Коррекция. Глава 16
< предыдущая глава || следующая глава >
Чонмину хотелось огрызнуться: «Что за ерунду ты несёшь? С чего бы мне плакать?», но с ресниц сорвалась слеза, и все слова застряли в горле.
— Ха, не плачьте, сонбэ, — с ошарашенным видом произнёс Ким Джухван.
Но стоило Чонмину осознать, что он плачет, как слёзы хлынули не переставая.
Брови Ким Джухвана резко сошлись на переносице. Он сжал руку, державшую Чонмина, потащил его в угол и с силой впечатал в стену.
— Вы же не запечатлены с ним. Что вы так горько рыдаете? Сонбэ, вы что, омега? Потеряли своего альфу?! Это была всего лишь безответная влюблённость. Ни тело, ни тем более душа так и не стали едины. Да и была ли это любовь? Инфантильное заблуждение, от которого ещё молоком пахнет, вот и всё. Плакать из-за такой малости… не смешно ли?
Слова Ким Джухвана не доходили до сознания Чонмина. Ему было невыносимо горько и больно от того, что теперь всему конец. А у него самого не хватит смелости разрушить эту помолвку. Да и права такого у него нет.
Чонмин плакал, как ребёнок. Его горе и боль были настолько пронзительными, что Ким Джухван ощутил острое желание схватить его за горло и задушить. Ярость, поднимавшаяся из самых глубин души, грозила поглотить его. Он достал из кармана маленький бумажный пакетик, разорвал его зубами и вытряхнул содержимое на ладонь. Три таблетки.
Затем он схватил рыдающего Чонмина за грудки и прижал предплечьем к стене.
Джухван засунул таблетки ему в рот и зажал его рукой. От резкого, холодящего ощущения в горле плач Чонмина прекратился. Он отчаянно забился, пытаясь оттолкнуть Джухвана, но тот лишь сильнее вдавил его в стену.
— Успокойтесь, сонбэ. Это подарок на день рождения. Препарат, ускоряющий пробуждение. Он прошёл клинические испытания за границей, эффективность — 99 процентов. Достать его — всё равно что звезду с неба сорвать, но я раздобыл его для вас. Глотайте.
Услышав слова Джухвана, Чонмин широко распахнул глаза. А затем крепко зажмурился. Ещё одна слеза скатилась по щеке, и он проглотил таблетки.
— Хороший мальчик, Шин Чонмин.
Джухван убрал руку ото рта Чонмина и осторожно провёл ладонью по его спине. Чонмин молча смотрел на него.
— Не смотрите так. Я же сказал, это подарок на день рождения. И, по-моему, он куда ценнее тех колец, которыми они там сейчас обмениваются.
В ответ Ким Джухван потёр подбородок, делая вид, что размышляет.
— Задумал, говорите. Хм-м. Вы мне очень нравитесь, сонбэ.
— Что ж, можете не верить. Мои чувства от этого никуда не денутся.
— И какая связь между твоей симпатией ко мне и этим стимулятором пробуждения?
— Я бы хотел, чтобы вы стали омегой. И это чистое, искреннее желание, без всякого сексуального подтекста.
— Ровно через две недели у вас начнётся лихорадка пробуждения. Будьте готовы. Готовы стать омегой или, если небеса окажутся жестоки, может, и альфой.
Ким Джухван махнул рукой на прощание и направился в зал, где вовсю шла церемония помолвки. Как только он скрылся из виду, Чонмин осел на пол. Жжение в пищеводе не проходило, и он схватился за горло.
Неужели… это правда… возможно?.. Но даже если я пробужусь сейчас… для кого всё это?
Чонмин снова вытер набежавшие слёзы. Он больше не мог здесь оставаться. Слишком тяжело на душе… Поднявшись с пола, он в одиночестве направился домой.
Прошла неделя с тех пор, как он принял этот то ли стимулятор пробуждения, то ли ещё что. Никаких изменений в теле Чонмина не происходило. Конечно, Ким Джухван говорил про две недели, но хоть какие-то симптомы к этому времени уже должны были появиться. Чонмин начал подозревать, что его просто обманули.
Он решил, что если и через две недели ничего не случится, он убьёт Ким Джухвана, и с этой мыслью вышел из ванной.
С первого этажа доносился шум. Сейчас в доме были только Чонмин и три помощницы по хозяйству. Причина была в том, что семьи Ю Шину и Чонмина, благополучно отметив помолвку, договорились сегодня поужинать вместе.
Чонмин тоже должен был присутствовать, но у него не хватило бы сил сидеть там с улыбкой на лице, поэтому он сослался на плохое самочувствие и остался дома. Семья уехала около двух часов назад… Для их возвращения было ещё слишком рано.
Однако голоса снизу не принадлежали чужакам, а, наоборот, они были до боли знакомы. Он слышал голос Ёнмина, голоса матери и отца, а в разговоре упоминалось имя Ю Шину. Чонмин поспешил на первый этаж.
— Ёнмин-а, успокойся, прошу тебя!
— Вы думаете, я могу сейчас успокоиться?! — Ёнмин орал во всё горло. Но содержание его криков было странным.
Чонмин быстро сбежал по лестнице и схватил за руку растерянную мать.
— Чонмин-а… что же делать… — Мать вцепилась в его руку. Чонмин оглядел гостиную. Отец сидел на диване и лишь вздыхал, а Ёнмин кричал на Шину. Шину же стоял, как преступник, низко опустив голову, и не мог вымолвить ни слова. К тому же, на полу расплывалось мокрое пятно. Ю Шину плакал.
— Хён, это мошенничество, а не брак! Ты понимаешь?!
— У меня и в мыслях не было ничего подобного! Я сам не знал! Прошу, поверь мне!
На этот раз Ёнмин схватил диванную подушку и швырнул её в Шину. Чонмин поспешил остановить его.
— Ёнмин-а, успокойся. Что случилось?
— А, Чонмин-а! Чонмин-а, послушай меня! Этот хён оказался настоящим обманщиком!
Ёнмин с возмущением ткнул пальцем в Шину. Чонмин перевёл взгляд с лица Шину на Ёнмина и обратно.
— О чём ты? Что за бред ты несёшь?
— Ты же знаешь, да? Я хочу ребёнка. Я хочу ребёнка-альфу.
Знаю. Но ты хочешь ребёнка не потому, что любишь детей. Ты хочешь похвастаться перед всеми, что ты — омега, родивший альфу. Ведь ты считаешь это высшей честью для омеги, — пронеслось у Чонмина в голове.
— Мы с хёном встречались, и у нас несколько раз был узел! И течку мы провели вместе! Но я никак не мог забеременеть. Поэтому мы пошли вместе сдать анализы. Сегодня пришли результаты, и… Ха-ха, у хёна азооспермия! Бесплодие! У него нет семени! Он обманул меня и собирался жениться!
Невероятно. У Шину бесплодие… Чонмин посмотрел на него. На лице Шину было отчаяние. Лицо человека, потерявшего весь мир… И это было естественно. Ведь он альфа. Альфа, у которого отцовский инстинкт так же силён, как материнский, и чьё желание оставить потомство сильнее, чем у омеги. И такой альфа не может иметь детей…
— Может, результаты анализов ошибочны? — спросил Чонмин, стараясь говорить как можно спокойнее. Ему казалось, что если и он сейчас сорвётся, Шину будет ещё больнее. — Вы проверялись где-нибудь ещё? Проверьтесь снова. Это может быть ошибка.
— На всякий случай мы проверились в трёх разных местах. И везде один и тот же результат. Что теперь, за границу ехать?
— В общем, так, Шину-хён, на этом мы закончим. Давай снова будем просто как братья. Я прощаю тебя только из-за всего хорошего, что между нами было. И помолвку нашу считай недействительной.
— Ёнмин-а, выслушай меня. Это не такая простая проблема… Я не хочу так с тобой расставаться.
— Прости, но я как раз хочу. Я хочу иметь детей. А поскольку это твой… дефект… ты уж позаботься, чтобы обо мне не пошли дурные слухи, ладно. Ты же понимаешь, что должен это сделать? Это ведь элементарная порядочность, так?
Слова Ёнмина были холодны и безжалостны. Шину больше не пытался его удержать. Вместо него это сделал Чонмин, но Ёнмин отшвырнул его руку и ушёл на второй этаж.
Отец, вздохнув, удалился в спальню. Мать похлопала Чонмина по плечу, прошептав, чтобы он утешил Шину, и тоже ушла. В гостиной остались только двое. Шин Чонмин и Ю Шину.
— …Да, в порядке. Свидетелем какого позора ты стал… Чонмин… перед тобой…
Ложь… Ты же плакал. Ты не в порядке… Ты ведь знал, как сильно Ёнмин хочет ребёнка… А ты, хён, наверняка хотел подарить ему этого ребёнка ещё сильнее… И я знаю, как тебе больно от того, что ты не можешь этого сделать… Какой же ты, к чёрту в порядке.
Чонмин шагнул вперёд и крепко обнял Шину. Он гладил его по спине, по голове.
— Хён… всё хорошо. Ёнмин сейчас в шоке, вот и говорит такое. Пройдёт немного времени, и он вернётся к тебе. Просто дай ему немного времени.
Не успел Чонмин договорить, как Шину сам обнял его в ответ. Он уронил голову ему на плечо и зарыдал, сотрясаясь всем телом.
— Чонмин-а… мне так жаль… перед Ёнмином. Я не знаю, что делать. Я должен его отпустить, но я не могу… не могу его отпустить…
Хён, я знаю это чувство лучше, чем кто-либо… Ведь сколько лет я смотрел на тебя… столько же и ты смотрел на Ёнмина. Это чувство, когда не можешь легко отпустить… я хорошо его знаю, хён…
Чонмин больше ничего не говорил. Он лишь крепче обнимал его, молясь, чтобы всё это оказалось сном.