«Музыка — всеобщий язык человечества»: совместное творчество как мост понимания между людьми с аутизмом и нейротипиками
В последние годы в понимании аутизма происходит значительный сдвиг. Социальные трудности, которые раньше рассматривались как внутренние дефициты аутичного человека, всe чаще переосмысляются как результат взаимного недопонимания между людьми с разными нейротипами . Это явление получило название «проблемы двойной эмпатии»: аутичные и нейротипичные люди испытывают трудности во взаимопонимании не потому, что кто-то «неправильно» устроен, а потому что их способы восприятия и коммуникации различаются.
С точки зрения теории нейроразнообразия, аутизм — это не отклонение, а естественная вариация человеческого нейрокогнитивного функционирования, соответственно, ключевая задача — не «исправлять» аутичных людей, а создавать инклюзивные пространства, где разные способы бытия в мире могут сосуществовать и взаимодействовать.
Исследование французских ученых под руководством доктора наук и сотрудника Лионского нейробиологического центра Николя Пети, опубликованное в июне 2026 года в журнале Autism, представляет собой важный шаг в этом направлении. Авторы задались вопросом: может ли совместная музыкальная практика в инклюзивном хоре не только положительно влиять на хористов с аутизмом, но и изменить представления об аутизме у нейротипичных участников?
Авторы публикации начинают с красивой метафоры: хор — это модель успешного нейроразнообразного общества. Успех хора происходит из гармоничного смешения разных голосов, а не из требования, чтобы все пели одинаково — это уничтожило бы саму идею хорового пения. Хор — живая иллюстрация того, как различия могут становиться источником силы и красоты, а вовсе не препятствием к ним.
Метафора становится основой для реального эксперимента. В созданном исследователями хоре вместе занимались 12 нормотипичных взрослых хористов из общей популяции, 8 аутичных подростков и 3 специалиста по аутизму . Хор репетировал в течение шести месяцев под руководством профессионального дирижeра и дал несколько концертов.
Ключевой вопрос исследования заключался в том, можно ли объективно измерить изменения в восприятии аутизма у нейротипичных участников. Для этого использовался дизайн с предварительным и последующим тестированием.
Хористам предлагались как структурированные опросники, так и открытые вопросы, включая свободное определение понятия «аутизм». Исследователей интересовали три аспекта:
1. Изменение знаний об аутизме
2. Изменение отношения к аутизму
3. Изменение самооценки эффективности во взаимодействии с аутичными людьми
Важно отметить, что за весь период участники получили лишь одну краткую информационную сессию об аутизме: 20 минут презентации и 20 минут ответов на вопросы от одного из специалистов в аутизме, поющих в хоре. Это делает результаты особенно показательными: изменения произошли не столько из-за дополнительной информации, сколько из-за самого опыта совместного музицирования.
Результаты показали статистически значимые изменения во всех трeх измеряемых областях.
Знания об аутизме стали более точными и богатыми. При анализе свободных определений аутизма, которые давали участники, исследователи оценивали два параметра: точность (насколько полно определение отражает реальность) и модель-основание (насколько определение соответствует модели различия, а не модели дефицита). В обоих параметрах произошли значимые улучшения.
Отношение к аутизму сместилось в сторону нейроразнообразия. Участники стали воспринимать аутизм скорее как нейтральное отличие, чем как дефицит . Это ключевой результат: не просто добавились знания, а изменился сам подход к оценке особенностей аутизма.
Самоэффективность во взаимодействии с аутичными людьми выросла. Участники почувствовали себя более способными и готовыми к взаимодействию с нейроотличными людьми.
Особенно интересным оказался анализ того, как участники описывали вызовы, связанные с включением аутичных людей в хор. До исследования они чаще связывали трудности с индивидуальными характеристиками аутичных людей, после совместной творческой работы они стали видеть эти вызовы как групповые и стали принимать на себя бо́льшую ответственность за успех инклюзии. Иными словами, произошeл сдвиг от «это они такие, с ними трудно» к «это мы все вместе учимся взаимодействовать».
Помимо изменения восприятия аутизма, у участников выросла социальная самооценка. Авторы подчeркивают, что инклюзивные пространства приносят пользу всем участникам, а не только тем, кто традиционно считается включаемым. Это поддерживает ключевую идею нейроразнообразия: различия ценны для всей группы.
Авторы интерпретируют полученные результаты как доказательство того, что хоровое пение может служить естественным решением проблемы двойной эмпатии. Почему это работает?
Во-первых, совместное музицирование — это эволюционно древний механизм социальной связи. Оно основано на биологической межличностной синхронизации, которая возникает почти автоматически и не требует сложных когнитивных усилий.
Во-вторых, эта деятельность задействует музыкальные способности, которые при аутизме часто не только не страдают, но могут быть даже выше среднего. Это создает пространство, где аутичные участники находятся в зоне своей силы.
В-третьих, и это особенно важно: предыдущие исследования показывали, что простого совместного пребывания в нейроотличной среде недостаточно для улучшения коммуникации — более того, оно может усиливать предпочтение взаимодействия с «похожими». Хоровое пение, по-видимому, работает иначе, создавая уникальный тип связи, который преодолевает психологические барьеры.
Исследование имеет практическую ценность. Оно показывает, что инклюзивные пространства должны быть спроектированы как пространства общего творчества, где все участники равны и вовлечены в совместную деятельность, а не просто «включены» как объекты заботы.
Музыка и искусство могут быть особенно эффективными инструментами инклюзии, потому что они обходят привычные коммуникативные барьеры и задействуют сильные стороны аутичных людей.
Изменение отношения происходит через опыт, а не через образование. Участники получили минимальную информацию об аутизме, но их представления изменились радикально, благодаря самому опыту совместной деятельности.
Исследование Пети и коллег — это не просто научная работа. Это практическая демонстрация того, что инклюзия возможна и приносит пользу всем еe участникам. Метафора хора, с которой начинается статья, оказывается не просто риторическим приeмом, а точным описанием того, как может выглядеть успешное нейроразнообразное сообщество: не все поют одинаково, но все вместе создают гармонию.
Хотя результаты требуют подтверждения на больших выборках, они уже сейчас предлагают вдохновляющую перспективу: искусство может быть тем мостом, который соединяет разные способы восприятия мира, не стирая их различий.
Shared Musical Practice in a Neurodiverse Setting. First published online June 9, 2026. doi.org/10.1177/13623613261452693