В чём состоит сущность стоимости?
Сами по себе предметы не содержат в себе никакой стоимости и ничего, что бы определяло их как товары. Значит, стоимость — это прежде всего определённая материальная связь между людьми, неизбежно и необходимо возникающая при известных обстоятельствах. Ведь если нет отношений между людьми, то не может быть ни стоимости, ни товарности. Как бы ни казался естественным обмен одних вещей на другие или даже на деньги, он присущ лишь определённому хозяйственному укладу, исторически возник не так давно и сойдёт со сцены в недалёком будущем.
Таким образом, обмен выражает не отношение людей к вещам, как можно было бы подумать, а отношение людей друг к другу.
Глубинным объективным основанием возникновения таких отношений между людьми, как стоимость, (то есть обмена) является общественная необходимость связи между различными видами труда по мере его разделения, усложнения, специализации.
Представь, в России работает более 70 млн человек, в США — более 170 млн человек, в Индонезии — более 143 млн, в Индии — более 600 млн, в Китае — более 770 млн. Большая часть из них заняты производительным трудом, то есть участвуют в производстве материальных благ. Но насколько различен труд людей даже в одной отрасли, при производстве даже одного технически сложного продукта? Не говоря уже о различности труда в сельскохозяйственном производстве, текстильной, химической, нефтедобывающей промышленности, машиностроении, образовании, здравоохранении и так далее. Короче говоря, труд стал так сложен и многолик, что потребность в прочной связи между различными видами труда возникает объективно. Отдельный, обособленный труд практически бессмыслен.
Эту прекрасную, казалось бы, необходимость в связи различных видов труда, а значит, и связи разных по профессии и деятельности людей, к сожалению, удовлетворяет крайне примитивная конфигурация отношений частной собственности. А именно: обмена и стоимости. Частные отношения собственности определяют содержание связи между различными видами труда, стало быть, между самими этими людьми.
Было бы куда разумнее, если бы эта связь была средством и рычагом коллективизма, кооперации, объединения людей. Но в классовых обществах связь различных видов труда происходит через частные отношения собственности и рынок (то есть через товарность и стоимость). Грубо говоря, людям суждено быть коллективом трудящихся, но мы используем коллектив, чтобы злокозненно обмениваться, ругаться, драться. Ещё и изображая цивилизацию и высокую культурность.
Таким образом, первое, что нужно понять о сущности стоимости: стоимость — очень примитивный тип отношений между людьми, который является уродливой формой связи между различными видами труда, возникающей в условиях товарного производства. Причём эта связь возникает необходимо, в отличие от многих других разновидностей взаимоотношений людей, стоимость в этом смысле есть стихийный вид связи человека с человеком (обществом), характерный для крайне низкого уровня культурного развития и поэтому противопоставляющий человека человеку (человек человеку волк).
Мы уже зафиксировали, что отношения стоимости видятся и выступают наружу как пропорции вещей. Причём вплоть до самых причудливых вариантов: ведро картошки равно одной чашке кофе в кофейне; топовый айфон равен голштинской корове и так далее. Пропорции стоимости, возникающие в ходе миллионов и миллионов актов обмена, описывают тем самым законом стоимости. Получается, закон стоимости как бы регулирует обмен товаров, в том смысле что колебание цен то в сторону превышения цены над стоимостью, то в сторону принижения цены над стоимостью либо стимулирует предложение, либо, наоборот, делает его излишним.
Разумеется, субъективно каждый участник обмена самостоятельно прикидывает в уме цену, то есть денежное выражение стоимости, плюсы, минусы и подводные камни каждой сделки. Однако через миллионы актов обмена себе прокладывает путь объективное требование закона стоимости, которое субъективно обобщают в понятие рыночной цены. Прежде всего в виде стремления каждого не опростоволоситься, не отдать большего за меньшее и, наоборот, получить большее за меньшее. В 999 случаев из 1000 покупатель и продавец ставят перед собой цель обменять свой товар на чужой таким образом, чтобы на производство чужого товара было затрачено общественно необходимого рабочего времени как минимум не меньше, чем на производство своего, а лучше остаться в плюсе. Так и возникают пропорции абсолютно разных вещей, по сути любых. Рынок позволяет обменивать любые продукты труда и не только их.
Как и было сказано выше по поводу зарплаты, ограничиться поверхностным представлением, что пропорции вещей (стоимость) складываются из спроса и предложения нельзя. Во-первых, подобно тому как способности человечества первичны по отношению к его потребностям, в паре спрос/предложение первичным является предложение, а не спрос. Чтобы на что-то возник спрос, это должно иметься в реальности, должно производиться или осуществляться. Мы можем сколько угодно формировать спрос, например, на переезд на Марс, но он не создаст никакого предложения, пока это технически неосуществимо. И даже для такого спроса нам нужно знать о существовании планеты Марс. Если предложение первично, значит, его уравновешенность со спросом условна. Во-вторых, как ни рассматривай спрос и предложение, неясно, что объединяет все те вещи, которые становятся их предметом, они не объясняют природу стоимости, только лишь колебание цен. В-третьих, спрос и предложение прямо связаны с деньгами. Когда мы говорим «спрос» не в отвлечённом смысле, речь всегда идёт о платёжеспособном спросе. Когда мы говорим «предложение», речь всегда идёт о предложении обмена товара на деньги. Если же предположить безденежный, натуральный обмен одних продуктов на другие в соответствии с их предложением и спросом для конкретных субъектов, то это никак нас не продвинет к пониманию стоимости, то есть возможности обмена любых товаров друг на друга. А в реальности дело обстоит именно так.
Следовательно, парная категория спроса и предложения показывает лишь внешнее выражение колебания цен вокруг стоимости. Скажем, если сегодня спрос на товар катастрофически упал и его цена стала ниже стоимости, это не означает, что завтра не может произойти обратного. Это лишь подтверждает, что за ценой, за колебаниями спроса и предложения есть что-то более глубокое в товарных отношениях.
Если стоимость определяется количеством среднего рабочего времени, то как определяется стоимость самой рабочей силы, которая только и способна работать, то есть производить стоимость? Зарплата — это цена особого товара «рабочая сила», производственное потребление которого создаёт добавочную стоимость, создаёт вообще всю стоимость.
Всё богатство произведено руками людей, вся материальная и духовная культура является результатом труда. Причём при капитализме (как и во всех классовых обществах) производят одни, а богатство и благоденствие приобретают другие.
Так или иначе, но производство происходит через соединение систем и комплексов индустрии, в том числе аграрной, с живым человеческим трудом. А каким образом? В виде покупки товара «рабочая сила» и его производственного потребления. Покупка рабочей силы и есть наёмный труд.
Таким образом, наёмный труд становится основным источником стоимости, а прибавочная стоимость, ради которой производство превращается в коммерческую деятельность (бизнес), источником прибыли. Вещное и денежное богатство олигархов создано руками рабочих, которые сами продают свою способностью к труду, то есть работают за зарплату.
Отношения стоимости и наёмного труда — хороший пример стихийности движения социальной формы материи. Несмотря на то, что и стоимость, и наёмный труд многими воспринимаются как признаки высокой цивилизации, как ни раз говорилось выше, это очень примитивные полуживотные отношения. Тысячи лет люди вступают в отношения стоимости, не понимая сущности своего поведения.
Можно ли было предположить, что отношения стоимости превратят европейские народы в орды кровожадных христиан, истребивших коренные народы Америки ради презренного металла? С коммерческой деловитостью цивилизаторы переплавляли красивые украшения индейцев в невзрачные жёлтые слитки, чтобы переправить их через океан. И чем больше золота перетекало в Европу, тем грандиознее становились империи, тем ближе становился упадок общества, его загнивание и неизбежная революционная трансформация.
Если предположить, как это делают либералы, что отношения стоимости отвечают самой природе человека, что человечество никогда не сможет от них избавиться, то нас ничего не ждёт в будущем, кроме гибели. Предрасположенность личности к отношениям стоимости, к продажности, к спекуляциям и торгашеству прямо показывает умственную неполноценность.
Отношения стоимости являются подменой и кривозеркальным развитием отношений обмена деятельностью — первой естественной связи между различными видами труда. Разница между обменом деятельностью и обменом стоимостным заключается прежде всего в том, что в первом случае он осуществляется между людьми, которые относятся друг к другу как к ценным членам коллектива, тогда как отношения стоимости, являясь в свою очередь порождением частной собственности, противопоставляют людей до уровня вражды (чем лучше одному, тем хуже другому; чем один богаче, тем беднее все остальные). В системе частнособственнеческих, в том числе стоимостных, отношений человек не может иметь самоценность, самобытность и свободу. В конечном счёте такие отношения в значительной степени растрачивают совокупный творческий и деятельный потенциал человечества на борьбу людей друг с другом, доходящей до региональных и мировых войн. Притом отношения стоимости выходят далеко за пределы объективной необходимости обмена деятельностью, они проникают всюду, портят всё, в том числе души людей.
И сегодня, нанимаясь на работу, человек становится пролетарием, не понимая смысла и последствий такого типа отношений для себя и потомков. Надстройка в обществе (то есть государство, система права и правоприменения, проплачиваемая идеология) всеми силами ежедневно создаёт и укрепляет условия безальтернативности наёмного труда и капитализма. Уже в детском саду детки знают, что есть только два пути: или стать тем, кто работает на дядю или дядей, на которого работают другие. Хотя воспитатели рассказывают лишь о разных профессиях. Влажные фантазии шального заработка интернетом и художественным творчеством не отменяют таких отношений, а лишь дополняют их.
Сколько ни повторяй, но современный дурак не может понять, что наёмный труд — это рабство в условиях индустриального способа развития производительных сил. Но на своей шкуре это чувствует каждый.
Первой фундаментальной сущностной чертой отношений стоимости является то, что они возникают объективно как более завуалированная версия частнособственнического противопоставления людей друг другу по сравнению с насильственным отъёмом, обращением в рабство, закрепощением землёй. Поэтому отношения стоимости продолжают отношения рабства и крепостничества, отличаясь лишь обманом и самообманом. Стоимость и есть проявление людоедства частных отношений собственности, завуалированное движением вещей, свободным выбором и удовлетворением потребностей.
Что делает отношения собственности и отношения стоимости объективными, то есть неподвластными воле и желанию отдельных людей, групп, слоёв, классов? Только дурость и идиотизм большинства, которые, в свою очередь, вытекают из общих условий развития человеческого общества.
Без дураков был бы не возможен ни капитализм, ни тем более феодализм или рабовладельческая формация. Но дурость и идиотизм большинства, если к ним присмотреться внимательно и с исторической точки зрения, распадается на два противоположных начала: хитрость, коварство немногих и доверчивость, наивность большинства. Таким образом, факт массового невежества всех классовых обществ всегда используется негодяями и подонками, которые организуются в правящие, имущие классы. Они успешно тысячи лет передают по наследству и в воспитании эти качества, чтобы не утрачивать господствующего положения.
У хитрости вельмож и шаманов, вождей и князей, помещиков и капиталистов, как и у наивности простых общинников и крестьян, ремесленников и рабочих есть, разумеется, биологические предпосылки, которые таким образом проявляются социально. Несколько тысяч лет классовых обществ — эпоха временного господства антиобщественных хищнических начал и предрасположенностей в природе человека. Да и то не каждого.
Так что либералы и другие фанатики капитализма отчасти правы, что принцип человек человеку волку заложен в природе. Ошибаются они, во-первых, в том, что не признают его деструктивной роли в развитии человеческого общества, во-вторых, в том, что не видят конструктивного, коллективистского начала ему в противовес. А тем временем, индивидуализм, который все они так любят, является лишь искажённым отрицанием коллективизма. Ведь общество первично, а индивид — вторичен. Умный человек не противопоставляет себя обществу, народу, а стремится ему служить, его развивать, понимая, что является и его порождением, и его проявлением, и его частью.
Нужно всегда помнить, что сферой возникновения отношений стоимости является социальная стихия, рыночная и прочая анархия. Ужасной подлостью и чудовищным враньём являются утверждения о том, что частный стоимостной интерес отдельных лиц развивает общество, несёт хоть какое-то благо. Такого рода суждения сродни проповеди о заботе рабовладельца о рабах или помещика о крепостных.
Нужно всегда помнить, что отношения стоимости возникают лишь в системе частных отношений собственности (то есть при господстве отторжения материальных и духовных условий существования и развития людьми друг от друга) и, следовательно, без соответствующего подкрепления насилием невозможны. По крайней мере как что-то устойчивое и значительное.
Второй фундаментальной сущностной чертой отношений стоимости является неизбежное нарушение закона стоимости. Дело в том, что в реальной жизни никаких равных пропорций стоимости нет и быть не может в принципе. Стоимость — это такой тип отношений между людьми по поводу движения вещей, прежде всего продуктов труда, который искусственно приравнивает различные виды труда, различную интенсивность труда, различное трудовое усердие.
Количество общественно-необходимого рабочего времени, которое образует пропорцию вещей в ходе стоимостных отношений — интуитивно понятно каждому, кто имеет хоть какие-то представления о том, как и из чего производятся обмениваемые вещи. Остальные же люди просто знают примерные соотношения цен. Но сама категория «общественно-необходимого рабочего времени» по содержанию, а также конкретизирующие её категории «простой труд» и «сложный труд», не понятны не только интуитивно, но даже при неплохой теоретической подготовке.
Есть реальный труд людей, производственный процесс. Он определённым образом организован, в нём задействованы конкретные люди с их способностями, особенностями и тому подобное. Скажем, для производства конечного продукта (в нашем случае товара) было задействовано столько человеко-часов одних работников, столько — других, столько — третьих и так далее. Каким образом мы от этого количества рабочего времени совершенно разного типа труда и разных работников переходим к той стоимости, которую они создали и которая проявила себя на стадии обмена? Которая, напомню, измеряется общественно-необходимым рабочим временем, количеством простого и сложного труда. Каким образом этот труд, эта проделанная работа уравнивается с похожим количеством и качеством труда на соседнем заводе аналогичной продукции и с непохожим количеством и качеством труда на всех других заводах, выпускающих другую, совершенно непохожую продукцию?
С виду всё просто: наш завод может реализовать свою продукцию только по рыночной цене, то есть цене, стремящийся к стоимости. Следовательно, плевать на количество и качество работы внутри завода, на затраты, это проблема менеджмента и собственников — они обязаны и вынуждены организовать работу и обеспечить эксплуатацию на уровне конкурентов. Иначе не реализуют продукцию и разорятся. Средний по сегменту данного товара уровень затрат, в том числе и на рабочую силу, средний уровень количества и качества труда, в том числе затраченных на сырьё, ресурсы и логистику, составит затратную форму общественно-необходимого рабочего времени. Её в свою очередь можно условно разбить на простой труд и сложный труд, который является суммой простого. Причём «средний» будет означать не средний между предприятиями и капиталистами, а средний по стоимостному объёму продаж на рынке. Может возникнуть одно-два предприятия огромной производственной мощности, которые за счёт организации, масштаба производства, внедрения более производительного труда или более интенсивной эксплуатации, снизят пропорцию стоимости на единицу продукции, снизив таким образом количество общественно-необходимого рабочего времени.
Иными словами, флагманы производства с решающей долей на рынке сбыта определяют средний уровень затрат, через который проявляет себя количество общественно-необходимого рабочего времени.
По приведённому рассуждению и примеру ясно, что категория «общественно-необходимого рабочего времени» обладает огромной научной ценностью при рассмотрении капиталистического производства в целом, она объясняет трудовую природу стоимости конкретно, на выявлении механизма формирования пропорций обмена разных товаров. Именно так и проявляет себя однородность различных видов человеческого труда, приобретая в стоимости вещную форму одинакового для всех качества. Но качество это (то есть стоимость) — кривое зеркало, отражающее людям действительно лишь общественный характер их труда, всё остальное в этом отражении — нелепость.
Современному человеку кажется естественным и разумным, что у него есть 10 тыс. рублей, на которые он может купить модные кроссовки или пару рубашек или несколько раз сходить в кино. Но с научной точки зрения в этой ситуации наличия денег и обмена как форм общественных отношений всё временная, переходящая нелепость, кроме одного — общественного характера труда, который предшествует потреблению.
При более детальном и глубоком рассмотрении категории «общественно-необходимого рабочего времени» ясно, что в каждом конкретном случае обмена, будь то в производственном процессе (покупка сырья, ресурсов, логистики, рабочей силы), будь то в сбыте товара, никаких равных стоимостных пропорций невозможно, это научно необходимая условность.
Более того, методология нам подсказывает, что во вселенной не существует двух абсолютно одинаковых вещей, значит, не может быть двух абсолютно одинаковых равенств. Всякая одинаковость и всякое равенство существует в строгих рамках известной определённости.
Если мы говорим об отношениях стоимости в целом, о трудовой природе стоимости, то никаких проблем не возникает: стоимость товара А = стоимости товара Б = двум стоимостям товара В и так далее. Однако в реальной жизни любой обмен есть приравнивание неравного друг другу овеществлённого труда и по количеству и по качеству (разнородного). Равенство видов труда во всех отношениях различных друг от друга может состоять только и только в отвлечении от их собственных различий, в сведении их к абстрактному человеческому труду. Отношения стоимости обезличивают всякий труд во всех смыслах, потому что он должен быть приравнен из-за объективной необходимости движения разных видов труда. А никакого другого движения стихия общественной жизни не знает, кроме мены или отъёма (силового перераспределения). В этом смысле обмен даже похож на отъём.
Стало быть, при обмене всегда есть погрешность в пользу одной из сторон, всякий обмен неэквивалентен из-за того, что осуществляется посредством сведения живого труда к абстрактному труду. Это не играет особой роли если обмен производится в форме бартера (товар для потребления на товар для потребления) или через скот, серебро, золото (всеобщие формы стоимости как мерила других товаров). Но погрешности обмена начинают играть ключевую роль, когда устойчивый обмен порождает деньги — особый товар, выражающий во всеобщей форме стоимостные пропорции всех товаров. Деньги позволяют односторонне накапливать погрешности обмена.
Конкуренция приводит к господствующему положению узкого слоя владельцев массы денег — банков, который поглощают и опосредуют всё общественное производство. Финансовый капитал — это банки, которые захватили или контролируют заводы, фабрики, электростанции, железные дороги, авиасообщение, морские перевозки, трудопроводы, магистральные кабели, компьютерные сети и узлы связи. Именно банки и финансовые учреждения в развитом капитализме определяют движение денег через владение, кредиты и биржу; а значит, банки управляют производством и распределением в глобальном масштабе, получают основные барыши.
Накопления масс денег в руках узких групп является сущностной чертой товарного производства (производства исключительно ради продажи). А капитализм в экономическом смысле есть высшая форма товарного производства. Капитализм как формация побеждает (сменяет) феодализм тогда, когда налицо установление товарного производства в качестве господствующего по сравнению с натуральным (производство для непосредственного потребления, без продажи на рынке).
Таким образом перед нами один из примеров нарушения закона стоимости, отношения стоимости на высоком уровне своего развития приводят к собственному отрицанию в виде одностороннего накопления погрешностей нарушения закона стоимости.
Ещё более нахальным является нарушение закона стоимости в виде наёмного труда. Наёмный работник получает в виде заработной платы не денежный эквивалент произведённой стоимости, а денежное выражение стоимости своего воспроизводства как пролетария. На этом нарушении закона стоимости строится наёмный труд и без него капиталистическое производство невозможно.
Из статьи "Разговоры о важном"
Уважаемые читатели! Заносите в закладки и изучайте наши издания: