
В исследовании австралийских ученых, опубликованном в Med в сентябре 2026 года, рассматривались черты поведения детей в возрасте 2 и 4 года, а также то, как они коррелируют с пренатальным воздействием распространенной добавки к пластику DEHP.

Диагностика расстройств аутистического спектра по-прежнему в значительной степени основана на наблюдении за поведением ребенка. Специалист оценивает, как ребенок общается, реагирует на окружающих, играет, использует жесты и речь, а также присутствуют ли у него повторяющиеся или стереотипные действия.
Ирландско-американское исследование заново определяет пространственный смысл инклюзии

В клинике это выглядит почти привычно. Шестилетний мальчик с расстройством аутистического спектра, синдромом Лэмб–Шаффер и СДВГ получает очень низкую дозу рисперидона из-за раздражительности, агрессии и самоповреждений. Вместо ожидаемого улучшения у него резко нарастает возбуждение, усиливается гиперактивность, самоповреждения, появляются бессонница и эмоциональные вспышки. Препарат отменяют — симптомы возвращаются к исходному уровню. Затем ребенка переводят на арипипразол, и раздражительность с самоповреждениями заметно снижаются без повторного возбуждения.

В интервью на портале «Милосердие», с которым мы уже знакомили наших подписчиков, большой друг Центра проблем аутизма и постоянный участник наших международных конференций кандидат биологических наук Екатерина Трифонова из Института цитологии и генетики СО РАН подробно объясняет, почему генетика — это ключ к пониманию аутизма, но ключ непростой.

Окситоцин давно известен как «гормон любви» и социальной связи. Но у него есть менее известный брат-близнец — вазопрессин. Исследование, опубликованное в марте 2026 года в журнале Autism Research, показало: именно вазопрессин, а не окситоцин, является ключевым биомаркером социальных нарушений при расстройствах аутистического спектра (РАС).

Речь — это одна из важнейших характеристик и преимуществ человека, поэтому независимо от того, каков диагноз ребенка (например, расстройство нейроразвития) или взрослого (тут речь может идти об инсульте, параличе, травме), мы всегда стремимся развить или восстановить его речевую функцию. Иногда мы делаем это с помощью тех или иных внешних предметов или технологий, способных «вытащить» речь (например, в письменном виде или при помощи специальных картинок) и тем самым обеспечить коммуникацию.

В последние годы в понимании аутизма происходит значительный сдвиг. Социальные трудности, которые раньше рассматривались как внутренние дефициты аутичного человека, всe чаще переосмысляются как результат взаимного недопонимания между людьми с разными нейротипами . Это явление получило название «проблемы двойной эмпатии»: аутичные и нейротипичные люди испытывают трудности во взаимопонимании не потому, что кто-то «неправильно» устроен, а потому что их способы восприятия и коммуникации различаются.

Девочка лет двенадцати идет с мамой на музыкальный концерт. У Ани (так зовут девочку) расстройство аутистического спектра. Она любит музыку, но, к печали всех членов семьи, не хочет заниматься ею специально, хотя у нее, как убеждены родители, «музыкальные гены»: бабушка по отцовской линии — прекрасная пианистка, дедушка по материнской — популярный в свое время эстрадный певец.