Карол Кристиан Пелль Парадоксальная эстетика

Швы в работах Карола Кристиана Поэля

Минимальное определение одежды можно сформулировать как совокупность кусков ткани, сшитых вместе для покрытия человеческого тела. Специфика работ Карола Кристиана Поэля заключается в том, что каждый элемент одежды — ткани, швы, формы, связь с человеческим телом — подвергается тщательному анализу с точки зрения структуры, функции и смысла. Работа с этими элементами неотделима от рефлексии над ними. Среди всех элементов особое внимание уделяется швам, которые демонстрируют выдающуюся концептуальную изобретательность.

Швы играют ключевую роль в одежде:

Структурная целостность: они объединяют разнородные части ткани в единое целое.
Динамическая функция: швы обеспечивают артикуляцию одежды, позволяя ей следовать движениям тела.
Сохранение целостности: швы одновременно обеспечивают прочность изделия и являются его слабым звеном, так как могут разрываться при чрезмерном натяжении, предотвращая повреждение ткани.

Швы — парадоксальный элемент: они одновременно прочные и хрупкие. Поэль подчеркивает обе эти функции, присущие швам, — прочность и уязвимость.

Типы швов в работах Карола Кристиана Поэля

Поэль разработал несколько уникальных видов швов, каждый из которых имеет свои особенности. Ниже приведены основные типы, упорядоченные по времени их появления в его творчестве:

Taped-seam (проклеенный шов)
Это обычный шов, усиленный прозрачной лентой (технически: термосвариваемая лента). Традиционно такая лента используется для придания одежде водонепроницаемости. Визуально она подчеркивает шов, который обычно скрыт под подкладкой, делая его видимой частью дизайна. Проклеенный шов становится не только функциональным, но и эстетическим элементом.
Meltlock-seam (плавленый шов)
Эволюция проклеенного шва, где шов покрывается более толстой прозрачной лентой, создающей эффект «сплавления». Этот шов появился позже и усиливает визуальное и структурное значение шва. С 2003 года Поэль убрал подкладку из большинства своих жакетов, что сделало ленту и шов еще более заметными: подкладка больше не скрывает их, а лента подчеркивает их присутствие, придавая им визуальную значимость.
Scar-stitch (шов-шрам)
Этот шов имитирует рубец или шрам, создавая эффект «заживления» ткани. Он подчеркивает идею уязвимости и одновременно прочности, отражая философию Поэля о двойственной природе швов.
Overlock-seam (оверлочный шов)
Оверлочный шов, часто используемый для обработки краев ткани, у Поэля становится частью дизайна, подчеркивая необработанную, «сырую» эстетику. Он усиливает ощущение открытости конструкции одежды.
Invisible-seam (невидимый шов)
Этот шов практически незаметен на поверхности ткани, создавая иллюзию цельности. Он демонстрирует техническое мастерство Поэля, позволяя одежде выглядеть монолитной, несмотря на сложную конструкцию.
Chain-seam (цепной шов)
Цепной шов, отличающийся декоративной и функциональной цепочкой стежков, добавляет текстурный и визуальный акцент, подчеркивая динамичность и подвижность одежды.

Концептуальное значение швов

В работах Поэля швы выполняют не только утилитарную функцию, но и становятся частью повествования одежды. Убрав подкладку из жакетов с 2003 года, он обнажил внутреннюю структуру изделия, сделав швы и ленту видимыми. Это решение можно сравнить с архитектурным подходом, где шов выступает как стык — элемент, который одновременно соединяет и разделяет. Одежда Поэля становится палимпсестом, сохраняющим следы собственного создания, что подчеркивает ее историю и процесс конструирования.

Швы у Поэля — это не просто технический элемент, но и философский: они говорят о прочности и хрупкости, о видимом и скрытом, о процессе создания и конечном результате. Его подход к швам демонстрирует, как глубоко продуманный дизайн может преобразовать даже самые базовые элементы одежды в нечто концептуально значимое.

Taped-seam

Швы и смыслы в работах Карола Кристиана Поэля

Подчеркивание швов

Особое внимание в работах Карола Кристиана Поэля уделяется функции выделения швов, например, через использование ярко-желтого контрастного оверлочного шва (contrast overlock-seam), который появился, в частности, в коллекции SS 2006 («U-turn»). Этот шов применялся на внутренней стороне одежды, усиливая его визуальную значимость.

Сравнение scar-stitch и overlock-seam
Шов-шрам (scar-stitch) и оверлочный шов (visible overlock seam) имеют общие черты: оба являются оверлочными швами, визуально напоминающими рубец, что особенно очевидно в случае scar-stitch. Они выполняются на внутренней стороне одежды, но видны и снаружи. Однако оверлочный шов отличается от scar-stitch более толстой нитью и большим расстоянием между стежками. Для усиления оверлочного шва на внутренней стороне используется meltlock-seam с более толстой прозрачной лентой.

Overlock-seam (“Visible Overlock Seam")15:22

Invisible-seam и chain-seam
В отличие от предыдущих швов, где куски ткани сшиваются встык, invisible-seam (невидимый шов) и chain-seam (цепной шов) оставляют зазор между тканями, формируя открытую щель. Их различия заключаются в материалах и визуальном эффекте:

Invisible-seam: Используется нейлоновая нить, почти прозрачная и гибкая. При отсутствии натяжения края ткани смыкаются, шов становится невидимым. При натяжении края расходятся, обнажая тело под одеждой, но шов не рвется. Технически это называется «открытый шов с приклеенными припусками» (open seam with glued on seam-allowances).
Chain-seam: Выполняется из жесткой хлопковой нити, образующей «цепочку», которая оставляет шов постоянно открытым. Визуальный эффект максимален при натяжении ткани.

Артикуляция и оппозиции

Различные швы формируют констелляцию, определяемую набором оппозиций: внутреннее vs внешнее, скрытое vs открытое, гибкое vs жесткое, непрерывное vs прерывистое. Эти оппозиции отражают философию Поэля, где швы становятся не только техническим, но и концептуальным элементом.

Историческая и диалектическая прогрессия

Исторически развитие швов в работах Поэля представляет собой диалектическую прогрессию, но не в гегелевском смысле:

Taped-seam: Шов остается частично скрытым, видимым только на внутренней стороне, подчеркивая его уклончивую видимость.
Scar-stitch и overlock-seam: Швы становятся полностью видимыми снаружи, как будто одежда вывернута наизнанку. Оверлочный шов усиливает эту видимость.
Invisible-seam: Антитеза предыдущего этапа — шов становится почти невидимым, но при этом края ткани могут расходиться, создавая открытую щель.
Chain-seam: Синтез видимости и невидимости. Хлопковая нить делает шов более заметным, чем invisible-seam, но менее, чем taped-seam или overlock-seam, благодаря свободному зигзагообразному стежку.

Поэль исследует весь спектр возможностей: от частично видимого taped-seam до частично невидимого chain-seam, с полностью видимым overlock-seam и почти невидимым invisible-seam между ними. Эта напряженность между скрытием и раскрытием, видимостью и невидимостью — ключевая черта его работ. Одежда Поэля часто выворачивается наизнанку или создается реверсивной, чтобы выявить невидимое, внутреннее — на поверхность, подчеркивая структуру и архитектонику изделия.

Топологический сдвиг

Альтернативная интерпретация подчеркивает не непрерывную эволюцию, а парадигматический сдвиг, связанный с появлением invisible-seam и chain-seam. Эти швы находятся не внутри и не снаружи, а буквально «между» — создавая новое топологическое пространство. Они превосходят (sublate в гегелевском смысле) предыдущие швы, расширяя оппозицию между внутренним и внешним, верхом и низом, лицевой и изнаночной сторонами.

Гегелевское понятие Aufheben (снятие) применимо здесь:

«Снятие (Aufheben) имеет двойное значение: оно означает сохранять, поддерживать и одновременно прекращать, положить конец. Даже сохранение включает негативный элемент, поскольку нечто удаляется из своей непосредственности и, следовательно, из существования, открытого внешним воздействиям, чтобы быть сохраненным» (Гегель, 1812, с. 80).

Философия творчества Поэля

Работа Поэля сосредоточена на «катастрофических» — то есть значимых — элементах одежды. В отличие от дизайнеров, которые делают акцент на декоративности или «надстройке» (по аналогии с Марксом), Поэль приоритизирует «инфраструктуру» — материал и процесс его создания. Это может быть связано с его обучением традиционному портновскому делу. Марксистская цитата из «К критике политической экономии» (1859) иллюстрирует эту идею:

«Совокупность производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальную основу, на которой возвышается юридическая и политическая надстройка, и которой соответствуют определенные формы общественного сознания» (Маркс, 1859, с. 9).

Поэль переосмысливает одежду, фокусируясь на ее структуре, а не на поверхностной форме, что делает его работы уникальным исследованием моды как архитектуры и философии.

Ткань и швы как основа эстетики Карола Кристиана Поэля

Ткань в работах Карола Кристиана Поэля — не просто исходный материал, а фундамент, «основа», на которой выстраивается эстетическая надстройка, определяющая и ограничивающая возможности дизайна. Его исследование тканей и швов носит систематический, организованный и исчерпывающий характер, что проявляется в работе с оппозициями: непрерывное vs прерывистое, гибкое vs жесткое.

Классификация швов по оппозициям

Швы Поэля можно распределить по четырем категориям, исходя из упомянутых оппозиций, что демонстрирует полное использование всех логических возможностей:

Непрерывное и жесткое: Taped-seam (проклеенный шов), scar-stitch (шов-шрам).
Taped-seam — наиболее жесткий, усиленный термосвариваемой лентой. Scar-stitch менее жесткий из-за короткого расстояния между стежками, но все же относится к этой категории.
Прерывистое и жесткое: Chain-seam (цепной шов), overlock-seam (оверлочный шов).
Chain-seam использует жесткую хлопковую нить, оставляя зазор между тканями. Overlock-seam варьируется: мягкая версия (без meltlock-seam) менее жесткая, а усиленная meltlock-seam (Visible Meltlock Seam) делает его таким же жестким, как scar-stitch.
Прерывистое и гибкое: Invisible-seam (невидимый шов).
Гибкая нейлоновая нить позволяет краям ткани расходиться при натяжении, обнажая тело, но шов остается целым.
Непрерывное и гибкое: Invisible-seam.
Уникальность invisible-seam в том, что он принадлежит к двум категориям: при отсутствии натяжения края ткани смыкаются, создавая непрерывность, а при натяжении — прерывистость.

Специфика швов

Пропущенные швы: Scar-stitch и overlock-seam не сразу укладываются в эту классификацию. Scar-stitch ближе к жестким и непрерывным швам, но менее жесткий, чем taped-seam. Overlock-seam может быть мягким или жестким (с meltlock-seam), что стирает четкую грань между ним и scar-stitch.
Многофункциональность invisible-seam: Этот шов, наиболее сложный, принадлежит сразу к двум категориям, демонстрируя изобретательность Поэля. Он воплощает экономию мышления в духе Оккама: «Не следует умножать сущности без необходимости» (Numquam ponenda est pluralitas sine necessitate). Вместо двух отдельных швов Поэль создает один, выполняющий обе функции.

Invisible-seam15:23

Парадоксальность и феминизация

Invisible-seam и chain-seam подчеркивают парадоксальность: шов, который выглядит как разрыв, и шов, который почти невидим. Они обнажают тело или нижнее белье, внося элемент феминизации или демаскулинизации, что размывает гендерные границы в дизайне Поэля.

Швы, шрамы, жизнь и смерть

Швы в работах Поэля — это не только технические элементы, но и метафоры, отражающие борьбу между жизнью и смертью, непрерывностью и прерывистостью. Одежда представлена как хрупкая поверхность, постоянно находящаяся на грани разрыва:

Taped-seam: Восстанавливает непрерывность, скрывая разрыв.
Scar-stitch и overlock-seam: Сохраняют и подчеркивают прерывистость, напоминая шрамы на ткани или коже.
Invisible-seam и chain-seam: Акцентируют прерывистость, позволяя краям ткани расходиться. Chain-seam, будучи жестким, со временем изнашивается и рвется, в отличие от гибкого invisible-seam.

Шов как шрам — сложная форма, символизирующая заживление раны, воссоединение краев, победу жизни над распадом. Это перекликается с мифами, такими как Исида, сшивающая тело Осириса, или реакция Арахны на разрушение ее гобелена Афиной. Поэль через свои швы транслирует борьбу жизненных и смертельных сил, где ткань (особенно кожа) несет следы насилия, а новые ткани (90% — эксклюзивные) символизируют созидание.

Материалы: животное vs растительное

Поэль противопоставляет кожу (мертвая шкура животного, несущая следы насилия) и новые ткани (создание, ассоциируемое с растительным миром). Это отражает дихотомию между таннированием (увековечивание мертвого) и ткачеством (создание нового).

Примеры из коллекций

Коллекция «Dead End» (2010): Одежда из «одного куска» ткани (one piece) использует узор двойного шрама, чтобы подчеркнуть непрерывность ткани. Парадоксально, но именно прерывистость шрамов сохраняет целостность изделия.

Dead-end scar

Пальто 2009 года и коллекция «Dead End» (2010): Плечи сочетают традиционную портновскую конструкцию (прерывистую) спереди и рукав реглан (непрерывный) сзади, иллюстрируя напряжение между единством и фрагментацией.

Философия Поэля: Гераклит и парадокс

Работы Поэля — сцена напряжения между смертельным и жизненным, где одно порождает другое, как в словах Гераклита: «Живое и мертвое, бодрствующее и спящее, молодое и старое — одно и то же; одно переходит в другое, и наоборот» (Гераклит, фрагмент 88). Одежда Поэля вызывает противоречивые чувства: уверенность и всемогущество (как оболочка) и одновременно хрупкость и тревогу (из-за угрозы разрыва).

Поэлизм, нацизм и акционизм

В интервью ART Magazin (18.11.2008) Поэль заявил, что хотел бы работать с человеческой кожей, как с животной, но, с юмором, отметил отсутствие разрешений. Это высказывание нарушает онтологический (человек ≠ животное) и исторический (ассоциации с нацистскими преступлениями) табу. Одежда как «вторая кожа» у Поэля иногда буквально отсылает к этой метафоре, вызывая образы Ильзы Кох или Кафки (превращение тела Грегора в мусор в «Превращении»).

Поэль также отсылает к нацистской эстетике: высокая талия жакетов напоминает военные мундиры, а кожаная куртка с оверлочным швом — пилотскую куртку аса Эриха Хартмана. Эти элементы связывают его с европейским авангардом 60–70-х годов, особенно с Венским акционизмом:

Прямая цитата: Красный латексный круг в презентации коллекции 2009 года отсылает к кровавому кругу в перформансе Германа Нитша (Orgien Mysterien Theater, 1974).
Омаж: Бритва, излюбленный инструмент акционистов (Гюнтер Брус, Рудольф Шварцкоглер), появляется у Поэля как подвеска.
Переписывание: Перформанс Einmauerung (1962, Мюль, Нитш, Фронер) с заточением художников контрастирует с коллекцией Traditional Escape (SS 2002), где модели «убегают» через окно. Акционисты нарушают табу, принося в жертву ягненка; Поэль использует конскую кожу.

Поэль, как Адорно, задается вопросом о творчестве после Освенцима, но его ответ — как и его одежда — некомфортен, провоцируя размышления о структуре, хрупкости и исторической памяти.

Поэль и акционизм: эстетика провокации и парадокса

Места презентаций и акционистская эстетика

Карол Кристиан Поэль выбирает для презентаций своих коллекций пространства, характерные для эстетики Венского акционизма: холодильная камера («Best Before», 14–16 октября 2000), заброшенная бойня («Three Refrigerated Cells», 28 июня 2000), приют для собак («Public Freedom», 17 января 2001) или заброшенная ванная комната для коллекции «00» (2008). Эти места усиливают провокационный и мрачный характер его работ, создавая атмосферу, близкую к акционистским перформансам.

Общие черты эстетики Поэля и Венского акционизма включают:

Провокацию как художественный метод.
Преобладание гротеска и карнавального переворота ценностей.
Использование тела и кожи как художественного материала.
Постановку мучений тела.
Деконструкцию стереотипов о теле через экспрессионистские искажения пропорций.
Жертвенные отношения с животными, использование их крови и кожи.

Швы как шрамы и разрезы

Швы Поэля, особенно scar-stitch и overlock-seam, напрямую отсылают к акционистским мотивам, таким как шрамы и разрезы. Например, перформанс Гюнтера Бруса Wiener Spaziergang (5 июля 1965) с черной краской, разделяющей тело, или его Selbstverstümmelung и Zerreissprobe («Resistance Challenge», 19 июня 1970), где он буквально наносил себе порезы, находят отражение в швах Поэля. Его invisible-seam и chain-seam при натяжении создают динамические разрезы, подчеркивая идею шва как шрама — соединения разорванных частей, но с потенциалом нового разрыва.

Обнажение внутренней структуры

Акционистская fascination with disembowelment (выставление внутренностей) находит у Поэля более абстрактное воплощение в жакетах без подкладки, которые обнажают внутреннюю структуру, обычно скрытую. Это делает его эстетику «непристойной» (obscene), что подчеркивается названием видео коллекции 2008 года «Off Scene». Отказ от подкладки — это не только технический выбор, но и способ показать скрытое, внутреннее, подобно акционистским перформансам.

Поэль и акционизм: наследник или новатор?

Хотя Поэль (род. 1966) разделяет некоторые мотивы акционистов, он принадлежит другому поколению и работает в ином контексте. Акционисты, такие как Герман Нитш, стремились шокировать послевоенное австрийское общество, отрицавшее свою роль в Холокосте. Их перформансы разоблачали скрытую сторону нацизма: за декором униформ, парадов и культа силы скрывались лагеря смерти и груды тел. Поэль, напротив, не только вызывает ужас и отвращение, но и исследует психологически сложное чувство, связанное с эстетикой нацизма.

Его одежда сочетает пластическое совершенство и строгие классические пропорции, вдохновленные нацистской униформой, с разоблачением ее темной стороны: шрамы, высушенная кожа, грязные оттенки. Кожа (свинья, лошадь, кенгуру, осел, бизон) в его работах несет следы страдания животного, но также становится метафорой человеческих жертв нацизма. Использование бизоньей кожи в коллекции 2010 года может намекать на геноцид индейцев, усиливая тему массового уничтожения.

Парадоксальность и символизм

Работы Поэля строятся на парадоксах: одежда — одновременно кожа и доспех, гибкая и жесткая, швы — непрерывные и прерывистые, формы — мужские и женские, эстетика — классическая и барочная. Эти противоположности сосуществуют в одном изделии, создавая напряжение, которое лежит в основе его исследований. Как у Кафки, чей Грегор в «Превращении» — одновременно человек и насекомое, Поэль отказывается от метафор в пользу их конкретизации: одежда — это кожа, шов — это шрам или разрез, человек — потенциальный труп.

Эта «деметафоризация» делает его эстетику буквальной, но не лишенной символизма. Устранение расстояния между символом и объектом подчеркивает силу символа, ограничивая его бесконтрольное разрастание. Название коллекции «Paranoid» (SS 2007) и идея работы с человеческой кожей указывают на психотическую динамику, где, по Фрейду, художник — это «успешный психотик», способный разделить свое личное безумие с аудиторией.

Поэль и Кафка: одежда как траур

Как Кафка в «Превращении» отвечает на уничижительное сравнение отца, создавая Грегора-насекомое, Поэль создает одежду, которая становится «надгробием» для исчезнувших жертв. Его работы — это не просто мода, а способ увековечить память о страдании, будь то животное или человеческое, противостоя забвению, которое Кафка описывает в судьбе Грегора, выброшенного как мусор.

Художественное измерение работ Карола Кристиана Поэля

Вопрос о том, являются ли работы Карола Кристиана Поэля произведениями искусства, некорректен по двум причинам. Во-первых, он подразумевает аксиологическую перспективу, которая мало что добавляет к критическому обсуждению. Во-вторых, он противоречит самой природе объекта — одежды, которая относится к прикладному искусству, гибридному по своей сути, находящемуся между ремесленным изделием и произведением искусства. Однако стоит отметить, что одежда Поэля обладает удивительной способностью эмансипироваться от своего носителя, достигая статуса автономного объекта.

Переосмысление вопроса

Вопрос обретает относительную уместность, если рассматривать его не с точки зрения природы объекта, а с точки зрения интерпретации. Работы Поэля насыщены множеством форм, часто противоречивых и сложных, которые сопротивляются однозначному пониманию. Они полисемичны, что особенно заметно в работе со швами. Помимо разнообразия форм, свидетельствующих о творческой изобретательности, его работы отличаются замечательной целостностью — как в диахроническом (эволюция во времени), так и в синхроническом (взаимосвязь элементов в рамках одной коллекции) плане. Поэль постоянно предлагает разные ответы на одни и те же вопросы, следуя логике органичного корпуса работ.

Вызов системе моды

Работы Поэля бросают вызов системе моды, которая определяется постоянным обновлением и очарованием мимолетным. Швы в его творчестве играют ключевую роль и являются объектом исследования. Его подход можно назвать подлинным мышлением, поскольку:

Он исчерпывающе исследует все логические возможности формы или техники (например, швов).
Логически выстраивает и связывает их между собой.
Придает форме или технике эстетическое и онтологическое значение, что проявляется в напряжении между непрерывностью и прерывистостью.

Эта концепция ближе к аристотелевской, чем к гуссерлианской или фрегевской, поскольку основана на существовании логических принципов, а не просто на объекте мысли. Однако мышление Поэля не концептуально в традиционном смысле — оно не вербализовано, а воплощено в одежде. Анализ его работ выявляет это мышление, но не является переводом, так как одежда не является языком в строгом смысле, вопреки тому, что предполагали структуралисты, такие как Ролан Барт в «Системе моды» (1967).

Материальное мышление

Работы Поэля отражают размышления о самой природе одежды, где ее особенности не только прорабатываются, но и ставятся под вопрос, проблематизируются. Эстетические изобретения неотделимы от концептуальных разработок, но не являются абстрактными. Как подлинный художник или ремесленник, Поэль мыслит материально. Он не просто дизайнер или стилист, а портной, который создает новые формы, трансформируя материю. Его материал — не просто ткань или кожа, а само человеческое тело, чьи образы он переосмысливает, создавая новые, невиданные формы.

Поэль и человеческое тело

Поэль работает с человеческим телом как с основным материалом, переосмысливая его представления. Его одежда не просто покрывает тело, а преобразует его, выявляя новые эстетические и онтологические измерения. Это делает его работы уникальными, выходящими за рамки традиционной моды и приближающимися к искусству, хотя и остающимися в сфере прикладного творчества.