ШОКОЛАДНЫЙ ЗАЯЦ
Чёрные перья вокруг. Крыло бьёт меня по щеке, а в это время острый клюв летит в мой глаз. Я дерусь с птицами. Крупные вóроны прорезают чёрными силуэтами лучи фонарного столба, который там, за окном освещает летнюю ночь. Я в квартире. Птицы летят ко мне через окно. Они кружатся вокруг люстры, раз круг, два круга, а потом резко пикируют к моему лицу, целясь в глаза. А я бью наотмашь, одной рукой, вслепую, другой рукой прикрываю глаза. Но даже вслепую я попадаю по жирным птичьим тушам. Мой кулак уже болит биться в эти упругие, словно боксёрская груша, пернатые тела.
Песня! Я знаю, что их можно отогнать песней. Она должна быть быстрой, громкой... Как назло я ничего не помню, ведь мне страшно: я боюсь за глаза или что отщипнут кусочек щеки, я пытаюсь защитить лицо и как-то не до воспоминания песен.
Хотя вот.. Было же.. Я был маленьким.. Я что-то вижу.
И в этот момент моя рука, отгоняющая птиц, не попала по очередной туше, она пролетела куда-то насквозь и потащила меня за собой прямо в стену. Стена задрожала перед моим лицом и я увидел там ослепительный свет, а сквозь него какие-то очертания. Да, я опять это вижу.. Там то, что я ищу, хотя я и не помню, что ищу. Но это оно... Мой утренник? Нет, это какое-то выступление в актовом зале школы. И там я, маленький. На сцене. Меня зовут Славик. И я в костюме зайчика. Какой это класс? Второй? Разыгрываем какие-то сценки. Там я со сцены испуганно смотрю в забитый родителями зал.
У меня, здесь, реального меня.. У меня плохое предчувствие. Мне кажется, что с тем маленьким Славиком случится что-то плохое. А между тем он продолжает там разевать рот, наверное, что-то поёт. Жаль, что звука нет. Вообще, всё происходит в полной тишине: Славик таращит глаза и открывает-закрывает рот, растягивает губы. Иногда я вижу других детей вокруг него, но они словно размытые силуэты, очертания которых сложно поймать. Кажется, стоит мне хоть немного сконцентрировать на них свой взгляд, как очертание ещё сильнее рассеивается, превращаясь в дымку.
Внезапный и ощутимо сильный удар в затылок. Словно бы тупым предметом. Гопники? Я оборачиваюсь и вижу вóрона. Он готовится к второму удару, его хищнический зрачок пристально вглядывается в мои глаза. Мысль ещё не успела сработать, но само моё тело вдруг резко садится на корточки и птица пролетает надо мной. А могла бы попасть в лицо, если бы ещё секунда промедления. Всё также находясь на корточках, я закрываю голову руками. Опять удар в затылок. На этот раз сильнее, чем в первый раз. Я теряю равновесие и лечу вперёд, рискуя проехаться лицом по полу. Инстинктивно выставляю руки перед собой, но они не встречают никакого сопротивления. Как и в случае со стеной, пол открыл мне арку с белым светом. И я проваливаюсь внутрь пола, а потом зависаю где-то под потолком школьного туалета. Мне кажется, что из потолка торчит только моё лицо, не очень понимаю где моё тело. Возможно, его доедает ворон. Я не чувствую. Но зато вижу.
Вижу, как захожу в туалет маленький я. Всё в том же костюме зайчика. Славик неловко трясётся, сучит ножками и его белый хвостик, пришитый к серым штанишкам подрагивает от нетерпения. Так выглядит человек, который хочет срать.
Мы вместе с маленьким мной обводим взглядом унитазы. Мда, перегородки, но без дверцы — никакого уединения. Но довольно чистенько. Конечно, в каких-то унитазах есть коричневые разводы, где-то нассано прямо на пол, но это мелочи — срать можно.
Видимо, такой же вывод сделал и Славик, потому что он отошёл к самому дальнему унитазу и судорожно стал пытаться спустить штанишки. Как-то туго они сидят, может какой-нибудь верёвочкой подвязаны. У меня, который там внизу, возникли проблемы. Славик начал резко дёргать штанины по бокам, ткань затрещала, но не поддавалась. На глазах у мальчика выступили слёзы. Нужно ему помочь! Но моё лицо застряло в потолке, а где тело вообще не понятно. Всё-же там дело в верёвке, я помню, у меня был такой костюм и штанишки изнутри подвязывались верёвкой. Я отчётливо помню, как она выглядит: тоже серенькая, как и весь костюм зайчика. Ах, вот почему я тот, который внизу, не могу заметить верёвку и понять, что это из-за неё не получается оголить жопу. Она сливается цветом с тканью, так сразу и не поймёшь в чём дело... Маленький Славик явно не понимал: он продолжает дёргать штаны вниз, но безуспешно. Их так никогда не снять! Я должен сказать!
И тут я понял, что у меня отсутствует не только тело. Рта как будто бы тоже не было. Не чувствую ни языка, ни губ, да и вообще ничего! Может, у меня и нет лица? А я сам всего лишь глаза? И этими глазами без какой-либо возможности помочь, я могу лишь безучастно фиксировать мучения мальчика и, кажется, неминуемое.
Славик испустил влажный протяжный пердёж, а потом забулькало. В этот момент мы оба знали, что это не остановить. Я почувствовал какую-то острую боль в сердце, хотя не понятно где моё тело с этим сердцем. Но мне стало невыносимо тошно и действительно больно. Всем моим существованием прочувствовалось, что сейчас произойдёт самое страшное в жизни.
А у Славика ещё сильнее забулькало. Он ещё раз с силой дёрнул свои штанишки, они опять не поддались. Маленький я заплакал и под заячьим хвостиком начало расплываться пятно. Жидкая дрисня тут же потекла по ногам мальчика и забрызгала его ботиночки. Моё сердце ещё сильнее закололо, стало совсем плохо, затошнило. И я почувствовал, что теряю сознание, ну или умираю. Туалет начал стремительно чернеть и я провалился в темноту. Но мозг не отключился. Я всё же был в сознании, но чувствовал только страх. А потом темноту прорезал белый свет. Опять белый свет. Значит, мне нужно шагнуть к нему.
Мои глаза словно бы открылись, а может и правда открылись. Этот свет резко вонзился в мои зрачки, ослепляя. Я инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза, то понял, что смотрю в огромный открытый холодильник, наполненный сосисками и колбасой. Это магазинный холодильник — вон ценники у продуктов. Так, я в магазине. А как я сюда попал? Ах да, купить себе пожрать. Я после работы, нет ужина. А почему сосиски? Потому что их просто приготовить. По моему, я пришёл за ними.
Я взял первую попавшуюся пачку. Я должен как можно скорее расплатиться и попасть домой. Не нужно покупать что-то ещё, тут надо быстрее уйти отсюда. Где касса? Во все стороны от меня тянутся витрины с яркими пятнами. Я знаю, что эти пятна — товар, но сейчас они сбивают меня с толку своей пестротой. Меня опять затошнило, но в этот раз не сильно. Затошнило как от укачивания. Наверное, у меня эпилепсия от этих пятен и сейчас я забьюсь на полу в конвульсиях. Буду пускать пену из рта. Я слышу как большие птицы машут крыльями. Мне не до вас, вóроны, я готовлюсь к эпилепсии. Удар в затылок. Они всегда коварно нападают со спины и бьют обязательно в голову. Я моментально потерял равновесие. Сжался в комочек на полу и прикрыл голову руками. У меня нет сил воевать, да и почему-то уверен, что сейчас птиц много. Они все сейчас спикируют на меня с потолка.
Но почему-то всё затихло. И никто не трогает меня. Полная тишина. Я осторожно отнял руки от лица и осмотрелся. Где я? Передо мной унитаз. И я почему-то стою, а не лежу. В нос ударил едкий запах поноса и я ощутил как моей жопе и ногам мокро. И мне хочется плакать — слёзы жгут глаза, я уже чувствую, как отдельные слезинки начинают скатываться по щекам. Хочу разрыдаться в голос, громко-громко. Но вдруг кто-то услышит? Тогда они придут на мой рёв, а там я — обосранный. Мне нужно бежать отсюда, пока не увидели!
И я дёрнулся в сторону двери. Выбежать из туалета, потом по коридору, потом на улицу и через кусты, так, чтобы никто не увидел. Но только я сделал шаг, так сразу как назло послышались голоса и голоса стали приближаться. Вот они всё ближе, ближе. Сделаю вид, что сру! И я сел на унитаз. Не спуская штаны, естественно, ведь их невозможно снять. Это я точно знаю.
Дверь туалета распахнулась и зашли четверо моих одноклассников. Целая толпа!
— А чё так воняет? — Сразу же спросил Рублёв. Он, как и другие, ещё не заметил меня.
— Говном воняет, — Объяснил ему Миха.
Я всегда их боялся. Главные альфо-быдланы нашего класса. Рублёв и Миха друзья, а те двое — скорее товарищи, просто подсосы. Но даже не особо важно кто есть кто в этой иерархии, ведь на переменках пинали меня все четверо. Любили просто подбегать и пнуть по жопе. Это не очень больно, но всегда внезапно и обидно.
Я до последнего слабо надеялся, что они меня не заметят, но как меня не заметить, если я перед ними сижу и воняю? Они вперили в меня свои глаза и Рублёв сказал:
— Ты чё тут воняешь? Пошёл вон отсюда!
Я вскочил с унитаза и кинулся было к двери, но Рублёв внезапно вскрикнул:
И от неожиданного крика я резко замер.
— Смотрите, он весь в говне, — Издевательским тоном сообщил Рублёв остальным.
— Да, точно, — Согласился Миха, — обосрался заяц!
И после этого все четверо начали смеяться и придумывать обзывательства:
— Говно-заяц! — Крикнул один из подсосов.
— Копродемон! — Крикнул второй.
— Какашечная писька!
— Обосранная жопа!
— Шоколадная жопа!
— А, во, я знаю, — Заливисто смеясь, сказал Миха, — Это шоколадный заяц! Ну как в песне!
— А, да, точно, там негр поёт!
— Да-да, — Подтвердил Миха и запел, — Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец, о, о, о!
И это "о-о-о" подхватили все. Я опять дёрнулся в сторону двери. И опять Рублёв заорал:
— Короче, я придумал прикол! — Сообщил Рублёв остальным, — Щас мы про него клип снимем! Прикиньте, он там будет прыгать в этом костюме зайца и эту песню петь! Обосранный!
— О, круто, круто! — Зажёгся идеей Миха, — Давай!
— Только там негр пел... — Сказал подсос.
— И чего?
— Ну ничего, крутой клип всё-равно будет.
— А, во, я придумал, — Сказал Миха, — А давайте Петухова тоже негром сделаем!
— А как?
— Ну не знаю.. У кого-то гуашь с собой есть? Чёрная краска или типа того?
Но краски ни у кого не оказалось.
— Блин, ну фиг знает.. Ну пусть так танцует, всё-равно он обосранный и это смешно и костюм дебильный! — Сказал Миха.
— Не, я придумал, — Смеясь, сказал Рублёв, — Короче, пусть говном мажет лицо!
Все остальные тоже рассмеялись.
— Давай, давай, мажься! — Требовательно прикрикнул на меня Рублёв.
— Не, не хочу, не буду, — Испуганно пролепетал я и почувствовал, что слёзы прорвались и теперь ручейком стекают из глаз.
— Ты чё, плакса! — Закричал Миха, — Давай мажься говном! Или.. Или щас обоссым тебя!
Следуя логике, что своё говно приятнее чужой мочи, я согласился с этим ультиматумом. И своё согласие выразил тем, что робко полез своей детской ручонкой в штанишки. И хотя они плотно сидели, маленькая рука ловко юркнула в трусы. Поводив рукой по жопе, я наскрёб порцию мягкой кашистой дрисни, а потом вытащил её на белый свет. Но на лицо нанести не решился. Просто стоял и рассматривал то, что в моей ладошке.
— Давай! — С нажимом сказал Миха.
— Я.. Не... — Начал было опять лепетать я, но тут Рублёв подскочил ко мне и ударил по моему локтю снизу вверх. Удар был настолько точен, что моя подлетевшая рука, сама размазала содержимое ладони по лицу. Я вздрогнул всем телом, от этого неожиданного удара, и тут то ли Рублёв меня толкнул, то ли я сам потерял равновесие, в общем, я упал на пол, приземлившись обосранной жопой на кафель туалета. Головой вроде не ударился. Так почему же я тогда не помнил об этом эпизоде? Так, в каком смысле — "не помнил"? Кто я? Я Славик, я в туалете, чувствую как сижу на собственной луже говна, она полностью пропитала ткань моих серых заячьих штанишек. Жуткий запах говна, ведь оно затекает в мои ноздри. Как я мог не запомнить эту вонь и мокрое лицо в собственном поносе? Почему я не помнил этого? Вокруг меня враги! Они снимают меня на телефоны, смеются, что-то кричат и поют: "Я шоколадный заяц, я сладкий на все сто! О! О! О!".
"О! О! О!". Это я искал! Вот она та самая песня, то заклинание против воронов. Где они были? В супермаркете. А я где? Я тоже в супермаркете.
Завис около витрины со сладостями. Так, в руках пачка сосисок. Наверное, это на ужин. Да, я вспомнил, это действительно на ужин.
Пощупав рот и убедившись, что он не мокрый, а значит у меня не было пены из рта, я пошёл к кассе. Но взгляд привлёк он — шоколадный заяц. Его огромные глаза таращились на меня. Зубы из рта угрожающе торчали. Два острых зуба. Это был не настоящий заяц, а съедобный, такие бывают на новый год. И он лежал на полке рядом с другим шоколадом. И таращился на меня.
Я почему-то взял его и вместе с сосисками понёс на кассу.
Сложно вспомнить, как я добрался до дома из этого магазина. В прочем, дома я рассмотрел себя в зеркало и не заметил следов каких-нибудь драк или повреждений. Значит, я просто расплатился на кассе, просто шёл и вот так просто дошёл. Я много витаю в облаках, так задумываюсь, что делаю кучу вещей машинально, а потом не помню что там было. Главное, не забыл о своём ужине. Нахера я купил этого зайца, кстати? Я даже не люблю сладости. Лучше бы пиво взял.
В таких раздумьях я подошёл к окну и открыл его, захотелось вдохнуть свежего воздуха и покурить. Но едва я чиркнул зажигалкой, как в воздухе увидел стаю чёрных птиц, стремительно летящих на меня. Я должен дать бой! И мои кулаки метелят по их жирным тушкам. Но от ударов птицы лишь отлетают назад, чтобы тут же с новой силой атаковать меня. Песня! Я знаю, что победить птиц можно песней! Но не могу вспомнить, что это за песня. Может быть, я никогда и не знал этого...
Между тем, я стал всё больше выдыхаться, а кулаки заныли от бесчисленных ударов по упругим тушам. Песня должна быть быстрой, громкой...
Я делаю очередной удар, но вот клюв летит в мои глаза. Быстро отворачиваю лицо, пусть лучше отщипнёт кусочек уха. И в этот момент мой взгляд скользнул по поверхности стола. Сосиски.. Шоколадный заяц.. Шоколадный заяц. Почему-то это слово вызывает содрогание внутри. Это что-то важное. Зачем я его купил?
Но некогда думать, потому что тяжёлый клюв начинает дробить мой череп. Наверное, перфоратор в голову чувствовался бы также. Шею раздирают птичьи когти. У них огромные и острые когти.
Наверное, я сейчас умру. Нет сил противостоять такой мощи. Они берут численностью, берут измором. А я очень устал. Я хочу заснуть. Нужно добраться до комнаты с кроватью и запереться там от птиц. Я знаю, что они могут клювами продолбить дыры в дверь и потом влететь, чтобы атаковать меня и там. От них можно спастись только песней. Я не помню её.
Автор: https://t.me/prizma_autizma