Моря здесь нет. Глава 237. Тигр (3)
<предыдущая глава || следующая глава>
Тут же возник новый вопрос: откуда у Джу Дохвы эта запись? Да еще и со столь компрометирующим содержанием.
— Я не отбирал ее. Она сама мне ее отдала, — словно прочитав мои мысли, тут же пояснил он.
Значит, Ли Юна передала ему это добровольно? Верилось с трудом, но Дохва лишь покачал телефоном:
Даже если я прослушаю, все равно ничего не смогу сделать, и, строго говоря, это меня не касалось. Неважно, какая сделка была между ними двумя, главное — узнать содержание.
Но, несмотря на мой утвердительный ответ, Джу Дохва не спешил включать запись. Он уже собирался нажать на экран, но замер и прищурил глаза. Это промедление вызвало у меня тревогу, и я нетерпеливо спросил:
— Я как-то не подумал… — протянул Дохва с явным сомнением. Медленно подняв глаза, он посмотрел на меня. Его глаза, лишенные улыбки, едва заметно сузились. — Думаю, тебе будет неприятно это слышать.
Слишком поздно он это осознал. Да и голос его звучал как-то неуверенно. Но если уж он так считал, то не стоило вообще заикаться об этой записи.
Возможно, мне и правда будет неприятно. В конце концов, там наверняка говорится о смерти этой женщины. И тем не менее, сейчас я должен был это услышать.
Плотно сжав губы, Джу Дохва опустил взгляд на телефон. Судя по тому, как он тихонько цокнул языком, до него наконец дошло, какую ошибку он совершил. Довольно запоздалая реакция. Впрочем, без лишних слов он снова включил запись. На этот раз вместо голоса мужчины, который я слышал ранее, раздался голос немолодой женщины.
— Ты неожиданно предложила поужинать вместе только для того, чтобы поговорить об этом?
— Ой, мам, ну что ты... Просто мне не по себе. Такое чувство, будто вы мне не доверяете и поэтому ничего не рассказываете... Я ведь уже взрослая, имею право знать.
Значит, там была и мать. Судя по всему, они ужинали в семейном кругу. Скорее всего, в доме Ли Юны тоже стоят глушилки, так что записать этот разговор она могла только где-нибудь в ресторане.
— О таком не стоит говорить вслух.
—Ну пожалуйста. Мне ведь интересно.
Несмотря на категоричный тон матери, Ли Юна начала канючить, словно избалованный ребенок. Она щебетала о том, что для продолжения семейного бизнеса должна знать все, что ей от любопытства по ночам не спится, ныла, как маленькая, и даже мило гнусавила.
— Я никому ни слова. Расскажите только мне по секрету. Ну пожалуйста?
То, что это была игра, было очевидно как день. Да, люди ведут себя по-разному в разных ситуациях, но этот тон в корне отличался от того, как она обычно общалась со мной. Она вела себя точно так же, как в тот день, когда я впервые встретил ее в качестве невесты Джу Дохвы.
— Ну хотя бы разочек. Все равно здесь нет лишних ушей.
После долгих уговоров женщина протяжно вздохнула.
— Дорогая, — строго одернул жену мужчина, но мать Юны лишь слегка смягчила тон:
— Хорошо, что именно ты хочешь знать?
Но, как ни странно, даже радость в голосе показалось мне наигранной. Я живо представил себе лицо Юны в этот момент. Наверняка она улыбалась бы во весь рот, а в глазах сверкали бы искорки.
— Как вы нашли... э-э, Юн Джису?
Я крепко сжал кулаки. Имя, которое я так ждал, наконец-то сорвалось с губ Ли Юны. Она и правда знает Юн Джису — не успел я осознать это, как женщина начала свой рассказ, словно делясь героическим эпосом:
— Как сказать... Наверное, сами небеса нам помогли...
История оказалась куда прозаичнее, чем я думал. Оказывается, они случайно наткнулись в море на какой-то буй, а под ним нашли ящик с припасами. Это и стало зацепкой.
— Мы установили на него маячок. И наблюдали три месяца.
— ...А почему вы сразу не поехали за ней?
— Потому что всё должно было пройти идеально.
От этих слов, брошенных ледяным, расчетливым тоном, мороз пошел по коже. Я не знал эту женщину в лицо, но уже мог представить, что она за человек.
— Настоящая охота всегда начинается с расстановки капканов.
Первоначальная нерешительность исчезла, и женщина принялась в красках описывать детали. Рассказала, что было в том ящике под буем, и как спустя три месяца они наконец высадились на остров.
— Среди вещей определенно были детские принадлежности... Но на острове не было никаких следов того, что там растили ребенка.
— Она от всего избавилась, хитрая стерва.
Я зажмурился и судорожно втянул воздух. Грудь тяжело вздымалась и опускалась. Если я не буду так дышать, мне казалось, я просто взорвусь.
— Такой кроха не смог бы уплыть один на лодке... Мы бы его точно заметили. Так что, скорее всего, ребенок мертв. Но если вдруг, чудом, выжил... Да, сейчас ему было бы примерно столько же, сколько и тебе, Юна.
Рассуждая о «чуде», она говорила так, словно ни на секунду не допускала мысли, что ребенок жив. У меня всё внутри скрутило от подступающей тошноты, когда спокойный голос Юны вдруг разрезал тишину:
Повисла мертвая тишина. Она нависла не только между тремя людьми на записи, но и между мной и Джу Дохвой. В этой оглушающей тишине, где не было слышно даже дыхания, Ли Юна заговорила снова:
— Ах... Простите. Я слишком увлеклась.
В её смешке не было ни капли веселья. Мне он показался больше похожим на издевку, но в ее следующих словах этот тон бесследно исчез:
— А как вы избавились от улик? Ну, от тела.
— Ли Юна, — строго окликнул Ли Юну отец. Это было предупреждение, чтобы она остановилась, но женщина, наоборот, снисходительно осадила мужа:
— Да ладно тебе, ребенку же интересно.
Сквозь голос послышался вздох. В отличие от жены, мужчине этот разговор явно был неприятен. И, как и ожидалось, ответила снова мать Ли Юны:
— Как-как. Просто бросили в море.
Сердце бешено колотилось. Голова горела, а кончики пальцев, наоборот, начали стремительно леденеть. Плечи затряслись, как от сильного озноба, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержаться.
— Юна, запомни хорошенько. Море скрывает все.
— А что, если председатель найдет ее?
— Как он найдет то, что поглотило море? — тихо рассмеялась женщина. Смех был негромким и элегантным, но мне он показался ужасным, словно смех самого сатаны. Однако по-настоящему ужасным было то, что она сказала следом:
— Ты ведь тоже до сих пор не нашла своего Гону.
Я отстраненно моргнул. Гону. Это имя я слышал впервые, но внезапно в голову пришел один человек. «Не может быть...» — подумал я, и в этот момент Джу Дохва тихо расставил все точки над «i»:
— Парень, с которым встречалась Юна.
Из груди вырвался судорожный вздох. В памяти всплыло серебряное кольцо, которое Ли Юна всегда носила не снимая. Жених Ли Юны, которого, как говорили, уже нет в живых. Имя того, кого семья Ли Юны довела до самоубийства, было Гону.
Смешок, больше похожий на выдох, принадлежал Ли Юне. Она хихикнула еще пару раз, а затем произнесла до жути ровным, безжизненным голосом:
— И правда, я ведь тоже до сих пор не нашла его.
По спине пробежали мурашки. Сколько же эмоций ей пришлось убить в себе, чтобы сказать это, со сколькими вещами смириться — я даже не смел себе этого представить.
— Раз поняла, больше не интересуйся этим, — твердо и холодно оборвала разговор женщина. Словно вся ее снисходительность до этого была лишь фарсом. Затем произнесла донельзя ледяным тоном. — И не делай глупостей. Даже не думай соваться на этот остров. Думаешь, я не знаю, что ты в последнее время по-тихому уводишь телохранителей?
— И копию того письма лучше уничтожь.
Но ведь я отправился на остров искать Юн Джису — и встретил там Ли Юну. Выходит, ее мать так и не узнала, что она туда ездила? Пока я размышлял об этом, женщина произнесла то, что помогло определить время разговора:
— Лучше позаботься о Сахэ. Все равно путь до моря закрыт, и какое-то время на остров тебе не попасть. Говорят, кукла, с которой он играл, пропала, так что в такое время ты должна быть рядом с ним.
Это было время, когда движение поездов приостановили. То самое время, когда я сбежал от Джу Дохвы и прятался в переулках.
Значит, этот разговор состоялся до нашей встречи с Юной на острове.
«Успокойся. Я здесь просто для того, чтобы кое-что расследовать».
«Хочу узнать о человеке, который здесь жил. У меня личный интерес».
Теперь я был уверен. Значит, Ли Юна в тот день уже все знала. И то, что ее родители убили Юн Джису, и, возможно, даже то, что я — ребенок Юн Джису.
Вот почему она показала мне письмо и вот почему заботилась обо мне.