Авраамов узел

Возможно ли спутать любовь с выгодой, даже когда речь идет о Боге? Да. Бывает, мы говорим, что любим, но на деле просто привязываемся к тому хорошему, что от этой любви получаем. Это как если бы человек сказал, что обожает океан, но при этом ни разу не смотрел на закат над водой, а только ловил в нем рыбу и радовался улову. Рыба - это прекрасно, рыба - это жизнь. Только океан - это не рыба. И когда рыба перестает ловиться, человек начинает злиться на океан. Ему кажется, что океан его предал. А океан просто остался собой. Огромным, глубоким, непостижимым и не предназначенным для того, чтобы круглосуточно кормить рыбака.

С Авраамом случилось то же самое, только в тысячу раз страшнее. Бог дал ему сына. Он дал ему обещание, смысл жизни, осуществление всех молитв. Исаак был доказательством того, что Бог слышит, что Он добр. И вот Бог говорит: отдай. Верни Мне Мое обещание. Зарежь его как ягненка и сожги на алтаре. Тихий ужас. И Авраам идет и не торгуется, не предлагает обойтись козлом. Молча собирает дрова и идет три дня на то место, где должен похоронить свою надежду, свой смысл жизни, свое осуществление всех молитв.

Почему он это делает? Он жестокий фанатик? Или верит в то, что в последнюю секунду что-то изменится? Текст не дает нам права думать, что Авраам знал развязку. Он шел в неизвестность. В этом весь ужас и все величие этой истории. Авраам перестал измерять Бога пользой. Исаак был для него дороже жизни. Бог оказался дороже Исаака. Просто потому, что Он - это Он. Авраам перешел ту грань, за которой отношения с Богом уже не нуждаются в оправдании через блага. Ему не нужно, чтобы Бог что-то для него делал, чтобы признавать Его Богом.

Мы живем иначе. Мы часто на страже своих дивидендов. Ведем учет: сегодня Бог помог, значит Он хороший, сегодня промолчал, значит что-то тут не так. Мы можем не замечать, как превращаем Творца в приложение к собственной жизни. Он как бы существует для того, чтобы нам было хорошо, тепло, сытно и не страшно. И это кажется само собой разумеющимся. А зачем еще нужен Бог, если не для этого? Но именно в этой точке и происходит подмена. Бог перестает быть Тем, Кому мы служим. Становится Тем, Кто служит нам. Мы ставим Его на зарплату из наших свечек и поклонов и обижаемся, если Он не отрабатывает.

Авраам ломает эту схему самым радикальным способом из возможных. Он поднимает нож над своим счастьем, над своим будущим, над смыслом своего имени (отец множества) и тем самым говорит: Ты не обязан мне ничего давать. Если Ты дал, то благодарю. Если взял, то благословен Ты. Я не торгуюсь с Тобой. Я не требую от Тебя отчета. Ты - не средство для моей спокойной старости. Ты - Тот, ради Кого я вышел из своей земли и пошел в пустоту. И если сейчас Ты зовешь меня в пустоту снова, то я пойду.

Это невозможно объяснить логикой выгоды. В этой системе координат Авраам - полный безумец, который убивает собственное будущее за просто так, без гарантий. Но именно этот отказ от гарантий и делает его отцом всех верующих. Потому что вера начинается ровно там, где заканчивается калькулятор. Там, где человек перестает спрашивать «а что мне за это будет?». Там, где он говорит Богу «Ты» не потому, что у Него есть ресурсы, а просто потому, что Он есть.

В нашей обычной жизни это выглядит не так драматично, как на горе Мориа, но суть та же. Это момент, когда ты продолжаешь молиться, хотя болезнь не отступает. Когда ты продолжаешь благодарить, хотя деньги кончились. Когда ты говоришь «да будет воля Твоя» не сквозь зубы, а действительно вверяешь себя. Может показаться, что все это мазохизм и отрицание боли. Нет, это согласие на то, что Ты, Боже, не обязан мне нравиться и не обязан меня спасать, но я все равно буду с Тобой. Потому что без Тебя мне некуда идти, даже если с Тобой иногда так страшно.

И вот здесь происходит чудо, которого Авраам не ждал. Бог останавливает его руку. Потому, что теперь между ними уже не сделку можно заключать, а завет. Теперь Авраам знает Бога, а не просто пользуется Его услугами. И овна, запутавшегося в кустах, он получает не как зарплату за послушание, а как дар. Дар - это всегда неожиданно. На зарплату ты имеешь право. Дар можно только принять с удивлением.

Нам очень трудно выйти из режима зарплаты. Мы все время хотим заслужить и заработать. Нам кажется, что если мы будем хорошо себя вести, Бог обязан нас благословить. А если мы страдаем, то значит, мы плохо себя вели. Это самая удобная и самая ложная «религия» в мире. Потому что она ставит Бога в положение бухгалтера, а человека в положение должника. Но настоящий Бог - не бухгалтер. Он Отец. А с отцом можно просто быть. Не за еду, не за подарки, не за обещания. Просто быть. И когда человеку удается хотя бы на минуту вынырнуть из этого бесконечного учета, он вдруг замечает, что небо над ним никуда не делось. Оно было все это время. Просто раньше он смотрел под ноги и искал, что бы еще положить в корзину.