Русский поэтариат и Французское сопротивление

Полагаю, лучшим проводником в эту историю для нас будет Дувид Меерович Фиксман, более известный как Довид Кнут — очень, очень хороший еврейский мальчик, родившийся в степях Бессарабии. Образованный и воспитанный юноша, он уже в 14 лет публикуется в региональных газетах "Бессарабия", "Бессарабский вестник", а к 18 годам уже высылает свои стихи (ну разумеется!) и малую прозу в журнал "Новая Мысль". Более того, именно в редакции этого издания молодой Фиксман зарабатывает свои первые деньги.

Возможно, из еврейского интеллигента получился бы образцовый советский гражданин, но Белая Россия ушла из Бессарабии, не оставив после себя России Красной — теперь иудейская чета проживала на территории Румынии, чей народ известен своим местечковым этнонационализмом и антисемитизмом. Возвращаться в охваченную Гражданской войной страну было опасно, особенно если учесть, что путь в неё пролегал через Украину, где уже тогда бесчинствовали петлюровцы и прочие предтечи Холокоста. Именно поэтому было принято решение эмигрировать в Париж.

Во Франции Довида ожидала славная жизнь: он курировал успешные культурные мероприятия (знаменитая "Выставка тринадцати"), участвовал в деятельности "Гатарапака", "Зелёной лампы", умудрялся публиковать некоторые свои стихи в СССР, принимал многочисленные хвальбы от Ходасевича, Мережковского и многих других знаковых творцов своего времени. Но, как известно, ничто не вечно под Луной.

В 1940 году немецкий блицкриг сметает французскую армию, в которую был мобилизован Довид Кнут; вместе с семьёй он сбегает в Вишистскую Францию, в Тулузу, где оказывается в кругу организаторов "Еврейской Армии" — не только одного из самых эффективных партизанских движений в Западной Европе, но и невольной фабрикой кадров для будущего МОССАДА. Тем не менее, тут повествование рассыпается, превращаясь в грибницу переплетённых между собой героических биографий.

Уже в конце злосчастного сорокового года в подвале, что очень символично, Музея Человека (человек, спешу напомнить — порочное чудо) двое русских поэтариев дали пассионарный толчок для многих тысяч бойцов по всей Франции. Борис Вильде — русский поэт и лингвист, выходец из православной петербуржской семьи, друг таких ярких фигур, как Фердинанд Лот и Андре Жид (иронично), имевший прямое отношение к журналу "Путь", именовавшим себя не иначе, чем "орган русской религиозной мысли". Анатолий Левицкий — антрополог, уважаемый учёный, знакомивший европейскую аудиторию с традициями и укладом жизни коренных народов России. Будучи дуэтом партизан из академической среды, они воспользовались инфраструктурой уже упомянутого музея и организовали в нём подпольную типографию, из-под станков которой родилась легендарная газета "Сопротивляйся!", давшая название всему движению Французского Сопротивления. Мало того, что движение вобрало в себя самых смелых и неравнодушных к судьбам родины и мира французов, оно стало центром консолидации белоэмигрантов и советских левых, которые всего-то пару-тройку лет назад могли сражаться друг с другом на фронтах Гражданской войны в Испании, а некоторые из них, что постарше, вовсе могли схлестнуться на родной земле. Если со вторыми всё предельно ясно, то судьба первых гораздо интереснее: целую декаду они уповали на нацистов как на силу, которая сметёт большевиков и вернёт исконную Россию. Теперь же, познакомившись с прелестью нахождения под оккупацией Третьего Рейха, вчерашние булкохрусты стали сменовеховцами. И доказательством этим служит не только сам тот факт, что правые монархисты и антикоммунисты объединялись с интернационалистами в рамках противостояния нацизму, но и некий "Союз Русских патриотов": третьего октября 43-го года такое отделение Сопротивления было учреждено Коммунистической (!!!) партией Франции. После освобождения государства организация была переименована в "Союз Советских патриотов", а уже после окончания войны её членом начали массово выдавать советские паспорта. Помимо русских консерваторов, на призыв сопротивляться ответили и французские националисты из Республики Виши: пускай они и поддерживали антисемитский и милитаристический курс новообразованного государства, у них никак не получалось смириться с гегемонией Рейха и положением прогерманских коллаборационистов. Таким образом их национальная гордость нашла себе применение в формировании "вишисто-Сопротивления", подрывающего марионеточные связи между Германией и Виши. К сожалению, все перечисленные плоды своего подвига ни Борис Вильде, ни Анатолий Левицкий не вкусили — в марте 1941-го года, ещё до нападения Гитлера на СССР, они были арестованы Гестапо; спустя почти что год заключения и пыток, 23-го февраля (ещё одна говорящая дата) 1942-го, они были расстреляны.

Но другие русские поэтарии готовы были продолжать борьбу. Поэтесса и начинающий драматург Ариадна Александровна Скрябина (да-да, дочь того самого великого композитора) под псевдонимом "Регина" активно портила жизнь петеновцам (вишистская охранота) и немецким захватчикам, будучи выдающейся боевой сестрой как в Союзе Русских патриотов, так и в Еврейской армии, в которой она состояла, кстати говоря, вместе со своим мужем Дувидом Фиксманом. Да, мы снова возвращаемся к господину, товарищу и месье Кнуту, ради которого, нельзя не отметить, Ариадна приняла гиюр и стала носить имя "Сарра". В годы своего совместного, семейного противостояния режиму, они печатают ещё один программный для Сопротивления манифест — "Que faire?". В переводе на русский язык это буквально означает: "Что делать?" — и отсылает к magnum opus Чернышевского. Манифест подробно описывал вооружённые методы борьбы с нацистами и призывал к реализации оных, что особенно было актуально в самые горячие годы войны. Погибла Сарра Кнут так, как это достойно бравой русской жены — в перестрелке с ментами, поджидавших её с молодым любовником-революционером (про это ещё напишем отдельно в менее праздничный день) на конспиративной квартире.

Собственно, после гибели жены Довид Кнут более не смог написать ни единого стиха. "Тысячелетний" Рейх умер, просуществовав 12 лет, из ниоткуда появился (не по воле Яхве, но по воле ООН) Израиль — вдовец, которому уже нечего было терять, решил начать жизнь с чистого лица в новом еврейском государстве. Только вот ничего интересного из-под его пера уже не выходило: он был редактором самых первых постоянных изданий на иврите и писал книги об истории Еврейской Армии, остальное время посвящая семье, которую завёл заново. А ничего большего от него уже и не требовалось — Победа уже достигнута.

Довид Кнут скончался в Тель-Авиве от рака мозга; Борис Вильде и Анатолий Левицкий посмертно получили Орден Великой Отечественной войны I степени; остальные русские поэтарии, пережившие годы оккупации, перебрались в СССР или пополнили ряды "Союза советских граждан Франции" — вклад был сделан. История свершена.

Господин Бездна поздравляет с Днём Великой Победы, специально для Поэтарки