Этика дискуссии и отрыжки корпоративизма
Постоянно оппоненты упрекают, что неэтично ведутся дискуссии. Но стоит ли принимать такие упреки всерьез?
Этика академической дискуссии родилась из двух источников. Первым источником была риторика - в Древней Греции и Риме дискуссии носили а) устный б) публичный характер, это это накладывало определенные требования к ораторам. Такой характер дискуссий требовал не допускать резких характеристик оппонентов, постольку поскольку в таком случае обычно начиналась банальная драка противников и сторонников. Потому стороны награждали друг друга обидными эпитетами, завуалированными в цветастые выражения, с формальной точки зрения безупречными с точки зрения вежливости.
Вторым источником академической этики был средневековый корпоративизм. В эпоху средневековья лица интеллигентных профессий, как и остальные ремесленные сословия, были объединены в корпорации. Корпорации в средневековье были способом бороться за монопольное поддержание цен на продукцию и услуги на определенном уровне, чтобы город мог снимать максимальное количество прибыли с деревни. Ну, и разумеется, они были способом объединения горожан против притязаний феодальных сеньоров. В силу неблагоприятности феодальных условий для буржуазных слое, не позволявших добиваться успеха поодиночке, уставы корпораций были суровы и регламентировали поведение вплоть до самых мелочей.
Академические корпорации были не исключением - потому форма и тематика внутренней полемики строго регламентировалась таким образом, чтобы не нанести вреда корпорации в целом (вне зависимости от того, ошибочны ли были ее воззрения или правильны). Врачи, богословы, философы, художники, поэты, математики - все они были обязаны ни в коем случае не "выносить сор из избы", то есть, вести полемику таким образом, чтобы непосвященный мог подумать, что корпорация едина в своих воззрениях, по крайней мере, в главном. С расширением области академических наук академическое сообщество длительное время сохраняло корпоративизм даже в организационных формах - автономия учебных заведений, в частности, есть как раз отрыжка проклятого средневековья, а вовсе не революционная мера по "освобождению науки", как грезят либералы. Еще в 19 веке университеты и академии подвергали остракизму тех своих членов, которые осмеливались не проявлять уважение к ученым титулам, званиям и резко критиковали членов корпорации, тем более за пределами узкоакадемического круга. В этой атмосфере рождалась академическая этика, провозгласившая, что каковы бы ни были разногласия - необходимо декларировать формальное уважение к оппоненту и дискутировать в таких формах, которые не могут повредить его авторитету в глазах непосвященных. Риторика, ставящая во главу угла форму выражения своих мыслей и корпоративная этика, боящаяся уронить авторитет корпорации, вылились в то, что мы имеем сейчас - тонко завуалированные вежливостью намеки оппонента и лицемерные декларации о своем уважении к научному вкладу тех, кого уважать совсем не стоит.
Совершенно понятно, почему современный академизм сохраняет эти традиции - наука, являясь субсидируемым предприятием, озабочена поддержанием представления профанов о высокой коммерческой ценности ученого звания и титула вообще. Называя вещи своими именами, что г-н N, получивший докторское звание - шарлатан и невежда, академия признается в бракованности своей продукции, в чем ни один участник рынка не признается даже под пытками.
Совершенно иное дело, когда мы имеем в виду политическую дискуссию. В политической дискуссии соприкасаются интересы не членов одной корпорации, озабоченных лишь тем, чтобы выяснить, кто в корпорации главный и как бы обоим не выглядеть смешно в глазах тех профанов, с которых они хотят стричь бабло, а в конечном счете АНТАГОНИЧЕСКИХ КЛАССОВ, которые готовы друг друга сровнять с лагерной пылью и закопать не только в переносном, а и в буквальном смысле слова. В такой борьбе совершенно смешными являются требования сохранять те же правила и обычаи, которые позволяют и проигравшему, и победителю оставаться одинаково уважаемыми людьми с одинаковым относительно высоким положением в обществе. Наоборот - участники политических дискуссий ставят своей целью лишить оппонентов того положения в обществе, которое они занимают или же на худой случай, оставить за ними то убогое состояние, в котором они находятся на сегодняшний момент.
Когда вопрос заходит о дискуссиях марксистов (вернее, марксистов и тех, кто называет себя марксистами), то некоторые настойчиво требуют сохранения духа корпоративизма и традиций старой доброй риторики, называвшей дерьмо "невзрачным продуктом жизнедеятельности". Но граждане, какая может быть у марксистов КОРПОРАЦИЯ? Корпорация - это средство коллективного господства, средство поддержания монополии узкой группы на то, чтобы называть истиной те или иные утверждения. А марксисты ставят своей задачей ПРОСВЕЩЕНИЕ МАСС, считают презренным делом скрывать свои цели и задачи перед массами.
Причем в силу того, что одновременно истиной владеть обе стороны не могут, как минимум одна неизбежно оказывается на стороне эксплуататорских классов, и спор из формально даже академического свойства автоматически становится вопросом политическим (в этом и заключается, кстати, партийность науки). Таким образом, марксизм решительно рвет со старой академической этикой, и ставит на первый план выяснение истины и пропаганду ее в массах, а вовсе не сохранение добросердечных отношений с коллегой по перу. Если Маркс с Энгельсом, получившие образование в сугубо корпоративной среде германских университетов, несли на себе четкий отпечаток старой этики дискуссий, Ленин уже с большей смелостью рвал старые правила дискуссии, и его опыт нам показывает, что не стоит бояться, если оппоненты обвинят в грубости или неэтичности, если на первом плане стоит вопрос об истине. Марксистам не нужно сохранять "лицо" корпорации "коммунистов", если это лицо являет собой мерзкое рыло анпиловщины, анархизма и оппортунизма.
Оппоненты журнала "Прорыв" по отношению к этике дискуссий подразделяются на две группы: первые площадно ругают журнал и не проявляют никакого интереса к вопросам истины (как, например, РКСМ(б)), вторые (всякая разночинная публика) постоянно упрекают в неэтичности, грубости и неуважении к ним, любимым, и требуют следовать академической этике, также оставляя в стороне вопрос истинности или ложности воззрений. И то, и другое - следствие теоретического бессилия оппонентов.
Уважаемые читатели! Заносите в закладки и изучайте наши издания: