — ерунда. Просто от шока. Он хотел верить, что всё в порядке, что всё обойдется, и упрямо пытался сделать шаг, но снизу началась невыносимая, разрывающая боль.
По ногам потекла кровь. Чонмину казалось, что рассудок вот-вот покинет его. А может, так было бы даже лучше?
Сознание угасало, тело стало ватным и оседало на пол. Сквозь пелену он видел двух мужчин: одного — с абсолютно безразличным лицом, и другого — смертельно бледного, который отчаянно пытался подхватить его, не дать упасть.
Всё происходящее напоминало ад. И посреди этого ада Чонмину вдруг стало невыносимо жаль мужчину, который бежал к нему, пытаясь уберечь от падения.