Коррекция. Глава 54
< предыдущая глава || следующая глава >
— Ты что, новости не смотришь? Статья же вышла. Хотя слухи в наших кругах ходили и до этого.
— Ага. Что у Чжи Суын фиктивная помолвка с тобой, а на самом деле есть кто-то другой. Но чтобы это был омега… Вау.
Чонмин тут же достал телефон и начал искать статью. В разделе светской хроники, в самом углу, нашлась скандальная заметка с фотографией. Чжи Суын выходит из отеля со своим… партнером. Лица, конечно, были размыты, но Чонмин уже встречал этого омегу и не мог его не узнать.
— Эй, ты, соберись. Так и твоя репутация пострадает. Веди себя достойно.
Ёнмин беспокоился, что и Чонмина «загребут под одну гребенку», но самого Чонмина гораздо больше волновали Сухан и Суын. Он тут же сел в одну из своих машин и поехал к дому Сухана. По дороге он без конца звонил, но тот, как и ожидалось, не отвечал. Чонмин остановил машину у обочины и с силой ударил по рулю.
Он беспокоился о брате и сестре, которым сейчас, должно быть, невыносимо тяжело. Ему так хотелось быть рядом. Но от осознания собственного бессилия у него лишь мучительно щемило в груди.
Чонмин, в очередной раз решив «попробовать, будь что будет», обратился с молитвой к богу, который всегда его игнорировал:
Пожалуйста, защити и убереги их. Сделай так, чтобы им не было слишком больно…
Но он знал. Бог не услышит эту молитву. Потому что тот, кто молится, сам в него не верит.
Так прошла еще одна адская неделя. Чонмин думал, что со временем все утихнет, но маленькая заметка, поначалу казавшаяся незначительной, разошлась по крупным интернет-сообществам и превратилась в огромный скандал.
Людей, поддерживающих любовь между представителями одного вторичного пола, было меньшинство. Интернет захлестнула волна ненависти, отвратительных постов и комментариев, полных неприязни. От одних только заголовков становилось физически дурно.
Ни Сухан, ни Суын в больнице не появлялись. Вскоре Суын через представителя передала, что увольняется.
Оно и понятно. Слухи о ней мгновенно разнеслись по больнице.
— Как омега мог с другим омегой… — этот шепот заполнил все коридоры, и Чонмину становилось трудно дышать.
— Точно. Вы еще встретите хорошего омегу.
— Какой же это удар для вас, доктор Шин!
Разумеется, на Чонмина обрушился шквал жалости и сочувствия. Ему было противно оказаться в позиции жертвы, ведь, строго говоря, он был соучастником. В конце концов, Чонмин не выдержал, взял больничный на несколько дней и заперся дома.
Прошел еще один день, и в главный дом семьи Чонмина пришла гостья. Это была не кто иная, как мать Суын. Чонмин радостно пошел ей навстречу, но женщина с пепельным лицом обратилась к нему и его матери с извинениями.
— Мне поистине нечего сказать в свое оправдание.
— И вы считаете, что это можно решить извинениями? — Мать Чонмина, как и следовало ожидать, вцепилась в нее ледяным, режущим голосом.
— Я похожа на ту, кто может успокоиться?
— Прошу тебя… Это мое дело, я сам поговорю.
Чонмин попросил Ёнмина увести мать и вышел поговорить с матерью Суын на улицу.
— Я пришла сюда… — она тяжело вздохнула. — Чтобы узнать, нельзя ли все-таки… простить Суын… Но, судя по реакции госпожи, это будет сложно…
Услышав ее слова, Чонмин подумал: «Я ошибся».
Он-то надеялся, что раз нет новостей — это хорошие новости, и у них получается как-то разрешить ситуацию… Что они справляются, пусть и с душевными муками. Он старался мыслить позитивно, но нет.
— И все же, господин Чонмин... Прошу вас, наша Суын… Вы не могли бы… принять ее обратно? Она сейчас словно одержимая, словно ее подменили…
Чонмин ничего не мог ей ответить.
— Пожалуйста, господин Чонмин.
— Я хочу поговорить с хёном… с Суханом-хёном. Где он сейчас?
От этих слов ее лицо просияло. «Наверное, она приняла это за хороший знак», — подумал Чонмин.
Она тут же набрала номер. Сказав несколько слов, она протянула ему трубку. Чонмин взял телефон, сглотнув сухой комок в горле.
— А… Чонмин-а, — послышался уставший голос. Но в нем звучало столько всепоглощающей печали и горечи. Чонмин крепко сжал телефон. Словно это был сам Джи Сухан.
— Хён… Мы можем сейчас встретиться? Ненадолго.
И тем же вечером он встретился с Суханом. Тот сидел в маленьком баре, потягивая выпивку. Он выглядел таким маленьким и совершенно измученным, что Чонмин, подойдя сзади, не сдержавшись, обнял его.
Сухан почувствовал феромоны Чонмина, и ему наконец стало легче дышать.
— Наша Суын… что же с ней делать?
— …А нам……. Что теперь делать нам?
Сухан задал Чонмину два вопроса из тех, что в последние дни он без конца задавал пустоте. Чонмин лишь молча крепче обнял его.
Оказалось, Суын как раз потихоньку готовилась к отъезду. Они с ее возлюбленным планировали окончательно уехать, как только закончится этот цикл течки. Она уже купила дом в стране, куда собиралась переехать, и мечтала о счастливом будущем, но теперь, по словам Сухана, от потрясения она потеряла дар речи.
По просьбе Суын Сухан спрятал ее возлюбленного омегу, но Суын все равно каждый день дрожала от страха, боясь, что с ним что-нибудь случится. Вдобавок, семья Чжи Сухана тоже искала этого омегу, семья у которого уже была полностью разорена. Поскольку они были знакомы с семьей Сухана и Суын, те, чувствуя себя преданными, перекрыли им все источники дохода. От этого Суын страдала еще больше.
И Сухан, искренне любивший их обоих, тоже страдал, пусть и не так сильно, как они.
— Кто-то, по-видимому, видел, как они выходили из отеля. И прислал фотографии к нам домой.
— Что? Шантаж? То есть, это началось не со статьи?
— Да. Сначала пришли фото. Но не было ни угроз, ничего. Просто фотографии… Этого хватило, чтобы у нас дома начался ад. Но… мы и подумать не могли, что это сольют в прессу.
Рука Сухана, сжимавшая стакан, сильно дрожала. Чонмин накрыл ее своей ладонью. Только тогда дрожь унялась. Сухан устало прислонился к плечу Чонмина.
— Мама говорила, что пойдет к тебе… и будет умолять, чего бы это ни стоило, принять Суын.
— Честно… я и сам на мгновение подумывал об этой абсурдной просьбе… но тут же понял. Если бы так случилось, и твоя жизнь, и жизнь Суын, и моя… все пошло бы прахом. К тому же, хоть она и моя младшая сестра… мысль о том, что ты женишься на ней… ужасна, даже если просто представить.
— И это всё, что ты можешь сказать в такой ситуации?
Чонмин усмехнулся, пораженный такой неуместной ремаркой, и Сухан наконец позволил себе слабую, едва заметную улыбку.
— Правда, хорошо, что это был ты. Если бы мы втянули кого-то другого… было бы еще хуже. Да… Спасибо, что это ты, Чонмин-а.
— Раз знаешь, так соберись. Что это за вид? Где тот Чжи Сухан, который всегда был так уверен в себе?
— Когда еще мне удастся вот так на тебя опереться, если не сейчас.
— Ну ты даешь… — Чонмин похлопал себя по плечу, мол, опирайся, сколько влезет. Сухан улыбнулся и снова прислонился к нему.
Когда стакан опустел и наполнился снова, Сухан, долго молчавший, тяжело вздохнул.
— И у тебя, и у меня есть семьи. Мы вынуждены постоянно оглядываться на то, что скажут люди, поэтому нам никогда не вырваться из-под родительского контроля.
— Они так беспокоятся о чужом мнении, что не замечают, как душат собственных детей…
— ...И что ты собираешься делать? Суын… так и останется?
Если все так оставить, было очевидно, что ее семью это не остановит. Они заставят ее выйти замуж за первого встречного альфу. Это был один из худших исходов, который Чонмин не хотел ни видеть, ни даже представлять.
— …Я собираюсь отправить ее на следующей неделе, чего бы это ни стоило. Подготовка уже идет.
— …Если нужна будет помощь — скажи. Я помогу.
— Из-за ситуации с Суын мать теперь торопит и мою свадьбу. Она намерена сосватать меня первому попавшемуся омеге, даже без помолвки.
Рука Чонмина, лениво покачивавшая стакан, замерла.
— И Суын… я не могу отправить ее одну. Она сейчас в очень нестабильном, опасном состоянии.
— Я не могу отказаться от тебя. Не могу уехать, оставив тебя здесь. Чонмин-а, поэтому… поехали вместе. Давай жить вместе. Пожалуйста…
В этот самый момент Чонмин отчетливо почувствовал, как перевернулись давно остановившиеся песочные часы.