О верном оружии в борьбе за коммунизм
Профессор кислых щей:
- Представим себе некий решётчатый резервуар, собранный из прямолинейных элементов и водружённый на четыре моноциклических агрегата, перемещающихся по эквидистантным траекториям…
Переводчик:
- Представим себе телегу.
Хорошо обдуманно - наполовину сделано
180 лет назад по итогам исследования материалистического понимания истории и философии, революционной практики и критики политической экономии, в черновике, впоследствии опубликованным Ф. Энгельсом под названием «Тезисы о Фейербахе», К. Маркс делает ценный вывод: отправной момент природы не мышление гегелевского абсолютного духа, а движущаяся в бесконечном пространстве и бесконечном времени материя; исходный пункт общества - не проявление воли некоего сверхъестественного существа, а человеческая деятельность, конкретная революционная практика движения вперёд к научно организованному обществу. Путеводной нитью на пути к подлинной истории человечества - обществу без угнетения и эксплуатации, отчуждения и сегрегации, когда от каждого по способностям, каждому по потребностям, служит конкретное знание как отражение свойств единства и многообразия объективной действительности в сознании индивида. Причём понятие «отражение» - предельно широкая диаматическая категория, фиксирующая в сознании всеобщую взаимосвязь, отношения всех объектов материального мира, а не только отражение объектов в сознании субъектов. Отражение само по себе не является абстракцией и не может самостоятельно превратиться в абстракцию, особенно в рамках отношений объективных реальностей. В зависимости от образованности личности, степени физиологического здоровья её высшей нервной деятельности, отражение может лишь с той или иной степенью точности заносить в память, прежде всего формы, а через них и, доступную сознанию, часть содержания объекта, без вычленения сущности. Научная абстракция есть высшее достижение диаматической методологии. Логическую операцию по выделению научной абстракции из массива фактов и их содержания, отдалённо, можно сравнить с «промывкой» золотосодержащей, алмазосодержащей, ураносодержащей породы. Выделение каждого вещества, минерала из породы осуществляется по строго соответствующей методике и не иначе. Научная абстракция, есть часть содержания, обладающая строгой конкретикой, обоснованной логически. Абстракция есть конкретика, филигранно отделённая от всего содержания, как почка для пересадки, от её реальных связей, не имеющих, в данном случае, решающего значения для сохранения функций самой почки. До 1867 года человечество пользовалось значительным количеством ненаучных абстракций: товар, стоимость, деньги, цена, капитал, но научными, причём систематизированными, эти абстракции первым сделал Маркс.
Важнейшим примером операций с абстракциями является схемы простого и расширенного воспроизводства при капитализме, в которых Маркс обосновал возможность решения этой проблемы через абстрагирование от, типичных для рынка, случаев роста цен, отступления от закона стоимости, от налоговой политики, от внешней торговли, от изменений в производительности труда.
Сила теории в способности предсказывать, приводя индивидов к разрешению противоречий в своём сознании, отражающем объективно существующие противоположности. Это происходит через выявление «точек соприкосновения» между противоположностями, когда открывается понимание, как и в силу чего возможно их единство и тождество.
По сути, это и есть содержание последнего, одиннадцатого пункта «Тезисов о Фейербахе»:
«Философы лишь различным образом ОБЪЯСНЯЛИ мир, но дело заключается в том, чтобы ИЗМЕНИТЬ его».
Для изменения мира, для вызволения общества из рыночного прозябания с мировыми войнами, фашизмом, сионизмом, геноцидом, уничтожением окружающей среды и т.п. необходима философия марксизма. И с каждым витком развития жизни, науки, общественного сознания, сражающаяся материалистическая диалектика (диаматика) обязана совершенствовать свою форму: не только делать из изменяющейся обстановки самые широкие обобщения и выводы, проверяя теорию на практике, но и определять направление процесса познания в целом.
Почему же Ленин до и во время первой русской революции 1905-07 гг. терпел в большевистских рядах группу махистов - адептов завуалированного идеализма? Дело в том, что в период подъёма рабочего движения в России «основным звеном цепи, за которое нужно потянуть, чтобы вытащить всю цепь» являлся окончательный идейный разгром народничества, обоснование руководящей роли пролетариата в будущей революции. Накануне восстания Ленин считал, что только организация революционеров, представляющая собой общероссийскую централизованную пролетарскую партию профессионального типа способна выполнить программу РСДРП. Целиком и полностью поддерживая в этом Ильича, Богданов находился в гуще революционных событий 1905 года. Как член Петербургского Комитета большевиков, и представитель большевистского ЦК в Исполкоме Петербургского Совета рабочих депутатов, Богданов вместе с Красиным руководил боевой технической группой восставших, а на III-м лондонском съезде РСДРП выступал одним из главных докладчиков. Немудрено что в условиях революционного взрыва философские разногласия большевиков отходят на второй план. Но Ленин понимает: важно не только что и как говорит путающийся товарищ, а для чего он это говорит, что делает и что можно предпринять, чтобы помочь ему выбраться на столбовую дорогу воинствующего материализма. Такт и тактику вождя по преодолению разногласий в революционном коллективе Луначарский описывает так:
«Моя философия революции иной раз вызывала у Ленина известную досаду, и наши работы - я говорю о группе: Богданов, Базаров, Суворов, я и некоторые другие - действительно ему не нравились. Однако он чувствовал, что группа наша, ушедшая от близкой ему плехановской ортодоксии в философии, в то же время обеими ногами стоит на настоящей непримиримой и отчётливой пролетарской позиции в политике». [А.Луначарский. «К вопросу о философской дискуссии 1908-1910 гг.». ]
Пока махиствующие партийцы-попутчики осуществляли активную конкурентную публицистическую, информационную, финансовую и материально-техническую деятельность, напрямую не противоречащую логике борьбы на победу восстания, их эмпириомонизм, богостроительство и проч. завихрения, не наносили заметного вреда общему делу, хотя закладывали в послереволюционный период неизбежный оппортунизм. Когда же под грохот пушек и расстрельных ружейных залпов Трепова и Деникина, «пеньковых галстуков» Столыпина стихийное эмоциональное возмущение разума масс, их энтузиазм, исчерпали себя, революция буржуазная не переросла в пролетарскую, пришла пора извлечь урок из поражения рабочих и крестьян, провести работу над ошибками, философские противоречия в партийной среде вернулись на первый план:
«Текущий момент» в России именно таков, что теоретическая работа марксизма, её углубление и расширение предписывается не настроением тех или иных лиц, не увлечением отдельных групп и даже не только внешними полицейскими условиями, которые осудили многих на отстранение от «практики», - а всем объективным положением вещей в стране. Когда массы переваривают новый и невиданно богатый опыт непосредственно-революционной борьбы, тогда теоретическая борьба за революционное миросозерцание, т.е. за революционный марксизм, становится лозунгом дня». [Ленин В.И. ПСС Т. 17, С. 294.]
В новых условиях, не умея взять нужное звено цепи, Богданов занялся проповедью «эмпириомонизма». На словах он выступает за пролетариат, за борьбу и революцию, а на деле учит рабочих, что окружающий мир существует лишь в наших чувствах, в «коллективном опыте», через который человечество выступает «творцом природы». После продолжительных, но увы безуспешных вразумлений, Богданова выводят из ЦК большевистской фракции, потому как «незрелые элементы большевизма» примитивностью своего философского миросозерцания находя отклик в необразованной пролетарской массе, не поднимают её на следующий уровень сознательности, а сами приспосабливаются к отсталому, стихийному сегменту пролетарского движения.
В начале XX века чтобы организовать трудящихся в централизованную силу революции сущей толике убеждённых последователей Маркса приходилось идти на некоторые уступки массам, разделяющим идеалы справедливого мироустройства, но не опирающимся на знание законов общественного развития, на их диаматическое отражение в мышлении. Утопическим социалистом был и Богданов, чьё отрицание эксплуататорских порядков выходило за пределы адекватного понимания общественных отношений и путей их революционного переустройства. Проводя в жизнь наивный взгляд что революция организуется волевым актом, что осуществить переворот можно практически в любой момент узкой группой соратников, Богданов и его единомышленники не просто брали из головы, подобно народникам, способы решения общественных задач, но исходя из установок идеализма уверовали будто наука вслед за реальностью не объективна, что теория есть всего лишь банальная систематизация опыта...
Одним из печальных последствий философского ревизионизма Богданова стало чудо-юдо отзовизма, когда образованная под его началом левооппортунистическая группа «Вперёд» (Алексинский, Бубнов, Вольский, Десницкий, Луначарский, Лядов, Покровский, Шанцер и др.) требовала в условиях столыпинской реакции продолжать тактику вооружённого восстания, настаивая на отзыве социал-демократов из Третьей Государственной думы, на полном прекращении партийной работы в легальных и полулегальных организациях пролетариата...
Принципиальное отступление Богданова и Ко от материалистической диалектики привело к жонглированию заведомо неосуществимыми, бесплодными лозунгами: «Даёшь новую революцию!», «Долой легальные организации!», «Всем членам партии полную свободу философской мысли!». Связь между теоретическими загибами махизма и практическим отклонением от большевизма проявилась в виде неразрешённого, а в определённой мере несознаваемого богдановцами противоречия между стремлением в два счёта решить революционные задачи и отсутствием теоретического потенциала.
Надо признаться, многие левые и сегодня вслед за Богдановым не готовы ни объяснить мир, ни тем более изменить его. Они не принимают во внимание, что диаматика - не лишняя обуза и даже не волшебное средство выхода из безвыходных ситуаций, а исходный пункт адекватной оценки отношений противоположностей в самом широком смысле.
О тупиках лабиринта доверия
Некоторое время назад редакция журнала получила материал «Преимущество дифференциации в диалектической логике» за авторством Родионова, который если и занимается исследованием материалистического понимания гегелевской диалектики, то имеет о предмете исследования весьма превратные представления.
Начнём со вступления: «Дифференциация, как показывают всесторонние философские исследования, логически более фундаментальна, чем движение в диалектическом мышлении». Какие «всесторонние философские исследования» имел в виду Родионов? Кто так авторитетен для Родионова, кроме Маркса и Энгельса? Не может считать себя марксистом человек, выделяющий в материи два свойства, дифференцированность и подвижность.
Словом «материя» в марксизме обозначается объективная, субстратная, бесконечно дискретная, бесконечная по массе и бесконечно подвижная реальность. Материя ВСЕГДА существовала как объективный субстрат, дискретный и подвижный в неразрывном единстве четырех его сущностей: объективная, субстратная, бесконечная, дискретная реальность. Бесконечно субстратная, т.е. бесконечно массивная, бесконечно дискретная, а при наличии объективного и бесконечного пространства, бесконечно подвижная, материя, за счёт движения в этом пространстве бесконечных масс бесконечно малых корпускул, образует устойчивые микро и макрообъекты, т.е. обладает способностью формироваться, быть телесной, ощутимой, оформленной. В этом своём наборе качеств материя является первым абсолютом бытия и разнообразия противоположностей в мироздании.
«<…> Вместо исходного постулата, - продолжает Родионов, - „материя в движении” диалектическая логика приобретает большую системную согласованность, исходя из самой способности к дифференциации - умения различать и тем самым конституировать определённую реальность из недифференцированного потенциала. Это заключение оспаривает традиционную схему [?] Энгельса, сохраняя при этом материалистическую основу: дифференциация рассматривается как материальная способность, которая может становиться автономной и генеративной».
Во-первых, Энгельс один из первых, в истории человечества мыслитель, который, после знакомства с методологическими исследованиями Маркса, вместо чьих-либо «схем», блестяще использовал материалистическую диалектику Маркса. Во-вторых, и Ленин не оспаривал «традиционную схему» Энгельса, но не потому, что испытывал пиетет перед авторитетом, а потому, что, тоже, прекрасно разбирался в диаматике. В силу глубокого постижения противоположности материализма идеализму, он указывал, что идеалисты не могут предоставить доказательств своих воззрений т.к. взгляды их - вера, не подлежащая логической проверке и поэтому рекомендовал: «Категории надо вывести (а не произвольно или механически взять) (не „рассказывая”, не „уверяя”, а доказывая)». [Ленин В.И. ПСС Т. 29, С. 86.]
Объективный идеалист Георг Вильгельм Фридрих Гегель в книге «Наука логики» разделяет диалектику на объективную и субъективную. С его точки зрения диалектика объективная есть рассмотрение бытия и его сущности без всякой субъективности, предвзятости, где индивид движением понятий выявляет действительную структуру всеобщего бытия, которая отражается в логической структуре его мышления. Диалектика субъективная есть отражение диалектики объективной в сознании индивида. Объективная диалектика как лошадь, стоит впереди «решётчатого резервуара из прямолинейных элементов» - субъективной диалектики, иначе философский воз никуда не тронется. Естественно, запрягающие телегу в лошадь - принципиально никуда не движутся. Масса идеалистических направлений и ответвлений, откровенно борющихся против марксизма или «развивающих» его до мёртвых, ненаучных абстракций, в практическом отношении ничего не стоят потому, что их понимание реальности извлекается из разума. А для процесса постижения истины как способа существования человечества, кроме разума, людям требуется окружающая среда, в том числе, этнос, социум, с их явлениями и процессами. Категория «истина» в марксизме принята для обозначения отображений элементов бытия и самого бытия, НЕИСКАЖЕННЫХ обыденным сознанием. Иной вопрос, что по ходу развития познания, истины различных порядков могут отличаться друг от друга полнотой деталей или отсутствием информации о каких-то деталях, но истина не является истиной, если содержит в себе искажения. Искажениями называют сознательно ложные и невольно ошибочные сведения о бытии и его элементах. Как ложка дегтя, так и невольная ошибка уничтожает истину, превращая её в заблуждение, разной степени разрушительности. Оппортунизмом и называются положения теории, содержащие в себе умышленные и невежественные «ашипки».
Тут могут возразить, что раз мысли - явления нематериальные, существующие только в сознании людей, следовательно, движение понятий, смена ощущений, чередование желаний и есть искомое доказательство того, что вопреки «традиционным схемам» Энгельса, движение бывает без материи. Движением без матери является лишь объективное время, которое совершенно индифферентно к тому, существует ли материальный субъект, «думающий о секундах свысока». Хотя, на самом деле мысли, желания, ощущения всегда чьи-то и о чем-то реально существующем. Даже носителями мистических и прочих антинаучных взглядов являются вполне телесные субъекты. Ввиду того, что мысли не существуют сами по себе без реального носителя, их движение является следствием движения материи и, одновременно, отражением этого движения в самой материи, в смене форм её движения. Искусственный интеллект, тоже, начал кое-как уже проявлять себя наиболее массовидно и с «грехом пополам», прежде всего, в военном деле, но только после того, как электронное «железо» развилось до необходимого уровня, поскольку прибор, пригодный для выполнения функций ИИ, не создашь «при помощи топора без единого гвоздя».
Но почему в марксизме понятие бытие (а бытие есть движущаяся во времени и пространстве материя) - исходная предпосылка к развёртыванию прочих категорий, в т.ч. различия (дифференциации)? Если мы станем утверждать обратное, получается, что мышление идёт не от реальности к понятию, а от, неизвестно как возникшего, понятия к реальности. В действительности, что бы мы ни различали, оно уже есть движущаяся материя. Причём, все предметы, явления, процессы наше мышление «предварительно объединяет... в одну категорию, приписывает им одно и то же единое начало» и лишь затем делает мысленные различия. [Маркс К., Энгельс Ф. Соч., Т. 26, Ч. 3, С. 145.] Это объединение в одну категорию является действием категории тождества. Различия не бывает без тождества и наоборот. А что, если бы эти категории диаматики существовали бы вне связи друг с другом? Как мы знаем, любой индивид одновременно равен самому себе (тождественен с собой) и не равен (различен с самим собой). Если представить, будто индивид никогда не равен самому себе, как например, утверждал антимарксист Ж. Бодрийяр, то сам этот французский философ-постмодернист не был бы самим собой. С другой стороны, если индивид всегда тождественен самому себе, т.е. не меняется, значит, он остаётся в одном и том же положении, но в мире принципиально нет ничего неподвижного, застывшего навечно. Тождество и различие - это две стороны одного и того же отношения субъекта к предмету, явлению, процессу. Всему присуще и тождество, и различие одновременно, поскольку различие существует в тождестве, а тождество - в различии. Допустим, мы созерцаем две банки краски: красную и жёлтую. Наша мысль как отражение объективной реальности, существующей вне и независимо от нас, сперва, движется от наблюдаемого внешнего различия (красная и жёлтая) к существенному тождеству их (краска) и далее к основным различиям в рамках установленного тождества (знамя у нас будет красным, а звезда на нём - жёлтая). Здесь невозможно, сохраняя добросовестность анализа, обойти вниманием определённую последовательность нашего мышления. Наблюдая красную и жёлтую краски, прежде всего, мы устанавливаем, что это краски (тождество). Даже просто увидев нечто красное и жёлтое (зафиксировав внешнее, формальное различие) мы сначала добиваемся ответа на вопрос: что это такое? - ищем, в каком качестве они одинаковы, а затем принимаем решение как это использовать.
Таким образом, понятие тождества логически предваряет выявление различия (дифференциации). В этой паре, взаимосвязанных понятий, не существующих по отдельности друг от друга, тождество первично, поскольку сначала мы выносим родовое определение (тождество) предметов, явлений, процессов, затем их видовое отличие (различие), где тождество есть качественная однородность вещей, а различие - многообразие форм проявления единой сущности. Если мы вслед за Родионовым станем утверждать будто «дифференциация логически более фундаментальна» чем материя, это приведёт нас к формализму - идеалистическому направлению в логике, признающему форму не нуждающейся в содержании.
Если вдуматься во фразу Родионова: «дифференциация рассматривается как материальная способность, которая может становиться автономной и генеративной», нащупывается связь автора с идеями субъективного идеализма. По их вере, ощущения субъекта (в т.ч. и дифференциация) образуют материю - обретают свойства материальной деятельности. Но ведь «диалектика вещей создаёт диалектику идей, а не наоборот». [Ленин В.И. ПСС Т. 29, С. 178.]
Находясь под впечатлением искажения материалистических основ в духе идеализма, Родионов «исходя из самой способности к дифференциации - умения различать и тем самым конституировать определённую реальность из недифференцированного потенциала», предлагает читателям установку: «- Давайте представим зелёное, гладкое, шарообразное нечто со специфическим запахом и ещё одно такое же красное. Затем, отличив одно от другого, мы организуем «определённую реальность» в виде двух яблок».
Понятно, что идеальное, как материальное пересаженное в голову индивида имеет характер особой реальности. Бесспорно, существуют не только, материальные предметы материального мира, но действительны и существуют мысли индивидов. Гегель, например, считал единственной действительностью абсолютную идею самой действительности, где всё действительное - разумно, однако мысли не материальны. Материализм настаивает: сознание есть результат того бытия, через которое оно вырабатывается. Конечно, жизнь идей как результат человеческого сознания - объективна, но т.к. сознание есть свойство высокоорганизованной материи, бытие идей - производная бытия людей, которое в свою очередь часть бытия природы. Всё это существует в диаматическом единстве человека и природы, где последняя имеет место быть безотносительно того, воспринимает её кто-либо или нет. Материалисты признают природу объективной реальностью, считают её первичной в том смысле, что без природы невозможно существование человека, значит, общественное бытие - вторично и зависит от природы как таковой. Скажем, решил строитель воплотить в реальность, «опредметить» идею деревянного дома. Он может использовать любые проекты, замыслы, планы, но в работе своей в первую очередь он будет отталкиваться от свойств дерева. Другими словами, природный материал, объективные природные процессы то первичное и реальное, с чем человек не может не считаться.
Приверженцы идеализма исходя из важности духовного в человеческой жизни наделяют природу званием иллюзорного бытия. Так, объективный идеалист Платон считал, что где-то высоко в небесах есть совершенный мир, где идеи Истины, Блага, Любви (по Родионову ещё и идея Различия) и т.д., существуют независимо от того, воспринимаем мы их или нет. Немецкий феноменолог Э. Гуссерль под «конституированием объективной материальной вещи» подразумевал не отражение её идеального образа в сознании, допустим, строителя, который через преобразующую деятельность способен воплотить идею дома в реальности. У него сознание индивида творит предмет из условий самой предметности. Т.е. знание о предмете возникает не от воздействия предмета на сознание индивида, а наоборот, сознание направлено на предмет и создаёт его из себя. Грубо говоря, дом по Гуссерлю как и другие материальные объекты воспринимается людьми только через свои субъективные ощущения. А раз так, то вся объективная реальность, есть реальность «субъективно-объективная». Поэтому, не отрицая физического существования дома, Гуссерль ставит под сомнение саму идею внешнего мира, который мы не постигаем-де объективно. Что до современных «мудрецов»-идеалистов, которых обильно цитирует Родионов, то они вовсе не признают свою принадлежность к идеалистическому лагерю, или делают это неохотно. Правда, всех сомневающихся в существовании объективной реальности наставил на истину ещё Ходжа Насреддин разъяснив, что материальные ощущения в корне отличаются от идеальных представлений, которые мы можем вызвать в любой момент: «Сколько не говори „халва”, во рту слаще не станет».
Конечно, за пределами основного вопроса философии (что первично: дух или материя?), понятно, что человек сначала формирует у себя в сознании «ничто», почти как в зеркале, отраженные элементы реального бытия, понятые с разной степенью соответствия реальному «нечто», а затем воплощает своё субъективное «ничто» в жизнь, используя элементы познанного реального объективного «НЕЧТО». Так что, сознание индивида способно познать действительность и точнее всего - с помощью диаматики. Познать, чтобы построить или изменить - да, но не породить действительность непосредственно из ничто!
«Анализ Гегеля показывает, как определённое бытие возникает из становления как единство бытия и ничто, причём дифференциация выступает производящей силой. «Законы формы» Дж. Спенсер-Брауна представляют, возможно, наиболее радикальную формализацию: различение трактуется как первичный логический акт, предшествующий математике, формальной логике и даже сознанию. Его базовый тезис - „нельзя указать, не проведя различения” - подчёркивает перформативный, а не только дескриптивный характер дифференциации: реальность конституируется через операцию проведения различий, а не просто описывается как уже готовая структура».
Эта фраза показывает, что анализ, т.е. дифференциация учения Гегеля Родионовым, может быть, и произведен по мере его сил, а вот попытка сделать вывод, т.е. марксистский, критический синтез идей Гегеля, ему не удался вовсе.
Во-первых, Родионову не нужно остервенело дергать на себя дверь, которая открывается внутрь. Диалектика, со времен Аристотеля и до Сталина, признает РАЗДЕЛЕНИЕ ЕДИНОГО, т.е. анализ, т.е. дифференциацию, необходимой стандартной операцией исследования всякого целого. Во-вторых, и это важнее «во-первых»: прежде, чем что-нибудь дифференцировать, нужно признать его бытие наличествующим и как можно больше узнать о нём конкретно, в его целокупном виде, не упуская из виду, что в этом объективном бытии, бесконечная материя - ПЕРВИЧНА. Без признания БЫТИЯ, в качестве исходного условия познания, НЕТ адекватного научно состоятельного момента отражения объективной действительности. Без признания материи в качестве первичного звена объективного бытия и его субъективного познания, НЕТ марксиста, НЕТ диаматики.
Т.е. существует как бы две диаматики. Одна из них диаматика познания всех сторон и аспектов целого, другая - диаматика творческого научного теоретического созидания, теоретического синтеза.
В идеалистической диалектике Гегеля категория бытие рассматривается, прежде всего, как бытие абсолютной идеи в самой-себе и для себя, как наличествующая неопределённость, как единство тождественных категорий «нечто» и «ничто», содержащиеся в бытии абсолютной идеи. Гегель предупреждал читателя, что на поверхности явления, категория «ничто», воспринимается многими его современниками как понятие совершенной пустоты, полного отсутствия чего-либо. Однако категории «нечто» и «ничто» Гегель определял как тождества, только постольку, поскольку они имеют самое отдаленное отношение к ИСТИНЕ, поскольку ещё не являют из себя ничего конкретного, как не являет ничего конкретного и категория бытие.
Т.е. истина всегда конкретна, а категории «бытие», «нечто» и «ничто» - ещё далеки от конкретики, т.е. от истины. Следовательно, методология есть такие алгоритмы работы мысли, при которой каждый последующий акт осмысления есть не дифференциация чего-либо и как-нибудь на составляющие его элементы при помощи простого молотка или коллайдера, а движение мысли, вырабатывающей ИСТИНОЕ суждение по каждой конкретной стороне целокупного объективного явления. Чтобы было что дифференцировать в сознании, необходимо чтобы исследуемое было объективно корпускулярным, чтобы оно было объективно делящимся, но существовало как целое, было в реальном наличии в своём объективном единстве. В этом и состоит исходный принцип диаматического исследования: материя, ещё не раздробленная в сознании субъекта ни на какие составляющие, - ПЕРВИЧНА и бесконечно КОРПУСКУЛЯРНА.
Так что, если выпятить на первое место дифференциацию, что и свойственно большинству диссертационных исследований соискателей степени кандидата наук, плохо знакомых с диаматикой, то целостность картины перестает быть целью научного исследования. Исследователи разобрали фрагмент целого, так или иначе, на части, и их признавали готовыми кандидатами той или иной науки, в коих, после Сталина, советское общество недостатка не испытывало. Большинство диссертаций во всём мире до сих пор представляют собой исследования, замершие на стадии дифференцирования, не дойдя до синтезирования. Хотя всем знакома краткая формулировка диаматического мышления: «теза, антитеза, синтез».
Существует весьма представительный и объёмный материал, содержащий множество замечательных примеров диаматики, т.е. методологии гениального мышления, «Критика политической экономии. Капитал» К. Маркса. Научный прорыв Маркса состоялся потому, что, прежде чем дифференцировать, Маркс, в течение 15 лет формировал в своем сознание ЦЕЛОСТНОЕ представление о том, что такое капитал и капитализм. Т.е. процессу дифференцирования целого в сознании человека, предшествует процесс формирования в его же сознании знаний о содержании исследуемого объекта, его сущности и отношений всех его содержательных элементов.
Только после того, как самому Марксу стали ясны содержание и сущность капитализма, вообще, и каждого капитала, в принципе, Маркс начал структурировать содержание томов, выстраивая повествование так, что читатель, который хочет понять «в чём тут дело», последовательно наполнял свое сознание информацией о том, как возникали капиталы в реальной истории и как и почему возникли предпосылки капитализма, как он развивался на основе имманентных ему законов, и как эти законы расширенного воспроизводства в условиях частной собственности, ведут его к самоотрицанию, к такому обострению отношений противоположностей, к возникновению таких противоречий в сознании людей, особенно эксплуатируемых, когда им, даже отпетым жертвам телефонных мошенников, обманутым дольщикам пайщикам и вкладчикам, бесправным гастарбайтерам становится ясно, что все их личные беды и трагедии порождены капиталистическими производственными отношениями, частной монополистической собственностью, непрекращающимися войнами, наглым спекулятивным ростом цен и налогов. Короче говоря, прежде чем дифференцировать что-либо, например, швейцарские часы, …
Это кочан капусты легко поддается «дифференцированию» в духе Родионова, и путем отделения капустных листьев до полного оголения кочерыжки и при помощи ножа, вдоль и поперек без знаний диаматики. Но в любом случае, при таком дифференцировании исчезает капуста, как явление природы, а возникает, в лучшем случае, салат.
Дело в том, что объективная действительность противостоит сознанию человека как уже синтезированная из противоположностей объективная реальность, состоящая, следовательно, из множеств единиц и частностей, ОТНОШЕНИЯ между которыми не существуют отдельно от этих частностей, и не могут быть выделены конкретно, поскольку они, эти отношения, не субстратны, они как бы «ничто» порождённые «чем-то». Поэтому, исследователю приходится «плясать» от готовой, ещё не вполне познанной «печки», готовых явлений и их исторических форм и дифференцировать их в своём сознании, но не как-нибудь, а так, чтобы картина в сознании точно соответствовала реальной «картине маслом».
Т.е. до тех пор, пока, подобно ювелиру, любитель мудрости не нанизал все адекватно осмысленные «бусинки» элементов целого на отраженные в этом же мозгу причинно-следственные связи, до тех пор процесс дифференциации не способен принести адекватных результатов практике. Дифференциация Марксом своих представление о капитализме и капитале на главы, Маркс смог осуществить только после того, как в его сознании выстроились все основные элементы и их взаимосвязи капитализма во времени и пространстве. На это у него ушло 20 лет.
Как писал Маркс, мыслители 2000 лет писанной истории пытались понять, что такое стоимость и деньги, не понимая, что они исследуют, как раз, то самое ничто, рожденное обыденным сознанием, не способным отдать отчёт о последствиях своих решений. Аристотель, например, откровенно признавал, что ему не хватает его познаний диалектики и потому он не может понять, почему, например, 2 топора на рынке обменивается на 10 мер зерна, а 50 мер зерна можно обменять на одну овцу и т.д.
Почему марксисты убеждены, что человечество способно отказаться от стоимости, цен, денег, прибавочной стоимости? Оказалось потому, что, по своей объективной природе, эти явления истории, есть НИЧТО, которое не всегда существовали и, как показывают этнографические исследования, и сегодня на земном шаре существуют социально организованные этносы, занимающие значительные пространства на планете, в которых, как и 5 тысяч лет тому назад, нет тюрем, чиновников, армии, полиции, потому что есть обмен видами сознательной деятельности, но нет обмена стоимостями, нет денег, потому, что нет частной собственности на землю, стоимости воды, но есть материалы для изготовления орудий труда.
Материя, будучи неизменной и неуничтожимой реальностью порождает своё важнейшее ничто, ФОРМУ, которая существует, но которая, как форма, способна исчезать, позволяя материи принять другую, более совершенную форму.
Но, за что Родионов ставит Дж. Спенсер-Брауна выше Маркса и что за книга «Законы формы», о которой Спенсер поведал миру в 1969 году? Оказывается, был такой британский математик, посвятивший своё «философское» сочинение тому, «как возникает Вселенная, когда пространство оказывается разделённым или разбитым на части». В сущности, это одно из многочисленных антиматериалистических учений, коим Родионов вознамерился «улучшить» марксизм. Но развивать марксистскую теорию можно только исходя из её материалистического основания, т.к. материализм признаёт объективно реальное бытие (материю) независимым от сознания, ощущения, опыта.
По словам В.В. Попкова - российского последователя Дж. Спенсер-Брауна, в «Законах формы» автор: «считает, что мы сами, наши мысли, чувства, окружающая нас природа, искусственные человеческие среды и сама Вселенная - всё это формы в платоновском смысле, порождённые нашими чувствами и разумом» [выделено - Д.Н. ]. [Доктор экономических наук (2002), профессор (2006). Основатель и президент Уралвнешторгбанка (1991-2005), вице-президент Ассоциации российских банков (1997-2005). Основатель и директор Международного института Александра Богданова (1999-2018). Окончил Уральский государственный университет (1972) и Свердловский институт народного хозяйства (1983).]
Основатель и директор Международного института Александра Богданова (совпадение? не думаю!) по-предпринимательски цинично и двулично выпустил целую книгу с объяснением и развитием идей Дж. Спенсер-Брауна:
«Человек сам есть та вселенная, которую он наблюдает. Такое открытие даёт нам понять, что все события, которые мы раньше считали внешними и независимыми от нашей воли, в действительности являются нашим собственным поведением. <…> Другими словами, если рассматривать вселенную с научной точки зрения, то так, как мы её видим, проявляется в соответствии с формой чувств, которыми она воспринимается, и системой обработки данных, поступающих от восприятия. Измените чувства, и восприятие вселенной изменится. Измените систему обработки данных, и вселенная предстанет другой. Зададим теперь философский вопрос: какова же в таком случае объективная вселенная, независимая от этих чувств? И получим философский ответ: не может быть такой вселенной, потому что она изменяется, в зависимости от того, как её «видят», от сенсорного восприятия, эмпирических и теоретических обобщений. Рассмотрим вопрос немного глубже, и мы увидим, что мы провели различие, которое не существует. Мы отделили вселенную от сенсорного восприятия. Но поскольку вселенная изменяется в соответствии с изменениями в восприятии, мы не можем отделить вселенную от восприятия. Следовательно, вселенная и органы чувств - это единое целое. Как же так получается, что она выглядит такой фундаментальной и объективной? Вот на этот глубокий вопрос и попытался ответить Дж. Спенсер-Браун в своей книге «Законы формы»». [В.В. Попков «Арифметика сознания Дж. Спенсера-Брауна». ]
Красной строкой через труды идеалистов «выясняющих» процессы мышления человека проходит беспартийность их философии. Что само по себе доказывает квазинаучность их представлений. Липовая беспартийность Спенсер-Брауна, Гуссерля, Эйнштейна, Попкова и проч. претендующих в классовом обществе на классовую беспристрастность и непредвзятость, есть намеренное распространение в социуме заразы обывательского тупоумия. Неоспоримо, что рыночная интеллигенция - важный инструмент капитала по созданию картины мира для масс из интеллектуального материала заказчика, чтобы они про себя не воображали. Сколько не тверди: я над классами, я ни за коммунизм, ни за либерализм/фашизм, подняться выше реальности не получается - нельзя жить в обществе и быть от него свободным. Завися от кормящей длани правящего класса (не напрямую, так косвенно) идеалисты возводят на реальность благонамеренную фальшь, а эксплуататоры используют остепенённое двуличие своей прислуги в практических действиях по укреплению своего господства.
«Измените чувства, и восприятие вселенной изменится», увещевает нас г-н Попков - «ученик» Богданова и по совместительству основатель и президент Уралвнешторгбанка. Однако смена ощущений не меняет мира оттого, что наши ощущения вызываются в нас самой реальностью никак от нас независящей. Наступил летний зной, людям - жарко, т.к. если температура окружающей среды поднимается выше 24 °C, то процесс теплоотдачи человека замедляется, организм не может быстро вывести избыточное тепло. Если бы это было не так, профессор Попков летом бы превосходно чувствовал себя без кондиционера, а зимой - без центрального отопления. Алогичные выводы Попкова: «поскольку вселенная изменяется в соответствии с изменениями в восприятии, мы не можем отделить вселенную от восприятия. Следовательно, вселенная и органы чувств - это единое целое», попросту игнорируют, что бытие и сознание нетождественны между собой т.к. второе отражает первое, являясь его частью и отражение быть не может без отражаемого:
«Естествознание положительно утверждает, что земля существовала в таком состоянии, когда ни человека, ни вообще какого бы то ни было живого существа на ней не было и быть не могло. Органическая материя есть явление позднейшее, плод продолжительного развития. Значит, не было ощущающей материи, - не было никаких «комплексов ощущений», - никакого Я, будто бы «неразрывно» связанного со средой, по учению Авенариуса. Материя есть первичное, мысль, сознание, ощущение - продукт очень высокого развития. Такова материалистическая теория познания, на которой стихийно стоит естествознание». [Ленин В.И. ПСС Т. 18, С. 71-72.]
Но Попков, окончивший в СССР два ВУЗа, ленинские «Критические заметки об одной реакционной философии» не читал или читал чтобы «сдать», поэтому прочитанного не понял вот и тщится расшифровывать пустоту смехотворных думушек Дж. Спенсер-Брауна:
«Ключевым понятием «Законов формы» Спенсера-Брауна является понятие различения. Пример различения находится перед вашими глазами. Пустой пробел в тексте перед вашим взором не содержит ничего. Это и есть различение, определяемое рамкой, выделенной текстом сверху и снизу пробела. Разрыв в тексте содержит пустое пространство плоскости, которое видно только потому, что его выделяют строчки текста сверху и снизу. В самом деле, вы, прежде всего, видите этот пробел, нежели обращаете внимание на строчки текста, его выделяющие. При более внимательном взгляде на рамку, мы можем заметить, что при переходе взгляда с верхней части текста к нижней части через незаполненную часть страницы, меняется перспектива: вначале взгляд «проваливается» внутрь пустоты, а потом возвращается из нее, «натыкаясь» на первую строчку нижнего текста. Такое изменение перспективы также является различением».
Итак, ничто или пустота - первая категория, на которой основываются «Законы формы» Дж. Спенсер-Брауна. Что это, если не заурядный идеализм, на притворстве и мистификации которого «забуксовал» Родионов:
«Буддийская мадхьямика предоставляет сложные логические инструменты, в которых пустота (sunyata) и процесс дифференциации (prapanca) выступают ключевыми понятиями. Метод четырёхкратного отрицания Нагарджуны демонстрирует, как конвенциональная реальность возникает через дифференциацию, тогда как высшая (ультимативная) реальность превосходит дискриминативное мышление; это даёт мощный логический аппарат для различения дифференцированных и недифференцированных состояний».
Затруднение Родионова (и далеко не его одного) в том, что он как персонаж Ильфа и Петрова попал в ловушку силы эмоций подаваемой как сила логики:
«- А вдруг они не золотые? - спросил любимый сын лейтенанта, которому очень хотелось, чтобы Паниковский возможно скорее развеял его сомнения.
- А какие же они по-вашему?! - иронически спросил нарушитель конвенции.
- Да, - сказал Балаганов, моргая рыжими ресницами, - теперь мне ясно».
Если паниковские с академической ксивой и без, верующие в искривляющуюся и расширяющуюся вселенную, в квантовую запутанность, в бо-о-ольшой взрыв и прочие сказки идеалистов, то большинство из них к стыду человеческого ума, по своему развитию стоят ниже наивных реалистов - электорального большинства постсоветского пространства, стихийно и бессознательно считающего: мир не зависит от нашего сознания, а мысль рождается от взаимодействия субъекта с объектом.
Примеры Делёза, Дж. Спенсер-Брауна, Уайтхеда, Бергсона, буддистов с их «пустотой» не добавляют ясности каким образом «конвенциональная реальность возникает через дифференциацию», но Родионов не разменивается на доказательства, а пытается подпереть конструкцию ухищрениями бесплодного умствования:
«Квантовая декогеренция представляет собой переход от недифференцированных суперпозиционных состояний к дифференцированным классическим исходам посредством взаимодействия с окружением. Этот процесс иллюстрирует, как определённая реальность возникает из первоначальной недифференцированной квантовой целостности, делая дифференциацию медиатором между квантовой и классической областями. Коллапс волновой функции демонстрирует наиболее наглядную форму квантовой дифференциации - переход от суперпозиции возможностей к определённому исходу в процессе измерения. Теории коллапса, в частности модели GRW и CSL, предлагают представление о спонтанной локализации как базовом процессе, приводящем к возникновению определённых, дифференцированных свойств из квантовой неопределённости. Квантовая запутанность иллюстрирует состояние недифференцированного единства, при котором запутанные системы не могут быть описаны как независимые части, а образуют «неразложимые целые». Как отмечал Шрёдингер, «наилучшие возможные знания о целом не обязательно включают наилучшие возможные знания обо всех его частях», - это противоречит классическому представлению о разделимости и поддерживает идеи недифференцированной целостности. Информационная теория вводит дифференциацию в основание самой физики: энтропия по Шеннону количественно определяется через различимые состояния. Информация возникает из различий, поэтому способность к дифференциации оказывается фундаментальной для физических процессов. Теория интегрированной информации (Integrated Information Theory) расширяет эту логику на область сознания, определяя субъективный опыт через «специфические феноменальные различия», которые требуют и дифференциации, и единства одновременно».
Да простит меня читатель за столь обширное цитирование этой наукоподобной чешуи, но раз защитники, по сути, религиозного мировоззрения используют это для философского оправдания идеализма наша обязанность выводить на чистую воду всех корифеев воображаемых наук их слуг и оруженосцев. В этом отношении в самую точку замечание Анатолия Редина о лексике носителей розовых очков желающих запутать истину:
«Один из фронтов классовой борьбы в философии пролегает по линии чистоты терминологии. Буржуазные философы выдумывают туманные понятия и придумывают им новые термины, чтобы протаскивать в философию различный идеализм, который в старых терминах уже был разоблачён. Другой заметный способ опошлить философию - это намеренная сложность изложения и терминологическая вычурность. Чтобы скрыть бедность содержания, примитивность и спекулятивность, буржуазные холуи пишут тексты витиевато и наукообразно». [Газета «Прорывист», статья «Штудировать „Науку логики” Гегеля».]
Но допустим, что Родионов как человек ищущий просто заплутал в трёх соснах махизма и вместо продвижения иллюзии собственной экспертности готов перейти к исправлению ошибок, то он обязан понять, что заявления вроде:
«Дифференциация может оставаться последовательно материалистической: она эмергирует из материальных процессов мозга и в то же время способна становиться автономной и генеративной» есть описание возникновения Афины Паллады из головы Зевса Громовержца. Вообще-то материальные процессы мозга представляют собой предпосылку существования человека мыслящего и соответственно понятия отличия и процесса различения. Именно в процессе творческого, изобретательного труда биологическое преобразуется общественными потребностями в реакцию на воздействие социальной среды, в т.ч. и способность различения, которая сама по себе, из-за физиологических материальных процессов в мозгу не возникает.
Если же Родионов не проявляя научной добросовестности продолжит отстаивать недоразумение будто понятие различия предваряет материальные процессы, пространство, время: «Понимание того, как дифференциация порождает, а не предшествует движению, пространству и времени, открывает новые перспективы для областей от исследований сознания до конструирования социальных систем», то у него реальных перспектив стать материалистом, марксистом и революционером не просматривается. Зачем марксистам КОНСТРУИРОВАТЬ социальные системы? Марксисту надлежит материальные предпосылки, рожденные капитализмом и его загниванием использовать для отрицания прежних форм производственных отношений, как тормозящих прогресс всего общества.
Для того, чтобы говорить о дифференциация, необходимо, чтобы она произошла, т.е. начался и завершился ПРОЦЕСС дробления познанного целого в сознании. Т.е. целое предшествует дифференциации. По мнению Родионова, до начала дифференциации нет ни движения, ни пространства, ни времени. Т.е. Родионов опять протаскивает идею «большого взрыва» точки сингулярности, как начала дифференциации.
Любой доверчивый свидетель древнеиндийского «покрывала Майи», заблудившийся в бесконечном лабиринте познания одновременно выглядит и жертвой обмана со стороны буржуазной профессуры и проходимцем от фантоматики в становлении. [Фантоматика - термин польского фантаста Станислава Лема обозначающий вымышленную науку по замене ощущений от воздействий объективной действительности, на произвольные.] Представители этого типажа рассматривая окружающий мир с позиции эгоистического мелкобуржуазного сознания весьма расположены к совершению субъективистских ошибок. Например, они на веру принимают нелепость будто информация возникает из различия, когда на самом деле мы получаем информацию из отражения объективных процессов окружающей среды. Если нет объективных процессов, то нет их различения. Соответственно, не различия определяют набор свойств реальных объектов и информации о них, а материя, существующая вне и независимо от человеческого сознания.
«Прорывцы» знают, что научная критика основана на фактах, на объективных законах общественного развития и не призвана подавлять исследователя. Задача научной критики двигать человечество вперёд, указывая путь и средства борьбы за действительный прогресс социальных отношений. Критически воспринимая процессы, протекающие на территории бывшего СССР, можно удостовериться - для их всестороннего понимания, дальнейшего преобразования нужны серьезные теоретические инструменты.
На энтузиазме тянут, но не недолго...
«Когда человек партийный хочет защищать свою заведомо ложную точку зрения, он со ступеньки на ступеньку катится ниже». [А.Луначарский. «К вопросу о философской дискуссии 1908-1910 гг.»]
Луначарский понимал, что к чему, когда писал воспоминания об участии в богдановской группе «Вперёд». Философский разлад между ленинцами и махистами, отступающими от линии революционного марксизма, поначалу выражался лишь в тактических разногласиях, но разность мировоззренческих позиций вела к окончательному разрыву. Бесспорно, Ленин надеялся, что вперёдовцы разберутся и изменят свою философскую позицию, ибо «махизм, как разновидность идеализма, объективно является орудием реакции, проводником реакции» [Ленин В.И. ПСС, Т. 20, С.129]:
«Владимир Ильич, привлекая Богданова, определённо всем нам говорил, что мы должны твёрдо помнить, что с философией Богданова мы не согласны, что надо воздерживаться не только вступать в споры, но даже говорить с Александром Александровичем на эти темы, о чём ему так и сказать наперёд, чтобы не могла возникнуть полемика на этой почве, когда вся энергия должна была быть направлена на внутрипартийные вопросы и на постоянно возникавшие всё новые и новые вопросы революционной борьбы… Когда вопрос об А.А. Богданове впервые обсуждался в нашей женевской большевистской группе, стоявшей в центре всего тогдашнего нашего движения за границей, было решено, по предложению Владимира Ильича, ни его, Богданова, ни других, более или менее с ним солидарных в философских вопросах, товарищей отнюдь не отталкивать, так как во всех остальных вопросах в то время они шли совершенно в ногу с большевистской фракцией социал-демократической партии, но философских споров с ними не затевать». <…> Мне было поручено заявить А.А. Богданову напрямки… что наша фракция не приемлет его философских воззрений, но что мы с ним охотно будем работать и принимаем его в свою среду, раз он согласен с нашей большевистской точкой зрения по вопросам съездовской полемики, но - „минус его философия“. По философским вопросам мы условились, что он никаких споров поднимать не будет, а равно и выступать на собраниях с изложением своей философской системы, или участвовать в устной, или в печатной полемике, по этим вопросам, тем более в партийной прессе, и что для этих философских вопросов страницы нашей партийной печати будут совершенно закрыты. А.А. Богданов вполне принял эту нашу точку зрения и выполнил в то время все взятые на себя обязательства пунктуально честно, никогда не поднимая разговоров об эмпириокритицизме даже в частных беседах между нами». [Бонч-Бруевич В.Д. «Женевские воспоминания». ]
Однако Богданов и Ко запутавшись в сетях субъективизма, по прежнему уверяли рабочих, что мир - это производная общественного сознания человечества. На практике идеализм махистов выражался в том, что основным критерием истинного познания они считали мнение большинства. Позиция: «как большинство решит, так и правильно» вырисовывает взгляд, что, мол, пролетариат сам (демократично учитывая точку зрения каждого индивида!), без узкой группы теоретиков-интеллигентов, сможет устроить победоносную революцию. Это показывает, что Богданов не понимал: во-первых, что качество принятого решения важнее способа его принятия; во-вторых, что мнение большинства, это, чаще всего, мнение авторитета или авторитетов большинства; в-третьих, успешная апелляция ad populum обычно не требует доказательств истинности тезиса, а позволяет опереться на представления, чувства, интересы, настроения масс.
Известно, что реальность наказала богдановцев за то, что они с нею не считались в достаточной мере. Известно, что Ленин, резко относясь к махизму, до последнего не хотел практически рвать с махистами, даже беря во внимание, что меньшевики ухватившись за «философию чистого опыта», за богостроительство, освещали эти ошибки как позицию всех большевиков... Однако учитывая уроки первой русской революции - недостаточную подготовленность сил, в том числе и в мировоззренческом плане, а также видя и понимая куда катится европейская социал-демократия, в которую без проблем проникала буржуазная агентура, Ленин определил безусловным требованием большевиков - изгнание из партии оппортунистов любого толка: «Вы скользите от марксизма в гнуснейшее болото, и если вы не опомнитесь и уже не станет яснее в головах от того удара, который на вас обрушила партия, то, боюсь, вы не сумеете спастись от самой неприглядной судьбы, жертвой которой делались и до вас всякие неустойчивые типы, случайно забредшие в ряды пролетарской партии и потом потерявшиеся чёрт знает в каком-то историческом мусоре». [А.Луначарский. «К вопросу о философской дискуссии 1908-1910 гг.»]
Потому то в условиях реакции вождь большевиков открыто призвал соратников выяснить принципиальные позиции несогласных с генеральной линией, тем самым предваряя практическое внедрение оппортунизма в пролетарское движение.
Коллектив журнала «Прорыв» под руководством В.А. Подгузова развивая принципы партийного строительства классиков марксизма, продолжает традицию борьбы с оппортунизмом, сосредоточив усилия, во-первых, на самообразовании, самовоспитании ядра будущей партии Научного централизма, во-вторых, на сознательной дисциплине товарищей, строящих взаимодействие внутри организации на коммунистических принципах:
«По личному признанию противников Ленина и Сталина, работа партийного актива в период их руководства, вращалась не вокруг вопроса о том, что делать, а вокруг вопроса о безусловном выполнении стратегических разработок вождей. И дело здесь вовсе не в каком-либо изощренном ограничительстве, «выкручивании рук», а в КАЧЕСТВЕ гениальных решений Ленина и Сталина, что позволяло одерживать победы над оппортунистами на стадии утверждения этих стратегических разработок съездом партии. Дело бы шло ещё быстрее, если бы в уставе партии съезду отводилась не законодательная, а информационная роль, если бы уровень научно-теоретической подготовки кадров позволял им противостоять атаке оппортунизма на местах. Но приходилось ежегодно собирать актив партии на съезды, чтобы в течение нескольких дней отбивать идиотские нападки оппортунистов, развенчивать их изощренные спекуляции и методом демократического голосования принуждать оппортунистов не за совесть, а за страх выполнять решения съезда». [В.А. Подгузов, «Демократический централизм как питательная среда для размножения «бацилл» оппортунизма в коммунистической партии».]
Разбираясь в политических процессах, проходящих сегодня в нашей стране и в мире, нельзя не заметить, что понимание сути происходящего требует серьезного теоретического вооружения. Поэтому любой индивид вставший на путь преобразования общества частной собственности по лекалам добра, любви, справедливости и всеобщего счастья должен исходить из глубоко развитого марксистского мировоззрения, чтобы не набивать шишки действуя методом научного тыка, а умением применять в практической работе диаматику Маркса, одерживать подобно Ленину и Сталину победы над всеми своими врагами.
Дмитрий Назаренко, Валерий Подгузов
Уважаемые читатели! Заносите в закладки и изучайте наши издания: