Вишнёвый чай (ОРИДЖ)
Марфа: Я хочу ваш большой пенис.
Иван: У меня он действительно большой.
Марфа: Так покажите мне его.
Иван: Марфа Петровна, ежели Вы удостоите меня чести и окинете взглядом ту часть моей мужественности, то после этого моей приятной обязанностью станет сделать Вас моею супругою. Должен откровенно Вам признаться, что Ваше общество является наслаждением для моего ума и сердца, но при этом я не хочу жениться чёто. Как говорила моя le-maman: "Для того твой уд рос, чтобы тыкать им роз". А Ваша роза, Марфа Петровна, несомненно, самая прекраснейшая и покопошиться в её лепестках — абсолютное счастье, но срывать её и ставить под колпак из стекла? Хочет ли сама этого роза?
Марфа держит паузу, её лицо задумчиво.
Марфа: Хорошо! Благодарю за откровенность. Хочу Ваш пенис без всяких обязательств. Я так решила.
Иван (довольно улыбаясь): Предлагаю Вам свидание сегодня после заката, приходите ко мне тайком.
Марфа: Ну что Вы! Я приду решительно и гордо, трубя на всю губернию о том, что я Ваша гостья. Мне нечего стыдиться, пусть стыдятся те, кто не живёт как хочет, превращая свою жизнь в чёрти что и ради чего? Ради того, чтобы соблюдать надуманные ими же правила. Это такая глупость!
Иван (рассеянно): Да, глупость.
Марфа: Что ж, решено. Сегодня я приду. Приду громко.
Акт 2. Встреча перед домом Ивана.
Марфа: Иван Иванович! А вот и я!
Иван: Да тише Вы! Прошу Вас, не кричите.
Марфа (ещё громче): А чё такого-то?! Уж хочется мне в гости к другу зайти!
Иван (примирительно): Марфа Петровна, посмотрите какая на небе круглая луна! Как булка!
Марфа (кричит): ОГО-ГО что за луна! Очень сдобная БУЛКА!
Иван: Пойдёмте в дом.
Марфа: Ну что же, покажите! Я отродясь не видела пенисов, прошу Вас, не медлите! Я в предвкушении томилась целый день!..
Иван копошится в своём белье, отвернувшись от Марфы, потом резко поворачивается к ней:
Иван: А вот нате Вам, Марфа Петровна!
Марфа: Ах, плохо видно... Сейчас свечку поднесу!..
Берёт подсвечник со стола и подносит его к паху Ивану. Свет выхватывает огромный пенис.
Марфа: Ах, какое красивое ружьё!
Иван: Ружьё?
Марфа: Да, из такого и не стыдно застрелиться!
Иван: Ни в коем случае нельзя о таком даже думать, грешно то, что Вы сказали.
Марфа (смеясь): Ах, Иван Иванович, не понимаете Вы намёков моих девичьих! Но и за это Вы мне тоже нравитесь!
Марфа просыпается вся в засохшей сперме. Рядом громко храпит Иван.
Марфа: Умыться бы мне, Иван Иванович!
Марфа: Иван Иванович!
Марфа: Проснитесь же!
Иван храпит.
Марфа (вслух, словно обращаясь сама к себе): Ну что же, в самом деле, не в таком виде же слугу пугать и слухи о себе пускать.
Марфа (после небольшой паузы, всё также обращаясь к себе): А, в прочем, что мне дело до слухов! Какое мне дело до молвы людской! До их мыслишек грязных и домыслов поганых! Я слишком чиста собою, даже чтобы думать о такой грязи! Ни одною своею мыслию не должна я опускаться в эту застоявшуюся лужу. Их головы — их лужи, а моя голова для венков из свежих цветов, внутри моего лба такое же солнце, что и на небе. От того и испускается из глаз моих свет. Свет истины и чести. Я с честью пройду вся в мужском семени по дому, да может ещё и баньку попрошу у слуг. Пусть видят на мне частичку своего господина и понимают всё произошедшее этой ночью. Это совершенно не важно для меня. Без разницы, что понимают другие! Главное — мне в себе всё-всё понимать! Например и вот это: мужское семя на мне — это совершенно моё дело и остальных не касается!
Акт 5. Марфа стоит у бани и разговаривает со слугами Ивана.
Марфа: Истопите же баню!
Слуга 1: Не приказывали-с.
Марфа: Так я же приказала!
Слуга 1: Господин не приказывали-с...
Марфа: Да как вы смеете отказать госпоже!
Слуга 2 (с недоверием в голосе): Простите, госпожа, о Вас доложено не было.
Марфа: Ах вы уроды! Иван Иванович высечет Вас! Я ему скажу и он измучит вас плетью! А то и вовсе привяжет к лошадиному крупу так, чтобы волоком тащить вас по камням галопом!
Слуга 2 (сомневающимся тоном): Госпожи-барышни не пахнут обконченными шлюхами.
Слуга 1: А вдруг она всё же — госпожа?
Слуга 2: Да какая же это госпожа? Это блядина.
Слуга 1: А делать-то что с блядиной?
Марфа (в гневе кричит): Да что за твари вы такие! Как вы можете так рассуждать! Да вас повесят за такое!!
Слуги опять начинают переговариваться, не обращая внимания на Марфу.
Слуга2: Вся в конче эта шлюха, думаю, сильнее не запачкаем уж барышню.
Слуга1: Ну, пошли с ней в баню, там рот зажмём ей, чтоб тихо было.
Марфу ебут в разных позах, насилуют, грубо вставляют, периодически даже пиздят.
После шестого акта объявляется антракт, чтобы посетители театра успели подрочить.
Марфа прячется, сидя под кустом поодаль от дома Ивана. Она одета в своё платье, только оно очень мятое, местами порванное. Всё платье в сперме.
Весь следующий монолог Марфа произносит шёпотом.
Марфа (шёпотом): Опять я вся в сперме. Известно, как блядина. Вот только блядская сперма на мне сейчас появилась, а до этого была та — благородная. Благородная потому что по собственному желанию добытая, да ещё и от дорогого друга Ивана Ивановича.
Вот странно как ведь получается — и то и другое — всё это семя мужское, ведь так? Но первую порцию я готова была нести на себе с гордостью и достоинством, мол, я сама — сама так захотела и вовсе меня не смущает такое. А вот вторая порция — она не о гордости, а наоборот о унижении. Так унизительно сейчас будет показаться вот такой вот людям на глаза! Ведь унизили же, растоптали! Да чтобы слуги на госпожу! Ежели кто узнает о таком позоре, то стану я навсегда одна-одинёшенька. Ни одному графу не нужна та, что после слуг. И теперь я вынуждена прятаться здесь под кустом, скрывать это семя от людских взоров... Ах, как же странно! И то и другое — всё семя! И у Ивана Ивановича и у этих мерзавцев! И ведь пахнет одинаково и на вкус почти одно и тоже, и размазано по платью оно у меня.. одинаково! Уже и не понятно где смешались между собой, где капля от Ивана Ивановича, а где от животная грязь слуг! И как же люди тогда различают где благородное семя, а где позорящее мою честь? Как мне самою различить такое? Как же сложен мир. Мне кажется, мир совершенно обезумел с такими сложностями!
Мимо куста, под которым сидит Марфа, пробегает дворняжка, унюхивает Марфу и начинает истошно лаять.
Марфа чистая и в новом платье сидит в кресле. Напротив неё сидит Иван.
Иван: Как же много я Вас забрызгал этой ночью! Прошу меня простить, и мне нет оправдания за то, что испачкал ваше чудесное платье, и всё же хочется искренне признаться, что то пролившееся семя — ничто иное как доказательство моей страсти к Вам. А также хочу выразить надежду, что Ваше новое платье Вам понравилось, платье, в котором Вы так прелестны, дорогая Марфа.
Марфа: Благодарю Вас за платье, Иван Иванович. Однако, я заметила, Вы назвали меня только по имени, что же такое может значить?
Иван (смутившись): Это значит, дорогая Марфа, что один я не мог так много накончать, там всё платье насквозь было мокрое. У меня просто привычка дворовых девок по имени, без отчества называть.
Марфа (вскакивая с кресла): Да как вы смеете! Подлец! Карету мне!
Иван (суетливо): Конечно-конечно, сейчас я велю запрячь лошадей.
Марфа, возмущённой походкой направляется к выходу из дома, за ней чуть поодаль идёт Иван. Вид у него виноватый. Марфа собирается открыть дверь и покинуть дом.
Иван (очень смущённо): Постойте, Марфа. Я должен предупредить.. Мои друзья.. Это не дело чести после слуг-то.. Я вынужден буду их предупредить, чтобы честь не запятнали, уж простите меня, барышня. Дело щекотливое, неловко говорить. Но мне придётся рассказать..
Марфа (задыхаясь от возмущения): Рассказать о чём?
Иван: Как мы раннее с Вами обсудили.. Семени-то, семени-то многовато.
Лицо Марфы исказилось гримасой боли, видимо, до неё уже стала доходить вся бедственность её положения, но, к сожалению, досмотреть спектакль я не успел. Силуэты персонажей и декораций стали бледнеть и становиться прозрачными, картинка плавно исказилась, выгнулась, побежала рябь, и, одновременно с этим, просочился огромный чёрный круг, закрывая собою почти всю сцену с актёрами. Довольно быстро театр исчез полностью, оставив меня только с этим гигантским кругом. Я всмотрелся в него и со дна этой тьмы всплыли глаза. Они таращились на меня, а я на них. Не знаю что они выражали, я просто уставился в эти глаза, не в силах отвести взгляд. И долго так сидел. Да: потом я резко осознал, что хоть я, видимо, не в театре, но всё ещё сижу на стуле, вроде. Почувствовал свою позу, затёкшую спину, ноги. Попытался ощупать себя и в этот момент круг закачался, а глаза в нём поплыли по волнам. Всё это словно бы превратилось в чёрное море — со своим мерцанием и глубиной.
Я понял, что моя шея очень болит, находясь в каком-то неестественном положении. Помотал головой, чтобы её размять, и вдруг вместо моря увидел чашку чая, над которой я сидел склонившись в неудобной позе. Чашка была в сантиметре от моих глаз и я зачем-то вглядывался в её дно.
Я выпрямился. И оказался за столом. За этим же столом сидит мудрец. Мы с ним пили чай. А потом..
— Сон собаки? — Спросил я мудреца.
— Да какая ж ты собака?
— Ну так говорят, когда, мол, был какой-то сюжет, а потом — опа — и главный герой проснулся. И, типа, зря фильм смотрел или книгу читал, всё было не по настоящему. Такой вот бездарный приём, когда не знаешь чем закончить историю. И это обесценивает всю эту историю. Слитая концовка, короче.
— Так, — Сказал мудрец и улыбнулся. Больше он ничего не добавил.
— Да, — Сказал я. — Ну и вот, смотрел я целую историю и тут сон собаки...
— И что ты понял из этого собачьего сна?
— Там, вроде, про свободу действий и общественное мнение. Возможно, что-то про феминизм.
— Всё очень просто, — Спокойно и размеренно начал объяснять мудрец. — Ты пришёл ко мне за советом и я тебе всё объяснил. С первым глотком чая ты увидел эту историю. История приблизит тебя к пониманию. Тебе просто нужно обдумать всё. Какой вопрос ты мне задал перед тем, как я кое-чего подсыпал в твой вишнёвый чай? Не отвечай, ты можешь и не помнить — сейчас ты под впечатлением от своего сна. Я тебе напомню: ты хотел узнать что важнее — любить или быть любимым. А я спросил тебя — какое крыло у птицы важнее — левое или правое. Так мы с тобой начали разговор. И открывшееся виденье поможет самому тебе узнать все ответы — выводы ты сделаешь сам и довольно быстро, ведь ты прочувствовал там всё. Ведь чувствовал?
— Да, профессор ГокГок, я там много чувствовал. Только там не про любовь сон был, а про сперму...
— Про сперму? — Резко воскликнул мудрец, — О, так это другая притча! Но тоже важная! Смотри, — И с этими словами мудрец достал из кармана две конфеты и протянул мне, — Угощайся, юноша!
Я с недоверием посмотрел на угощение. Одна конфета была в фантике, другая — без него. Причём, к второй "голой" конфете прилип волосок и он отбивал всякий аппетит.
— Спасибо, я не хочу, — Сказал я.
— Как не хочешь?! — Воскликнул мудрец, — Тебе нужно выбрать! Выбирай какую.
Расслабленное до этого момента лицо профессора исказилось злобой, я моментально понял, что он ненавидит, когда всё идёт не по сценарию и поэтому поспешил определиться с выбором:
— Мне в фантике, пожалуйста!
— Ну вот, — Довольным тоном сказал мудрец, — Видишь?
— Да, — Сказал я, — В фантике чище конфета.
— Теперь ты понимаешь причём тут сперма?
И я задумался. Действительно, Марфа вся в сперме больше походила на эту конфету с волоском. Даже слуги и те подумали, что перед ними шлюха и не увидели в ней то, что видят, когда она одета в "обёртку". В обёртке — госпожа, а без неё — шлюха в сперме.
И тут мне вспомнился монолог Марфы, когда она сидела под кустом и шептала о сперме. Ух, сильный был момент, наверное, это тоже связано как-то с конфетами.
— Я немного, наверное, начал понимать... — Сказал я.
— Копай глубже, — Ответил мне мудрец.
Что важнее — любить или быть любимым? Какое крыло у птицы важнее — левое или правое? Ведь именно после этих вопросов я глотнул чай и увидел сон. Марфа.. Она же любила себя так? Но её не любило общество за эту любовь.. Или я не там копаю? Любила ли Марфа Ивана и поэтому вот так просто ему отдалась? Может быть, она решила, что главнее всё-же — любить. И не стеснялась показывать свою любовь, но так как её не любили в ответ, то.. То или не то? И почему я видел всё так, словно это театр? Аллюзия на то, что изначально всё это выдуманное и не имеет смысла, как и не имеет смысл любой вопрос, который я задам профессору ГокГоку?
И я посмотрел на мудреца.
А он как-будто и забыл о моём существовании, его взгляд рассеянно блуждал по облакам, деревьям вокруг нас, потом резко метнулся к чашке, которая была в его руках, и сфокусировал своё внимание на ней. Полюбовавшись её видом, поднёс чашку к губам и с шумом сделал большой глоток. И следом ещё один. Аккуратно поставил чашку на стол.
Мудреца затрясла мелкая дрожь, его горло стало издавать хрипы. Потом хихикнул пару раз и уебался лицом об стол.
* * * * * *
Автор: https://t.me/prizma_autizma