Жуки в янтаре. Глава 74
Исайя вышел из машины и сразу же пересек улицу. Открыв дверь бара, он оказался в плотном облаке табачного дыма. Сквозь него виднелись несколько завсегдатаев – они сидели за своими местами, пили пиво и водку, негромко переговариваясь. Как всегда, никто не обратил на Исайю внимания.
Подойдя к барной стойке, он без лишних слов заказал "Рой Роджерс"*.
* Рой Роджерс – безалкогольный коктейль на основе колы и гренадинового сиропа.
Хозяин бара, он же бармен, – мужчина средних лет – бросил на него быстрый взгляд, но не перестал протирать бокал.
– Сегодня без шансов. Гренадиновый сироп закончился.
– Не может быть, – Исайя нахмурился.
Бармен лишь молча пожал плечами. Но когда Исайя не двинулся с места, он наконец повесил чистый бокал на стойку и добавил:
– Никто не приходил за ним, так что вчера его забрали обратно.
Чёрт! Исайя беззвучно выругался.
В ходе выполнения заданий иногда случались задержки с изъятием боеприпасов, но штаб никогда не отзывал их без предупреждения.
– Когда поступит новая партия? По графику – в следующее воскресенье?
– Верно. Если не возникнет проблем с поставками.
Если верить словам Честера, уже через два дня будет объявлен преемник.
– Ясно, – коротко ответил Исайя и покинул бар.
Сев в машину Честера, припаркованную на другой стороне улицы, он закрыл за собой дверь и сразу сказал:
– Завтра мне нужно в Вирджинию.
– Что? – Честер и Мэнни переглянулись в явном недоумении.
– Нужно вернуть оружие. Бран все вычистил.
Исайя встретился взглядом с Мэнни в зеркале заднего вида и слегка кивнул. Машина тронулась.
– У меня тоже есть ствол, – заметил Честер.
– И что именно тебе нужно? Я могу достать.
– Нет, не сможешь. Я пользуюсь только своим оружием.
Исайя откинулся на спинку сиденья.
– К тому же надо объясниться с WD.
Если штаб лично забрал боеприпасы, это означало только одно: они всерьез рассматривали вероятность его побега. А в такой ситуации, даже если бы он позвонил с незнакомого номера и попытался объяснить, его бы сочли очередным перебежчиком, который просто хочет получить боеприпасы для перепродажи. Как и десятки других снайперов, сбежавших от WD.
Так что единственным разумным решением было встретиться с ними лично, прояснить ситуацию и тут же забрать патроны. Это помогло бы избежать лишних потерь и недоразумений.
– Всё равно завтра у нас ничего не запланировано. Ты же сам сказал, что преемника объявят только в среду?
– Кто бы спорил, – проворчал Честер. – Просто не хочется мотаться туда-сюда на самолете.
Исайя взглянул на него с непониманием.
– Я тоже должен поехать с тобой, как иначе, – Честер сказал это таким тоном, словно это само собой разумеющееся. – С чего бы мне тебя одного отпускать?
Вздувшаяся жилка на его лбу ясно давала понять, что ещё одно слово – и он начнёт разглагольствовать о том, что Исайя снова предаст их, что один раз предавший сделает это и во второй, и начнёт осыпать его обвинениями.
– Делай как хочешь, – коротко бросил Исайя, закрывая глаза. Возражать было бессмысленно – в конце концов, Честер был прав. У него уже был подобный опыт, и спорить на эту тему просто не было сил. Он слишком устал. Слишком многое произошло за такой короткий срок. Всё, о чём он сейчас мечтал – прийти домой и просто отключиться.
И действительно, как только Исайя добрался до своей квартиры, он положил пустой пистолет под подушку и растянулся на кровати. Снаружи раздался голос Честера, который велел Мэнни приглядывать за ним, а затем хлопнула входная дверь. Видимо, этот параноик всё же решил ночевать у себя.
В гостиной раздался звук опустившегося на диван Мэнни, затем – скрип половиц, шаги на кухню, открытие дверцы холодильника, лёгкий металлический звук – он достал банку пива. Он купил его для себя, так что звать Исайю на посиделки явно не собирались. Он слушал, как Мэнни снова опустился на диван и вскрыл банку, а затем закрыл глаза.
Но сон не приходил. Казалось бы, он так устал, что даже глаза открыть было тяжело, но заснуть не удавалось. Может, это из-за того, что он задремал в такси по дороге от порта Либерти?
Раз уж выдался редкий момент одиночества, он решил попытаться осмыслить всё, что произошло за последние пять дней. Но и это оказалось сложной задачей. Дело было даже не в провалах в памяти – стоило ему начать насильно вспоминать события, как голова начинала болеть.
Последнее, что он помнил отчётливо – встречу с Браном в "Горном Псе". Тот обещал хорошее вознаграждение, включая оплату больничных счетов его приёмного отца, и предложил продолжить разговор у себя дома. До этого момента воспоминания были чёткими.
Он помнил, как пришёл к нему домой и стал ждать. Всё это время он ничего не делал. Просто сидел на диване, вставал, снова садился. Он был слишком счастлив, чтобы усидеть на месте.
"Это не сон?" – кажется, он даже задал себе этот вопрос. Ведь он не собирался убивать Брана. Но если бы он отказался от контракта, Честер наверняка нанял бы другого киллера. Возможно, даже отправил бы Пустельгу* по сниженной цене, чтобы замять дело в WD. Из всех снайперов у Пустельги был самый высокий процент успешных операций после самого Исайи.
* Обыкновенная пустельга (лат. Falco tinnunculus) – небольшая хищная птица из отряда соколообразных семейства соколиных.
Поэтому он должен был продержаться до Дня Х. Выматывать Честера, изображая послушание, а в решающий момент случайно промахнуться. Бран, конечно, подготовился, так что пусть разбирается сам. Честер тоже с этим справится.
На самом деле, условия сделки его не интересовали. Ему было достаточно того, что Бран сам его позвал. Возможно, он даже понял, что Исайя – тот самый Ли из приюта Святого Иоанна Боско. Если это так, то он был готов посвятить Брану всю оставшуюся жизнь. Ведь, по сути, именно он его и спас. Сколько бы времени ему ни оставалось, он хотел отдать его Брану. И не жалел об этом. Главное, чтобы тот его помнил.
Почему же так? Исайя никак не может вспомнить события после того, как Бран оказался в этом доме. В памяти всплывают разрозненные кадры: вот Бран стоит у порога с бутылкой в руках, вот они сидят друг напротив друга на диване, разговаривают... Но сами слова, их беседа – стерлись.
Сначала это напоминало просмотр немого кино, но затем чувство сменилось на что-то более похожее на сон. Он не слышал звуков, не мог произнести ни слова, но эмоции ощущались слишком остро. Сам факт присутствия Брана в этом доме казался невероятным. Это наполняло его таким счастьем, что, казалось, сердце вот-вот разорвётся.
Почему? Потому что Бран предложил ему выпить? Потому что он сам предал своё решение больше не прикасаться к алкоголю? Нет, не могло быть, чтобы причина была столь незначительной. Если бы он не хотел – мог бы отказаться. Значит, дело в другом. Но что тогда причиняло такую боль, внушало такой страх, погружало в такую безысходность?
Он уже испытывал нечто похожее – двадцать лет назад, когда пытался завязать с наркотиками и попал в реабилитационный центр. Тогда ему было плохо: галлюцинации, ломка, постоянная слабость… Но хуже всего была одиночество. Он был слишком молод и уже пережил второе предательство в своей жизни. Тогда ему нужно было просто немного продержаться, потерпеть. Но он не справился – и в результате был отвергнут даже приёмными родителями. Это причиняло самую сильную боль.
От вины, страха, отчаяния он снова потянулся к наркотикам. Потому что это приносило облегчение. Стирало все страдания.
Люди не понимают, что зависимость – это не про удовольствие, а про боль. Не про эйфорию от наркотика, а про ад, который начинается, когда он выходит из тела. По крайней мере, для Исайи это было так. Он уже давно не помнил тех моментов кайфа, но боль реабилитации до сих пор оставалась в памяти с пугающей ясностью. Даже спустя двадцать лет, одно лишь воспоминание заставило его кожу зудеть, словно при ломке.
– Чёрт… – выругался он, резко садясь на кровати.
Ему хотелось содрать кожу с тела, но он сдержался. Ведь это всего лишь иллюзия, созданная его собственным мозгом. Несуществующая боль. Он не должен ей поддаваться.
К счастью, методы, которым его учили в центре, всё ещё работали. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Постепенно зуд ослабел.
Когда он снова лёг, его взгляд случайно наткнулся на шкафчик в углу комнаты. Воспоминание вспыхнуло само собой – о спрятанном там удостоверении Брана. Вернее, о том, чего там больше не было.
Исайя прикрыл глаза рукой и усмехнулся.
Ещё несколько часов назад ему казалось, что худшее, что могло произойти, – это если бы Честер забрал удостоверение Брана. Он думал, что хуже уже не будет.
Но, похоже, случились все возможные худшие варианты.
И хуже всего было даже не это.
Хуже всего было осознание того, что он может убить Брана своими собственными руками.
