Ирландско-американское исследование заново определяет пространственный смысл инклюзии
Представьте: в обычной школе есть несколько классов, предназначенных специально для детей с аутизмом. Большую часть времени эти дети занимаются в своем «специальном классе», иногда заходят в обычные классы, на площадку или в другие общие пространства.
По привычной логике — это инклюзия или сегрегация?
Многие ответят сразу: раз детей выделили в отдельный класс, значит, это не инклюзия. Позиция Конвенции ООН о правах инвалидов тоже однозначна: все дети должны учиться вместе в общей системе образования, а разделение по категориям расстройств здоровья само по себе несет оттенок исключения.
Однако исследование, опубликованное в 2026 году в European Journal of Special Needs Education, предлагает другой взгляд. Команда ученых из Центра инклюзивного образования Дублинского городского университета (DCU) и Университета штата Аризона сделала то, что до них делали редко: они напрямую спросили самих детей с аутизмом, которые учатся в специальных классах, что они на самом деле переживают в школе.
Результат оказался неожиданным: большинство этих детей не чувствуют себя исключенными. Они ощущают связанную, проницаемую и безопасную сеть отношений.
Чтобы это понять, нужны «пространственные очки»
Теоретическая рамка исследования опирается на концепцию «концентрических пространств» (concentric spatial theory). Изначально ее предложил знаменитый французский антрополог Клод Леви-Стросс, а позже ирландский исследователь Пол Даунис, широко известный как международный эксперт в области социального включения и инклюзивного образования, перенес ее в область своих научно-практических интересов.
Ученые рассматривают концентрическое пространство и диаметральное пространство (diametric space) как два совершенно разных способа его организации.
Диаметральное пространство — две стороны одной разделяющей стены. Здесь — «мы», там — «они». Граница жесткая, взаимодействие блокировано. Традиционно мы считаем нахождение ребенка с особенностями в обычном классе инклюзией, а если он обучается в специальном классе, мы говорим о сегрегации или эксклюзии (исключении). Это и есть диаметральное мышление.
Концентрическое же пространство подобно кругам от брошенного в воду камня. Есть общий центр (например, школьное сообщество), но вокруг него слоями разворачиваются разные пространства, между которыми есть проходы, перекрытия, взаимопроникновения. То, что ты находишься в одном из кругов, не означает, что ты отрезан от остальных.
Если посмотреть на школу через концентрическую оптику, она перестает быть однородным пространством, где «инклюзия — это когда все смешаны в одном месте». Она превращается в созвездие микро-пространств, у каждого из которых свой ритм, функции и плотность отношений, но между ними возможны взаимодействие и связь.
Исследование использовало партиципативные методы: детям с аутизмом в Ирландии и США дали возможность описать своими словами нейротипичных сверстников, взрослых и игровую среду в школе. Из этих описаний исследователи выделили несколько ключевых сигналов.
Во-первых, границы специального класса «проницаемы». Дети рассказывают, когда они идут в обычный класс, когда находятся в общих зонах вместе с другими детьми, когда возвращаются в свою комнату. Специальный класс — не закрытая «коробка», а база, у которой есть двери и переходы.
Во-вторых, поддержка взрослых имеет значение. В описаниях детей часто звучит: «учитель мне помогает», «кто-то появляется, когда мне нужно». Чувство эмоциональной безопасности создается не столько физическим местом, сколько наличием надежного человека в этом месте.
В-третьих, связи со сверстниками не исчезают из-за раздельного обучения. Дети вспоминают друзей, с которыми познакомились в других ситуациях, или отношения, сложившиеся внутри специального класса. Эти связи пересекают границы физических пространств.
Вывод исследования звучит прямо: эти дети, в основном, переживают школу через концентрические пространственные отношения с проницаемыми границами, эмоциональной безопасностью, поддержкой взрослых и связями со сверстниками. Это, однако, не означает, что «раздельное обучение — это хорошо». Сами исследователи прекрасно понимают, что разделение по категориям нарушений нейроразвития несет серьезные проблемы, в том числе — наклеивание ярлыков. Но исследование ставит более тонкий вопрос:
Когда мы критикуем сегрегацию, что именно мы критикуем?
Если мы критикуем только то, что ребенок не в обычном классе, мы можем упустить нечто более важное: есть ли у этого ребенка в школе чувство связи, безопасности, ощущение, что его видят. Ребенок, который весь день просидел в обычном классе, но с ним никто не заговорил, и ребенок в специальном классе, у которого каждый день есть доверенный учитель и взаимодействие со сверстниками из других пространств — какой из них более включен?
Концентрическая теория дает ответ: инклюзия — это не бинарный выбор физического местоположения, а плотность и качество значимых связей. Школу не следует представлять как единый универсум, где все обязаны одновременно и в одном месте делать одно и то же (исследователи называют это недифференцированным инклюзионизмом). Ее стоит переосмыслить как созвездие множества микро-пространств, между которыми дети движутся, останавливаются, соединяются.
Голос, который часто не слышат
У этого исследования есть еще один методологический прорыв: оно поставило в центр детский взгляд. В исследованиях инклюзивного образования голоса детей из специальных классов долго оставались неуслышанными. Мы обсуждаем, где они должны быть, но редко спрашиваем, что они на самом деле чувствуют.
Выборка взята из двух конкретных контекстов — Ирландии и США — и ее нельзя напрямую переносить на все страны. Но главный вывод стоит иметь в виду: ребенок в специальном классе не обязательно исключен; ребенок в обычном классе не обязательно включен. Смотреть нужно на пространство отношений, эмоций, связей.
Children’s experiences of inclusion through a concentric spatial lens: evidence from autism-specific classes in Ireland and the United States. European Journal of Special Needs Education, 2026.