О любви

Колдую я достаточно заурядно, никогда до нынешнего момента я бы не осмелилась назвать это колдовством. Текст забирает многое из пупка, нити сложных болезненных ощущений вроде потихоньку, буква за буквой, выползают наружу и остаются пылиться в заметках. Но этого недостаточно.
Это стало ясно тогда, когда цикл пинга пошел по второму кругу. Я снова мучаюсь и жду, когда он объявится, чтобы причинить мне боль. Можно было бы сказать: дело в классическом женском мазохизме. Здесь другое. Когда начинаешь терять себя в рутине монотонных действий, заезженных ощущений, или — полного отсутствия какой-либо полноты жизни, — хочется снова увидеть себя. А я себя видела с ним. Да, голодала как последняя вокзальная собака: без любви, денег и признания. Но учили ли жить иначе? А кого вообще учили?
Перебираю напечатанные на машинке заметки, — там его стихи. На редкость удивительные. Не постесняюсь сказать, я восторгалась его несколькими памфлетами.
Кухни, самокрутки, семейная жизнь, — моя жизнь теперь идет от обратного. Ирония? Естественно. Я из вуза планирую в колледж, с хорошей работы — в повальную бедность. С любовью также.
Никогда бы не подумала… И это тоже фальшь. А могут ли выражения: «Я бы никогда не подумала» и «Лучше чем с ним, мне не было ни с кем» не казаться такими жалкими и беспомощными?
Именно от этой жалости мне пылью злоба застилает глаза. Я думаю, что не было ни одной открытой вспышки гнева с того момента, потому то я и побежала колдовать. Собирать его подарки в кучку, заговаривать молоток и колотить гипсовый бюстик в 12 часов ночи в полнолуние. Смеетесь?.. А я всерьез заклинала острие ржавого уже инструмента.
Полегчало лишь слегка, будто я еще не расправилась с этим полностью. Буквы, ритуалы и катарсис, — в несколько подходов я с ним расправлюсь.
В чудной книге Ерофеева «Русская красавица» главная героиня голышом бежала от костра по полю до берега реки. И этот путь она проделывала трижды на глазах у изумленных уркаганов, не осознающих всю инфернальную шизофрению момента. На третий раз она уже бежала с мыслью: «Либо сейчас умру, либо все изменится раз и навсегда». И бег ее этот, осока, щекочущая голые икры, — все это в миг становилось огромным бушующим зверем. Природой.
Пробежаться что ли?