Провести черту
<предыдущая глава || следующая глава>
Сайд-стори 1. Глава 2.
Из ответов, которые давал Хейвен, Хион понял, что влияние Баситрокса на Хафрокс оказалось гораздо сильнее, чем он думал. Баситрокс не только вмешивался в экономику Хафрокса, но и активно участвовал в его политике. Это объясняло, почему в Хафроксе начали создавать людей с особыми способностями, связанными с памятью. Их задачей было выявлять внутренних врагов и жестоко расправляться с предателями.
— Хейвен, а в Баситроксе тоже выращивают Мендеров?
— Планировали создать исследовательский центр, но отказались от этой идеи из-за этических вопросов.
В Баситроксе тоже были Разделяющие воспоминания, но в меньшем количестве. Это связано с тем, что правительство намеренно ограничивало Тейкеров, не давая им становиться Мендерами и контролировало их, однако этот контроль был весьма условным.
На самом деле, им не нужно было обязательно использовать Тейкеров, чтобы знать истинные намерения Хафрокса и готовиться к ним. Сразу после того, как Хейвен, в детстве перебравшийся в Хафрокс, узнал о существовании Мендеров, в Баситроксе стали требовать ежедневные подробные отчеты о снах важных персон государства.
— Зато у нас есть Блокеры, которых нет в Хафроксе.
— Теперь понимаешь, почему у меня синдром главного героя?
Доказывать эту взаимосвязь и занимать выгодную политическую позицию — вот чем Хейвен занимался как Блокер и как сын премьер-министра.
Прибыв в столицу, о которой Хейвен рассказывал всю обратную дорогу назад в Баситрокс, Хион не мог не удивиться. Причиной были высокие здания, плотно выстроившиеся вдоль прямых, будто в спланированном городе, дорог. Конечно, столица Хафрокса была развита не меньше, но масштаб был совершенно другим.
Долго глядя вдаль на бесконечную дорогу, Хион вспоминал своих товарищей, исчезнувших в небытие смерти.
На этот раз задумался Хион. Хейвен забрал сигарету, тлевшую между его пальцами, и выбросил, затем взял Хиона за свободную руку.
Покорно последовав за ним, Хион смог впервые за долгое время уснуть спокойным сном. Он благополучно перебрался из Хафрокса в Баситрокс, ему больше не нужно было беспокоиться за свою жизнь, и рядом был Хейвен. Все было наполнено ощущением безопасности.
На следующий день они с Хейвеном поднялись на гору за столицей Баситрокса. Прямо встав лицом в сторону невидимого Хафрокса, Хион долго стоял в молчании. Он мог перечислить их имена по памяти. Неважно было, кто из них был человеком Баситрокса. Точно так же неважно было, какие у них были убеждения.
Они были просто членами одной команды, вместе шумно проводившими время в одном месте. Жертвы. Не больше и не меньше.
Хион стоял на продуваемом всеми ветрами холме, долго глядя в сторону Сиделя, а Хейвен накинул ему на плечи свою верхнюю одежду и молча ждал. Ждал, пока не закончится личная панихида Хиона. Хейвен думал, что он, возможно, заплачет, но тот не плакал.
— О том, что если бы судьба чуть-чуть повернулась иначе, вместо этих ребят мог бы умереть я.
— Этого бы не случилось, — Хион повернул голову на решительные слова Хейвена.
— Потому что я бы этого не допустил.
Это был не тот ответ, которого ждал Хион. Он поправил его слова:
— Эти друзья погибли не потому, что рядом не было тебя. Они стали жертвами банальной борьбы за гордость государств.
— Мне нет до этого дела. Я лишь уверен в одном: даже если бы на их месте был ты, Хион, то ты бы не умер.
Хейвен говорил высокомерно и холодно, но Хион не обратил на это внимания. Хейвен, никогда никого не утешавший, теперь хотел поддержать Хиона, но не знал, как выразить свои чувства.
Однако Хион, спустившись с холма, тут же вернулся к своему обычному состоянию, не дав Хейвену даже возможности что-то предпринять. Поэтому Хейвен решил, что Хион действительно в порядке. Для него, не способного сочувствовать чьей-либо смерти, кроме смерти Хиона, это был предел понимания чужих эмоций.
В тот год погода в Баситроксе была особенно теплой. Крошечные почки распустились цветами, а при прогулке по улицам нос щекотал свежий запах весенней зелени.
Хион задумчиво изучал документы, не обращая внимания на светлеющее за окном небо. Лишь изредка он поднимал чашку ароматного травяного чая, но его прямая поза оставалась неизменной уже два часа.
С глубоким вздохом перевернув еще одну страницу, он услышал, как без стука распахнулась большая деревянная дверь.
— Опять ты здесь? — спросил вошедший Хейвен с не менее серьезным выражением лица, чем у Хиона.
Он лишь мельком взглянул на вошедшего и снова уткнулся взглядом в документы. В последние несколько дней привычной картиной для Хейвена была темная макушка Хиона вместо его милой улыбки с ямочкой на щеке.
Хейвен, размышляя, не показалось ли ему, что Хион изменился в последнее время, поставил принесенную тарелку с сэндвичами на стол.
Привезти Хиона в Баситрокс было хорошей идеей. Хейвен уговорил его переехать сюда, предложив перемирие. И вскоре после этого полностью раскрыл свое существование общественности.
Когда граждане Баситрокса узнали, о существовании сына у премьер-министра, о котором они даже не подозревали, и который изучал политическую дипломатию и помогал отцу в работе, реакция была разной. Большинство обрадовались, увидев сына, выросшего без привилегий. Другие выразили недоверие и к премьер-министру. Однако Хейвен оставался невозмутим.
Он как никто другой знал, что все это станет трамплином для начала его политической карьеры. И в чем-то еще он был уверен: пост премьер-министра этой страны ему подходит. Пусть пока ему предстояло пройти путь от депутата, но это было его место.
Напротив, правительство Хафрокса не стало предавать огласке историю Хейвена и Хиона. Это было естественно. Они даже не узнали, что Хейвен в прошлом был тем ребенком по имени Ноа, который попал в их лабораторию.
Даже если Мак и еще два-три исследователя помнили детство Хейвена, связать того ребенка с внезапно появившимся сыном премьер-министра Баситрокса было слишком сложно.
Более того, они не смогли даже выяснить, что шпионом, засланным в их спецназ, оказался сын премьер-министра. Это было бы равносильно признанию слабости собственных вооруженных сил. В условиях близящегося перемирия это было бы явным признаком поражения Хафрокса.
«Мы не требуем многого. Только мира», — подчеркивал Ян на нескольких неофициальных встречах с представителями Хафрокса, и Хафрокс делал все возможное, чтобы перемирие выглядело как результат разумного компромисса между сторонами. Это было щедрое и одностороннее предложение Баситрокса.
Тем временем Хейвен быстро добился того, чтобы Хион стал гражданином Баситрокса. Он хотел, чтобы Хион, которому больше не нужно было жить в бегах, какое-то время спокойно отдохнул.
И, как и хотел Хейвен, первые три дня Хион не выходил из дома. Они с Хейвеном занимались сексом во всех уголках дома, спали, смотрели фильмы или принимали пенные ванны.
Со следующего дня они вдвоем гуляли поблизости, лежали на скамейке в парке под лучами солнца. Безмятежность длилась недолго, потому что Хейвен, лежа головой на коленях читающего Хиона, постоянно требовал поцелуев, но и это было по-своему счастливое время. Присутствие Хиона в поле зрения Хейвена, на расстоянии вытянутой руки, оказалось гораздо приятнее, чем он думал.
Однако, отдохнув ровно неделю, Хион начал готовиться к вступлению в правительственную службу охраны. Эта должность была доступна не только госслужащим, и она показалась ему достаточно привлекательной, так как позволяла находиться не так далеко от Хейвена.
— Хион-а, может, займешься чем-нибудь другим?
— У тебя только одна профессия?
— Я хочу заниматься только этим.
— Как насчет моего личного секс-партнера?
В тот день, когда Хион объявил о своем намерении поступить в службу охраны, они спорили несколько часов, но Хейвен изначально был обречен проиграть этот спор. Хейвен неохотно предложил достать рекомендательное письмо от премьера Яна, но Хион ответил, что сам со всем справится и чтобы тот не беспокоился.
И спустя год, Хион действительно устроился на работу самостоятельно, без участия Хейвена или Яна. Он не мог использовать свой опыт из Хафрокса, но это не имело отношения к его способностям. Хион с достоинством занял свое место и шел в ногу с остальными.
Конечно, нельзя сказать, что это произошло полностью без помощи Хейвена. Он подкинул доказательства того, что Хион постоянно жил в Баситроксе, чтобы стереть прошлое, связанное с Хафроксом, но это было все. Хион сам по себе преуспевал чрезмерно хорошо.
Именно это раздражало Хейвена.
Хейвен хотел, чтобы Хион хотя бы год, нет, хотя бы несколько месяцев просто оставался рядом с ним и отдыхал, но тот не мог сидеть сложа руки. Не давая себе передышки, он сразу же начал готовиться к поступлению на службу, прошел через жесткий отбор, добился своего и теперь даже время от времени занимал важные позиции на небольших мероприятиях.
— Меня не видишь? — спросил Хейвен, подойдя ближе с улыбкой, которая так нравилась Хиону, и прислонившись к его столу.
Хион, занятый пересмотром маршрутов передвижения для предстоящего через несколько дней графика ключевых лиц, даже не взглянул на него.
— Такое заметное лицо трудно не увидеть, — буркнул он.
Хотя за год упорной работы они приблизились к финишной черте — окончанию войны, — из-за глубоко укоренившейся истории вражды двух стран было трудно поставить точку в одночасье. Из-за этого переговоры продолжались, а у Хиона прибавлялось работы.
— Я и правда начинаю немного обижаться, — сказал Хейвен, и улыбка исчезла с его лица.
Только тогда Хион поднял голову. И правда, последние несколько дней они толком не разговаривали. Но и ему было что сказать. Отложив ручку, Хион тоже нахмурился.
— А кто не дал мне спать вчера? Кто схватил меня, вернувшегося позавчера под утро, и занимался сексом до утра? И кто раздел догола человека, который несколько дней назад уже собрался в командировку, а?