Нежеланный сын (паста подписчика)

Об этом уже ранее писалось на канале, я тогда как раз вспомнила про историю жизни моего друга и про его мамашу. Сейчас вот решила написать. На тему выбора, ответственности за появление ребенка, злости по отношению к нему и о последствиях.
У меня был друг детства. Мы выросли в одном районе, но общаться уже начали только в подростковом возрасте. Он меня был всего на пару лет старше. Сейчас уже нас жизнь развела, я даже не знаю, жив ли он вообще.
В детстве его мать была старшим ребенком. Семья жила небогато, поэтому она была вынуждена во многом помогать родителям с двумя или тремя младшими детьми. Когда ей исполнилось где-то 13 лет, ее родители обзавелись еще одним ребенком, ожидая помощи от нее еще и с ним. Она не выдержала такой жизни и с концами убежала из своего поселка в Москву.
В Москве она не пошла по пути проституции, закончила школу, потом отучилась в театральном и стала какой-то супер актрисой - танцовщицей. Вниманием обделена она не была, поэтому отцу моего друга пришлось очень сильно постараться в свое время, чтоб добиться ее расположения. Когда она уже сдалась и прониклась к нему чувствами, отец моего друга был на вершине вселенной от счастья. Сбылась его самая заветная мечта, к которой он шел несколько лет. Хоть мать друга и сразу обозначила свою неизменную позицию на тему детей, его отец всё-таки рассчитывал, что со временем всё поменяется. Но время шло, а ничего не менялось. Чтоб обезопасить себя от нежеланной беременности, женщина принимала какие-то противозачаточные таблетки на постоянной основе.

То ли муж начал ревновать жену из-за ее сценической жизни, то ли действительно искренне мечтал о детях – неизвестно. Но ждать дальше ее добровольного согласия он не стал. Взял ее таблетки и подменил на какую-то пустышку. У нее и так был сбитый цикл из-за изнуряющих тренировок, строгой диеты и репетиций с бессонными ночами, поэтому отсутствие «дамских дней» на долгий срок она списала на последствия своей деятельности.

Через несколько месяцев женщина начала сильно прибавлять в весе. В то время у нее пошла череда выступлений, поэтому выяснять причину изменения пропорций тела ей было некогда. О беременности у нее вообще и мысли не возникало – она же принимает таблетки. Чтоб хоть как-то влезать в свои костюмы, она вообще практически полностью перестала есть.
О своем положении она узнала только где-то на шестимесячном сроке беременности. Муж от такой новости был вне себя от счастья, закатил пир на весь мир, надарил жене подарков, за несколько недель полностью оборудовал детскую, накупил вещей для ребенка чуть ли ни до школьного возраста...

А женщина начала с каждым днем угасать. Всё, что она делала – лежала и рыдала. С расчетом на то, что организм захочет спасти себя от неминуемой гибели и отторгнет плод, не получая питания даже для собственной жизни, она перестала есть вообще. Пока муж был на работе, она покупала вино и выпивала несколько бутылок до его возвращения.
Она на столько не хотела этого ребенка, что была готова вообще на всё. Официально прерывание беременности уже было невозможно, поэтому она нашла «подпольных целителей», чтоб ей сделали аборт. Но те тоже отказались на таком сроке ее оперировать. Где-то с рук она умудрилась тайком купить какие-то дорогостоящие таблетки для аборта. Выпила их, и ее сразу же стошнило. Еще нерастворившиеся таблетки она вытащила из рвотных масс и заново проглотила. Ее стошнило опять. Пока таблетки окончательно не размазались, она проделывала тот же набор действий. Всё это не помогло ей добиться желаемого результата.
Муж думал, что со временем его дама сердца смирится со своим положением. Но когда она уже даже при нем начала заваривать какие-то травы с абортивным действием, он всерьез испугался за ее здоровье и за судьбу наследника, поэтому привез свою мать из другого города в качестве надзирателя для своей супруги. Та в его отсутствие стала следить, чтоб будущая мама никаких глупостей больше не совершала, не давала покупать алкоголь и пичкала полезной едой.
В какой-то момент беременная не выдержала, закрылась в ванной и наглоталась каких-то успокоительных. Ее откачали в больнице, ребенок внутри нее на удивление не пострадал. Муж поднял все свои связи для того, чтоб жену выписали с каким-то простым диагнозом, а не с попыткой суицида.

Сразу после выписки ее перевели уже в отделение для беременных, которым скоро рожать. Что-то там было с положением плода, поэтому роды были заранее запланированы, и через кесарево.
Она родила. Приняла какие-то таблетки, чтоб у нее даже не начало вырабатываться молоко. Выписалась.
Муж думал, что со временем материнский инстинкт перевернет представление жены о ребенке, но сына она с каждым днём всё больше и больше только ненавидела. Дома уже не мать мужа была приставлена помогать по хозяйству, а нанятая дом.работница, чтоб эмоционально женщине было легче привыкнуть к материнству без конфликтов. Но новоиспеченная мамаша как в род.доме ни разу к младенцу не подошла, так уже и дома. Почти сразу она стала уходить на свои репетиции, полностью погрузилась в тренировки, чтоб восстановить былую форму и вернуться на сцену. То ли она упала, а шов еще плохо схватился, то ли просто слишком много на себя взяла – у нее что-то разошлось, пришлось перешивать живот. Шрам получился огромный и устрашающий.
Со временем она окончательно ушла из театра, начала только какие-то танцы преподавать для души. Муж ей всё-таки сознался, что подменил таблетки. Совесть его загрызла. Уходить она от него не стала – танцульками на заграничные путешествия и достойную жизнь не заработаешь. А муж из чувства вины не скупился на ее содержание. И от сына «откупался» игрушками.

За всё детство мой друг от своей матери ни единого доброго слова не услышал. Более того, она его и по имени не звала. Только «паразит», «мразь», «урод» и так далее. Когда он начал ползать и пытался приближаться к ней, она даже ногой его пнуть могла. Няне было приказано не реагировать на любые подобные выходки. Она держалась за свое место и за зарплату, поэтому безмолвно оттаскивала рыдающего ребенка от матери и занимала какой-нибудь игрой в другой комнате.
Когда мальчику было уже лет 5, умерла его бабушка – мать матери. После своего побега в детстве, его мать ни разу до родни так и не решилась добраться, вот только на похороны приехала. Шел проливной дождь, на кладбище все рыдали, в том числе и мать моего друга. Он подошел обнять ее, чтоб утешить, а она с силой толкнула его в грязную лужу при всех. Это была его последняя попытка дотронуться до матери.
Даже не представляю, как после такой беременности вообще мог получиться хоть сколько-нибудь физически здоровый ребенок, но мой друг был самым настоящим мощным качком. Его подпитывала вселенская ненависть ко всему в своей жизни. Как так вышло, что он ко мне относился уважительно и вообще без ярости – тоже до сих пор не понимаю. Быть может, я просто за ним никогда не бегала и была ему действительно отдушиной, другом. А всех других девочек он просто люто ненавидел, издевался над ними и кидал после разовой физической близости. Многие девчонки покупались на его внешность и рассчитывали своей любовью растопить его холодное сердце, но получали, как минимум, только разочарование. А мы дружили… Когда у меня были проблемы по учебе, а он в очередной раз от каких-то выходок мамки бесился, мы уходили в лес и избивали деревья палками. Если мне не на что было злиться, я тупо сидела и читала на пне, пока он часами разносил лес.

Я и дома у него была, но только два раза. В первый раз я пришла к нему после крупной ссоры с мамой. Захотелось взбунтоваться из-за того, что на меня навешали слишком много обязанностей по учебе, а мне гулять и тусоваться было охота. Было завидно, что все сверстники праздно шатаются, а мой друг вообще может хоть совсем не появляться дома неделями. Он и пригласил меня к себе, чтоб я посмотрела на его «свободу» с другой стороны.
Раньше он вообще не посвящал меня в подробности разборок со своей мамкой, и уже только перед подъездом рассказал какая она злющая ведьма, каждый день мечтающая ответить на звонок из морга с вестью о том, что ее сын наконец-то умер.
Мы зашли в квартиру. Его мать сидела в большой комнате на диване и пила вино из бокала, обложившись альбомами со своими фотографиями. Заметив наше появление, она начала орать на сына, что он слишком рано приперся, ведь она еще трезвая. Я уже было хотела поскорее уйти, но она пригласила меня сесть с ней и поболтать. Сначала я не знала как себя вести и из вежливости согласилась посмотреть фотографии, а потом мне действительно стало интересно. Такая она была красивая! Статная, гордая, с идеальной фигурой, практически на всех фотографиях с букетами. И везде неизменно с лучезарной улыбкой.
Пока она рассказывала о своей прошлой счастливой жизни, она продолжала пить вино. Допив одну бутылку, она взяла следующую. И тут ее интересные ностальгические истории закончились. Ее будто подменили. Она и в лице поменялась, разразившись жалобами на обманщика-мужа, испортившего ей жизнь, и на паразита-сына, который лишил ее всего, чем она когда-либо дорожила. Показала мне шрам на животе и разревелась, уткнувшись мне в шею. Как такая обворожительная женщина могла превратиться в сморщенный и озлобленный урюк, жалующийся на жизнь совершенно незнакомой девчонке, приведенной ее ненавистным сыном в гости? Как вообще в одном человеке может уместиться столько злости, особенно к своему ребенку, пусть даже и нежеланному…

Когда я уже захотела уйти домой, тетка вцепилась в меня мертвой хваткой. Друг начал ее от меня оттаскивать, она рухнула на пол и начала биться головой, истерически выкрикивая проклятия. Меня на столько впечатлила эта сцена, что я сразу же прибежала домой, обняла маму, извинилась за свои выкрутасы и поблагодарила за то, что она у меня самая лучшая.

Второй раз я пришла к другу в гости уже где-то через год. Надо было срочно распечатать какую-то ерунду по учебе, а в моем принтере закончился картридж. Его мать точно также встретила нас с бокалом вина. Как только я всё нужное распечатала, она опять позвала меня к себе пообщаться. Точно также, как в прошлый раз, она достала свои альбомы и стала рассказывать те же истории. Я немножко поболтала с ней и быстрее свинтила домой, чтоб повторно не нарваться на истерику. Ушла и больше никогда в гости к другу не напрашивалась. Он и сам меня уже больше не звал. Сказал, что его мать стала пить почти каждый день, каждый раз вот так рыдая над фотографиями. Я ее часто встречала на улице и в магазине. Мы приветливо улыбались друг другу, могли даже перекинуться парой фраз о погоде и о прочей ерунде. Удивительно, но в городе она выглядела как вполне нормальная женщина, по которой даже и не скажешь, что она дома так заливается.

Отец моего друга стал чаще уезжать в долгосрочные командировки. Сына он буквально сплавил в какое-то военное училище с проживанием, чтоб тот не сошел с ума от своей мамаши. Потом вообще выяснилось, что отец уже обзавелся новой семьей в Питере, новая женщина даже родила ему новых детей. Как только друг закончил училище, он перебрался к отцу. Но новая жена опять родила еще одного ребенка, а моего друга вежливо попросила пойти нафиг. Отец купил ему квартиру на другом конце города и практически полностью перестал интересоваться его жизнью.
Мы общались уже только онлайном, и очень редко. Из его новой жизни узнала только то, что к женщинам своим он стал относиться еще агрессивнее. Одной даже руку сломал, когда вышвыривал ее из квартиры.
Потом он написал, что уезжает куда-то очень далеко по военной теме, где связи вообще не будет. Написал и исчез.
Через несколько лет он объявился. Сказал, что буквально неделю по делам пробудет в Москве. Мы договорились встретится и пообщаться. Встретились. И я его не узнала! От человека из прошлого ничего не осталось, даже голос изменился, стал каким-то неестественным, будто с тобой говорит уже не человек. Лицо его было в шрамах от ожогов, а руки в следах от ранений… Он в подробностях рассказал мне о том, чем была наполнена его жизнь всё это время. Истории его были жуткими. И ужасом пробирало даже не столько от содержания его рассказов, а от того, какое удовольствие он получал от своей работы. Он и другое люди, с которыми он прошел этот путь. Если в детстве мой друг был просто озлобленным мальчиком, то тут передо мной находился самый настоящий моральный урод, как бы уважительно я к нему ни относилась – другого определения я дать теперь уже не в состоянии.
Это была наша последняя встреча вживую. Он потом ещё несколько раз звонил поздравить с праздниками, даже деньги в качестве подарка переводил. О своих делах только с усмешкой говорил, что у него "всё стабильно кроваво-красное".
А потом он вообще исчез. До сих пор от него никаких вестей. Может и больше нет этого человека среди живых.

Года два назад я случайно встретила его мать в торговом центре. Мы немного поболтали ни о чем. Когда я сказала, что уже давно ничего не слышала о ее сыне, она ответила мне "очень рада, если он наконец-то сдох".

Тридцать с лишним лет чистейшей ненависти...
А теперь к вопросу о выборе и ответственности. С одной стороны, женщина сама виновата, что так невнимательно относилась к своему организму, полностью положившись на таблетки, а с другой...