Эпоха Мао
Как говорилось ранее, в первые годы после образования Китайской Народной Республики руководство страны воспринимало СССР как свой ориентир и опору. Для китайских коммунистов сталинская модель коммунистического строительства выглядела не просто успешной и логически продолжавшей идеи Ленина, но и единственно правильной. Революция в Китае была частью более широкого исторического процесса — мировой коммунистической революции, центром которой выступал сталинский Советский Союз.
Таким образом, перипетии китайской революции тесно связаны с процессами в международном коммунистическом движении. Переломным моментом стал кризис, возникший после победы ревизиониста Хрущёва и в связи с пересмотром сталинского наследия в коммунизме. Вождь КПК и китайского народа Мао Цзэдун как ученик и последователь Сталина определял курс китайской революции не только сообразно пониманию, но и под давлением классовой борьбы внутри Китая и даже КПК, и вовне на два фронта: с империализмом и ревизионизмом. Сложность ситуации была чрезвычайной, не уступала сложности 1917-1941 годов в СССР.
По логике марксизма революционные государства неизбежно объединятся в Союз ССР. Страны ОВД с системой народных демократий находились на промежуточном этапе к интеграции в СССР. КНР также рассматривалась только на пути присоединения. Однако эта логика была разрушена в связи с курсом КПСС на пересмотр роли Сталина, его заслуг, наследия, планов и указаний. Критика сталинского периода стала не просто внутренним делом — она поставила под вопрос всю практическую и теоретическую основу коммунизма, на которую ориентировались все коммунисты мира. Для Китая, поскольку КПК во главе с Мао была самостоятельной партией, этот поворот оказался и болезненным, и ключевым.
Те же, компартии, которые молча приняли хрущёвину, коммунистическими по сути не являлись. Что в дальнейшем и показала история, как в связи с перерождением их руководства, включая руководство КПСС, так и с крахом их власти и коммунистических государств. Причём, чем ближе к Москве были страны, тем скоротечнее там произошла реставрация капитализма вслед за СССР.
Хрущёвская линия ревизионизма не сопровождалась какой-то продуманной теорией, стратегией, тактикой. Она состояла в сущности из двух составляющих.
1. Экономизма, который выражался прежде всего в децентрализации, популистском приоритете потребления через ставку на лёгкую промышленность и сельское хозяйство и, конечно же, хозрасчёте.
2. Антикоммунизма, который выражался прежде всего в так называемом культе личности и том, что буржуазные писаки назвали оттепелью.
Сталин был не только политическим лидером СССР, но и архитектором системы плановой индустриализации. Его экономическая стратегия позволила Советскому Союзу в короткий срок превратиться в мощную индустриальную сверхдержаву. В 1950-х годах доля СССР в мировом промышленном производстве была выше, чем сегодня у «фабрики мира» Китая.
Когда сталинская политика была подвергнута деструкции, возник естественный вопрос: если прежняя модель ошибочна, то какая модель должна её заменить? Ответа на этот вопрос фактически не прозвучало.
Сталин на протяжении десятилетий занимал ключевую позицию в партийной и государственной системе, и отделить его роль от роли самой партии было невозможно. Сталин был вождём, теоретиком, практиком и зодчим коммунизма.
И важно не скатываться в обывательские и буржуазные трактовки, видя в строительстве коммунизма только сталь, бетон, строения, сооружения, агрегаты, машины, то есть результаты производства. Сталин не просто определял куда и как расходовать ресурсы общественного труда, он был конструктором производственных отношений: индустриализация промышленности, урбанизация, коллективизация в деревне, ликвидация буржуазии как класса, рост образованности и культурности, стахановское движение, подвижничество, рационализаторство, повышение роли женщин, начало формирования коммунистического по содержанию искусства — это первичное в коммунистическом строительстве СССР. А электростанции, заводы, сталь, бетон, нефть — вся эта мощь — производные.
Хрущёвцы вместо стратегических задач индустриального развития выдвигали лозунги, рассчитанные на впечатлительных обывателей. Подобный поворот даже для буржуазного интеллигента выглядел не как развитие марксистской теории, а как её ревизия.
В разных странах появились политики, которые считали себя продолжателями сталинской линии. Среди них были руководитель Албании Энвер Ходжа, лидер Северной Кореи Ким Ир Сен и глава китайского государства Мао Цзэдун. Их объединяло убеждение, что разрыв с сталинской стратегией, теорией и практикой не только неверен, но и разрушает основы международного коммунистического движения, заложенных Лениным.
Ходжа первым открыто выступил с обвинениями в адрес Хрущёва. Мао Цзэдун поначалу пытался поддерживать диалог и переубедить руководство КПСС. Несколько лет продолжалась великая полемика, которая не принесла никаких результатов. Эта громкая полемика между двумя крупнейшими коммунистическими партиями мира довела противоречия до разрыва отношений между СССР и КНР. Этот конфликт имел не только идеологическое, но и политическое, экономическое значение. Советский Союз был главным источником технологической, кадровой и экономической помощи китайской индустриализации. Когда сотрудничество по инициативе Хрущёва прекратилось, Китай оказался зажатым меж двух огней.
Международное положение страны фактически носило все черты изоляции. Западные государства, прежде всего Соединённые Штаты, проводили жёсткую политику санкций в отношении Китая. США были введены ограничения на экспорт широкого круга товаров и технологий, более суровые, чем для СССР и стран ОВД. Таким образом, Китай оказался отрезанным как от западной экономики, так и от советского социалистического блока.
Поэтому когда говорят о том, что пойдя в начале 1980-х годов на сближение с США, Китай как будто бы предал коммунизм и вступил в союз с империализмом против СССР, нужно помнить, что два десятилетия до этого СССР душил Китай… вместе с США с двух сторон и вполне согласовано.
В конце 1950-х гг. перед китайским руководством возникла сложная задача: необходимо было продолжать экономическое и социальное развитие страны, продолжить модернизацию, не рассчитывая на внешнюю поддержку и не имея возможности ввоза товаров и технологий. В этих условиях была сформулирована стратегия опоры на собственные силы. Её смысл заключался в том, что страна должна использовать прежде всего внутренние ресурсы и мобилизационные возможности общества. А за счёт чего? За счёт прежде всего политической организации масс, компетентности руководства КПК и грамотного распоряжения ресурсами.
Нужно отметить, что к концу 1950-х годов у китайского руководства были все основания считать такой подход успешным. Ведь за сравнительно короткое время после окончания гражданской войны Китай сумел добиться заметного экономического подъёма и укрепления диктатуры рабочего класса. Особенно впечатляющими были изменения в сельском хозяйстве.
В конце 1940-х годов страна находилась в крайне тяжёлом положении. Сельское хозяйство страдало от низкой производительности и постоянных неурожаев. Однако уже через несколько лет ситуация заметно изменилась. Производство зерна выросло за семь лет почти в два раза, что означало увеличение продовольственной базы страны. В результате удалось покончить с хроническим голодом, который на протяжении столетий был спутником трудящихся.
Не менее впечатляющими были успехи в промышленности. В течение первой пятилетки темпы роста промышленного производства достигали примерно двадцати процентов в год. Для экономики, которая только начинала индустриализацию без капиталовложений со стороны, это были чрезвычайно высокие показатели. Более того, первая пятилетка была завершена раньше намеченного срока.
Ключевым достижением стало и развитие системы образования. Китайские университеты начали активно готовить специалистов для промышленности и науки. За относительно короткий период было подготовлено более ста тридцати тысяч инженеров и техников, что уже к началу 1960-х гг. было больше, чем в США. Политика Мао сформировала новую техническую интеллигенцию, способной управлять современным производством и вести разработки.
Совокупность успехов первой пятилетки создала ощущение пафоса и победы. Страна находилась на подъёме и была способна двигаться вперёд ускоренными темпами. Именно в такой атмосфере родилась идея революционного прорыва, который получил название «Большой скачок».
Большой скачок был не просто экономической программой, как это представляется в буржуазной литературе. Он отражал стремление китайского руководства создать новую модель общественной организации, которая позволила бы объединить производственные, социальные и административные функции так, чтобы это максимально приблизило коммунизм. Большой скачок родился в том числе как продукт великой полемики.
Из статьи "Об этапах развития китайской революции".
Уважаемые читатели! Заносите в закладки и изучайте наши издания: