Одинокое животное
Дедушке Тиллю Линдеманну исполнилось 63 года. Не юбилей, конечно, но довольно приятная дата, в которую было бы неплохо вспомнить, как сильно немецкий певец и поэт отпечатался в современной русской культуре.
Московский Чермет
10 июля в Москве в баре Peak Sound прошёл андерграундный блэк-метал фестиваль "Substrat", где выступили группы Vėlinės Ezaguli, Faded Colors и Безликий Балаган.
Корсиканское чудовище
Одна из черт, которая отличает подлинного «аристократа духа» в наш мещанский век — уважение к врагу, признание его заслуг и, возможно, даже его влияние на формирование нашей собственной идентичности. Ведь нас нисколько не умаляет, а даже напротив, возвышает сознание равной или превосходящей силы, из столкновения с которой мы, к тому же, вышли победителями. Ещё Гомер, будучи греком, мог позволить себе воспевать троянца Гектора и осуждать надругательство Ахиллеса над телом павшего. А мы тем временем предпочитаем тревожить великих мертвецов своими мелкими колкостями.
Пруссачество и мистицизм
Восточная Европа славится не только культурой дискуссии, уровень которой растёт день ото дня — прежде всего, это больше, чем географическая область, это особое мироощущение. Заброшенность, обречённость, причудливый плавильный котёл всех религий, идеологий и культур — список ассоциаций можно продолжать ещё очень долго, но сходу можно подметить во всех этих характеристиках их взаимную противоречивость.
Де Сад: создатель вселенной насилия
В гостях у великана, людоеда Минского, Жюльетт (сестра Жюстины из «Злоключений добродетели») знакомится с движущимися столами и стульями — мебелью из женских тел, употребляемой Минским. Столы ползают, многими женскими попами подставляют себя под тарелки с горячими кушаньями, стулья подползают под гостей. Минский, людоед и обжора, выпивает зараз до тридцати бутылок бургундского. Минский — воплощение Зла, абсолютного и безусловного в своей абсолютности. Многие персонажи книг де Сада есть персонификации Зла. Широкая публика допускает ошибку, веря в то, что книги де Сада — о сексе. Это книги о власти. Те, кто ожидает необыкновенных порнографических сцен у де Сада, не встретит в них ни одной. Зато найдет неисчислимые сцены насилия...
Сталин и Демьян
Внимание, поэтарии! От этой статьи больно станет и красным, и белым, и даже красно-белым. Простите, господа, товарищи и госпотоварищи, но иначе не вариант, — давайте познавать историю через боль! Нет, не через боль-шевизм, а просто через боль.
KANYE WEST — бессмертный монстр
Изначально в жизни каждого доброго творческого мальчишки однажды наступает момент осознания того, что он никогда не сможет добиться истинного мастерства, желаемого величия и настоящего признания своих трудов, не встав при этом на тяжкий (но такой обольстительный!) путь ужасного злодея.
Декадентская контрацепция
Поэтарий, вынужденный и служить прекрасному благодаря творчеству, и выживать в капиталистической системе посредством тяжкого труда, всегда ищет достойного отдыха. В этом ему помогает высокохудожественный декадентский шик: томное распитие хорошего алкоголя или разнузданное вливание в себя спиртячки-синячки-бухачки, меланхоличный покур сигаретки или осуждаемые нами заигрывания с запрещёнными веществами. Но не изобрело ещё человечество развлечения лучше, чем секс.
Не заметить слона в комнате
Издалека этот авторский мир может казаться абсурдным, требующим чуть ли не эзотерического постижения (эзотерического в духе не Кастанеды или Кроули, а, скорее русских скопцов с их радениями, адамитов, юродивых всех времён и народов, когда непонятно, пророк перед тобой или паяц).
Мелкий Бес
В этом романе соединена вся ненависть и социальная безысходность русского общества в кризисное время, внегородская суматоха и кутерьма, помноженная бесчисленное количество раз на животную злобу, глупость, недостаток ума и человечных личностных качеств. Весь дотошный реализм плавно, незаметно переходит и крепко спаивается с гротескной трагикомедией, подкреплённой мистически страшной сказкой, которая решительным образом воздействует на читателя и заставляет даже задуматься о том, что вокруг не так всё плохо, как казалось до этого.