Основные характеристики общества начала XXI века

[Статья 2002 года.]

Если поверить современной рекламе, то «окажется», что вкладчики МММ самые умные, что ничего страшнее перхоти и запаха пота не существует, а наиболее надежной защитой женщин в этом мире являются прокладки, что среди вещей, ради которых стоит жить, на первом месте стоит пиво.

Некоторые признаки свидетельствуют о том, что уже выросло поколение, которое именно так и думает. Между тем хочется обратить внимание читателей на те существенные обстоятельства современной жизни, которые не только не являются предметом рекламирования, но и не получат широкого освещения в СМИ вообще, пока существует рыночная форма «свободы слова».

Часть I. Рынок и проблема общественной безопасности

О соотношении потенциалов созидания и автогеноцида в современном обществе

Как известно, совокупные возможности человечества, в каждый переживаемый им отрезок времени, наука рассматривает как интегральную сумму естественных, природных и общественных сил, т.е. потенциалов, в частности, минерального, климатического, политического, экономического, образовательного, научного, технического, военного и т.д. Исторический опыт показал, что в зависимости от общественного устройства одни и те же виды потенциалов могут проявлять себя как преимущественно созидательные или преимущественно разрушительные.

Если привести в действие ВСЕ, как созидательные, так и разрушительные, потенциалы СОВРЕМЕННОГО, преимущественно рыночно-демократического общества, то окажется, что итоги действия всех созидательных потенциалов будут НЕИЗБЕЖНО перечеркнуты результатами действия одного лишь ВОЕННОГО ПОТЕНЦИАЛА.

Такое соотношение потенциалов или, говоря иначе, такая разность потенциалов, свидетельствует о безусловно АБСУРДНОМ устройстве современного мирового сообщества.

Как показала практика последнего полувека, научный, образовательный, промышленный и сельскохозяйственный потенциалы современного мирового рыночного общества, несмотря на витринное «изобилие» в столицах развитых стран, оказались неспособными избавить человечество ни от мракобесия массовой неграмотности, ни даже от обычной нищеты, пандемий голода и болезней, систематически «выкашивающих» огромные массы населения земного шара, особенно в Азии, Африке, странах Латинской Америки, а теперь и в России.

Но, если реализовать одну лишь ракетно-ядерную составляющую современного военного потенциала и, при этом, только те средства, которые находятся в распоряжении монополистов США, то ВСЕ живое на земном шаре можно УНИЧТОЖИТЬ ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ раз. Никогда еще в пользовании государственного аппарата США не находился такой военно-технический потенциал, т.е. количество и качество рукотворных, целенаправленно разработанных и произведенных монополиями средств самоуничтожения ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, как в начале XXI века.

Ни одно политическое движение прошлого, даже фашизм ХХ века с его «освенцимами», не смогло приблизить мир людей к «барьеру» ПОЛНОГО самоистребления с такой решительностью, с какой это делает современная демократическая политика вообще и современный «респектабельный» рынок США в особенности.

Археологические изыскания показывают, что даже в эпохи античных и азиатских деспотий, беззастенчивого рабства и римского загнивания, в условиях идиотской романтизации рыцарства, битв и грабительских завоеваний, преобладающим элементом культуры, тем не менее, был не потенциал разрушения, а потенциал СОЗИДАНИЯ, т.е. осознанное расширенное воспроизводство материальных и духовных ЦЕННОСТЕЙ, средств РАЗВИТИЯ и источников НАСЛАЖДЕНИЙ, уникальность которых подтверждена сегодня количеством туристов, толпящихся у египетских пирамид, Акрополя, Колизея, акведуков, баальбековых террас, храмовых комплексов инков, ацтеков, кхмеров, Великой китайской стены, у творений Леонардо да Винчи, Микеланджело и т.д.

Но сегодня подавляющая масса интеллектуальных сил общества алогизмом геноцидогенной системы рыночных отношений оказалась мобилизованной, ПРЕЖДЕ ВСЕГО, на оправдание и изыскание физических, химических, тектонических, биологических, психологических и т.д. принципов, способствующих созданию новых технологий и промышленных гигантов для производства средств… массового умерщвления людей.

Таким образом, выводы Маркса о том, что, в соответствии с ОБЪЕКТИВНЫМИ законами своего собственного развития капитализм неизбежно приведёт человечество к полному самоистреблению, оказались абсолютно состоятельными.

Однако неоспоримый ФАКТ гигантского преобладания рукотворного потенциала массового истребления и разрушения над потенциалом средств созидания до сих пор не находит адекватного отражения в современном общественном сознании.

Большинство людей до сих пор не выработало в себе отношения к этому абсолютно очевидному ФАКТУ. Абсурдное устройство современного общества, усиленное политическим инфантилизмом БОЛЬШИНСТВА, привело к тому, что миллионы людей нанимаются на ЧАСТНЫЕ предприятия и ежедневно, работая с высочайшей степенью изнурения, нанося непоправимый ущерб своему здоровью, отрывая гигантские массы времени у своей единственной и неповторимой жизни, непрерывно производят, складируют и модернизируют мегатонны взрывчатых веществ, миллионы тонн отравляющих веществ, миллионы доз биологических средств истребления САМИХ СЕБЯ. В результате этого на КАЖДОГО представителя 25 будущих поколений жителей планеты УЖЕ заготовлено по несколько тонн «взрывчатки» различного происхождения, по несколько тысяч пуль, снарядов, мин, литров отравляющих веществ и триллионы единиц средств ведения войны против... биосферы.

Однако научный подход предполагает не столько безукоризненную констатацию ФАКТА, сколько выявление его сущности и причин возникновения.

Если говорить предельно коротко о причине полной материально-технической подготовленности человечества к автогеноциду, то она состоит в господстве монополистической частной собственности.

Подобно тому, как отношения частной собственности делают НЕУСТРАНИМЫМИ войны вообще, господство монополистической частной собственности делает НЕУСТРАНИМОЙ материально-техническую подготовку гарантированного самоистребления ВСЕГО человечества.

Но даже явно бесспорные утверждения без доказательств, как и краткие определения, всегда оставляют лазейку для теоретических спекуляций. Поэтому необходимо рассмотреть еще раз вопрос о сущности и историческом месте монополизма в современной экономике.

Диктатура монополий как объективное следствие свободной конкуренции

В современной литературе все еще можно встретить однобокую абсолютизацию тезиса, что капиталистическая монополия, т.е. концентрация и централизация капиталов есть объективная материально-техническая предпосылка перехода к плановому производству, т.е. к коммунистической организации производства и поэтому монополизм не так уж страшен. Этим тезисом особо часто оперируют сторонники концепции несвоевременности Октябрьской революции в России: каутскианцы, плехановцы, троцкисты. Но практика гигантских афер, нарастающих экономических кризисов и мировых войн ХХ века доказала безупречность ленинского вывода о том, что при господстве монополистической формы частной собственности филигранность внутрифирменного планирования монополий дополняется нарастанием агрессивности, авантюризма, аферизма и воровства со стороны руководящего персонала фирм, взяткодательства со стороны владельцев монополий и взяточничества со стороны политического руководства рыночных стран, что неизбежно приводит к нарастанию анархии в мировом рыночной хозяйстве и учащению кризисов.

Распространенным приемом усыпления гражданской бдительности по отношению к монополизму является пропаганда антимонопольного законодательства как средства борьбы с монополизмом. До сих пор приходится разъяснять, что, логика свободной конкуренции, неизбежно приводит рынок в состояние, когда на нем должны остаться только два последних конкурента, практически решающие между собой задачу, кому из них владеть ВСЕМ рынком единолично, т.е. кому из них быть… Гитлером?

Сами бизнесмены прекрасно понимают, если отменить антимонопольное законодательство, то процесс взаимопоглощения ускорится, разрушив всю пропагандистскую видимость демократизма рыночной «системы». «Сильные» будут уже безоглядно пожирать «слабых». Ведь монополию критикует только тот хозяйчик, который ею не обладает, но хочет, чтобы антимонопольное законодательство позволило аутсайдеру выбиться в число… «новых» монополистов, пока закон ограничивает аппетит «старых» монополистов.

Как известно, даже у акул, в силу ограниченности размеров желудка, наступает момент пресыщенности. Но у фанатов стоимости, бизнесменов, НЕТ предела жажде накопления денег, т.е. нулей на своих счетах в банках. Существование СССР заставляло монополистов конкурировать не столько между собой, сколько с социалистической плановой системой, вынуждало их уживаться друг с другом, сдерживать ЕСТЕСТВЕННЫЕ ДЛЯ МОНОПОЛИСТОВ людоедские инстинкты, подобно тому, как стандарты Аэрофлота СССР вынуждали все рыночные авиационные компании мира заботиться о безопасности пассажиров по высшим пределам теории вероятности.

Практикой доказано (свежий пример — история суда над империей Билла Гейтса), что антимонопольное законодательство является «фиговым листком», который легко отбрасывается решением рыночного суда или внесением поправок в «строгие» законы покупными лоббистами, готовыми за деньги обнажить любой срам рыночной экономики, подобно тем израильским солдатам и поселенцам, которые продают оружие арабским «комикадзе».

Таким образом, ФАКТ наличия антимонопольного законодательства бесспорно доказывает ФАКТ признания самими адептами свободного капитализма НЕУСТРАНИМОСТИ монополий в современной рыночной экономике, их естественный объективный и, одновременно, смертоносный характер для рыночных отношений.

Внимание, оказываемое антимонопольному законодательству является лучшим доказательством того, что только юридические и силовые ограничения агрессивности крупных предпринимателей ВРЕМЕННО СДЕРЖИВАЮТ их от немедленного перехода к ПОЛНОМАСШТАБНОЙ бескомпромиссной борьбе за БЕЗУСЛОВНОЕ уничтожение друг друга, невзирая на степень родства, на конфессиональную принадлежность и национальность жертвы.

Только дети могут воспринимать как случайности рыночной конкуренции крупнейшие крахи 2002 года, в частности «Кирх Медиа», «Энрон», «Вордком», «АОЛ тайм Ворен» и т.д. Ещё большим детством является восприятие этого факта в качестве закономерной рыночной кары, постигшей мошенников-гигантов за их сговор с крупнейшими аудиторскими компаниями и контролирующими их банками. Крахи крупнейших фирм являются следствием целенаправленной экономической войны монополий друг с другом, в том числе и американских, и, следовательно, действием «пятой колонны» внутри «крахнувших» фирм, т.е. сознательной диверсией высших управленцев, подкупленных фирмой-конкуренткой, что является одним из продуктивных способов монополистической формы «конкуренции». Управленцы высшего звена продаются охотнее, чем футболисты. Причем нельзя исключить, что в формировании «пятой колонны» внутри фирм «Энрон», «Вордком» и др. основательно потрудились конкурирующие магнаты Европы, а в «Кирх Медиа» потрудились агенты монополий США.

Медиаконцерн Лео Кирха, владельца крупнейшего в Германии телеканала и фильмотеки, будет в ближайшее время продан одному из семи претендентов. Одним концерном на рынке коммуникаций Европы станет меньше. Рынок рухнувшей «Вордком» тоже будет поделен между победителями, что и является важнейшим источником динамичного РОСТА других МОНОПОЛИЙ. Лица, способствовавшие крушению «Вордком» изнутри, получат в знак благодарности или… пулю в голову, что вполне традиционно для рынка, или место у новых хозяев, что, правда, не гарантировано в связи с уже проявленной ими склонностью к продажности. Но таковы законы реальной, а не мифической конкуренции.

Другим продуктивным способом отвлечения внимания обывателей от ГЕНОЦИДОГЕННОЙ сущности монополизма является огульный подход к восприятию экономических признаков империализма, сформулированных Лениным. Забывается, что работа Ленина определена им самим как «популярный очерк» и, что «брошюра писана для царской цензуры. Поэтому, — пишет Ленин, — я не только был ВЫНУЖДЕН строжайше ограничить себя исключительно теоретическим — ЭКОНОМИЧЕСКИМ в особенности — анализом, но и формулировать необходимые немногочисленные замечания относительно ПОЛИТИКИ с громадной осторожностью, намеками, тем эзоповским — проклятым эзоповским — языком, к которому царизм заставлял прибегать всех революционеров, когда они брали в руки перо для «легальных» произведений. Тяжело перечитывать теперь, в дни свободы, эти искаженные мыслью о царской цензуре, сдавленные, сжатые в железные тиски места брошюры».

За прошедшие после написания этой книги десятилетия, многие так и не поняли, что Ленин в своей популярной работе разжевывал для умственно ленивых индивидов вопрос «об экономической сущности империализма» не ради самого этого вопроса, а потому, что без понимания экономической сущности империализма «нельзя НИЧЕГО понять в оценке современной ВОЙНЫ и современной ПОЛИТИКИ».

Сосредоточив все внимание на первых трех экономических признаках империализма, многие относятся к последним двум признакам не как к сущности более высокого порядка, а как к признакам с более высокими порядковыми номерами. На самом же деле в двух последних экономических признаках империализма Ленин доходит до ПОЛИТИЧЕСКИХ обобщений: «4) образуются международные монополистические союзы капиталистов, делящие мир», и 5) закончен территориальный раздел земли крупнейшими капиталистическими державами». Иными словами, если раньше имперскую политику захватов территорий проводили все-таки государства, чаще всего монархи и по своему разумению, то в конце XIX века имперскую ПОЛИТИКУ начинает проводить узкий слой богатейших предпринимателей — сами МОНОПОЛИСТЫ.

Действительно, сущность монополизма заключена не столько в абсолютной величине капитала, и даже не в его доле в данной отрасли (это лишь объективная предпосылка к возникновению монополии), а в политической ДИКТАТУРЕ конкретной группки субъектов (ничтожной по количеству), над ВСЕМ, некогда свободным МИРОВЫМ рынком. Тем не менее, в среде политических литераторов до сих пор можно слышать утверждение, что монополий в современной экономике не существует, поскольку монополиями следует называть только те предприятия, которые выпускают 100% продукции данного наименования.

Это только с чисто формальной стороны, монополистами можно назвать предпринимателей, которые безраздельно владеют целыми отраслями экономики или у которых размер ЛИЧНЫХ бюджетов, площадь земель, количество эксплуатируемых работников, купленных министров, журналистов, футболистов и охранников лишь незначительно уступают государству. Например, экономика «Мицубиси» больше экономики всей Индонезии. Но отождествление размеров капиталов с сущностью монополий является следствием примитивной методологической подготовки.

Дело не в том, какой процент производства отрасли захвачен олигархом, а в непреодолимом, для мелкого и среднего капитала, АБСОЛЮТНОМ РАЗРЫВЕ между величиной капитала олигарха и всеми остальными «капиталами» на рынке. Легче пролетарию высокой квалификации пробиться в число бизнесменов, чем бизнесмену пробиться в число современных магнатов-миллиардеров.

Монополизм, с точки зрения факта, РЕАЛЬНО начинается там и тогда, где и когда вместо соревнования цен на рынке устанавливается ЦЕНОВАЯ ДИКТАТУРА группы предпринимателей, и все попытки остальных предпринимателей противостоять этой диктатуре уже не имеют ни экономических, ни, тем более, ПОЛИТИЧЕСКИХ предпосылок для успеха.

Причем, абсолютно неважно высоки или низки монопольные цены. Важно понять, что пропорционально темпам становления крупного капитала институт стихийного ценообразования фактически уничтожается, и ценовая политика, чем дальше, тем больше превращается в составную часть имперской политики ГРУППЫ предпринимателей. Периодические понижения цены вовсе не указывают на то, что монополизм в этот период идет на убыль. Напротив, понижение цен одновременно на заметном рыночном пространстве свидетельствует как раз о сговоре группы монополистов с целью переманить покупателей к себе и, тем самым, задушить другую группу монополистов или аутсайдеров, не имеющих в данный момент возможности торговать по демпинговым ценам. После краха фирм-конкурентов, монополии-победительницы начинают «взвинчивать» цены.

Таким образом, и понижение, и повышение цен является элементами ценовой политики монополий, но определяющую роль играет, разумеется, политика повышения цен, иначе не существовала бы перманентная инфляция.

Рост цен обеспечивает рост монопольной прибыли стабильнее любого другого ухищрения, даже при застое производства, что позволяет покупать интеллектуальную элиту и чиновников, т.е. способствует укреплению диктата монополий в научных средах, в образовании, технологии, культуре, в СМИ и, наконец, в силовых структурах. Так монополисты превращаются в типичных ИМПЕРАТОРОВ, узурпировавших власть, но позволяющих избирателям раз в 4 года потешиться, — испытать дурацкое удовлетворение от запихивания бумажки с именем очередного «козла отпущения» в коробочку со щелочкой.

Аппарат насилия, т.е. государство эпохи свободной конкуренции являлся выразителем интересов ВСЕЙ национальной буржуазии в борьбе против остатков внутреннего и внешнего феодализма. Так было во времена Кромвеля, в период антифеодальной освободительной войны Северной Америки против Англии, Великой буржуазной революции во Франции. Но с появлением капиталистов-монополистов демократическое государство вновь встает на службу, прежде всего, охраны… феодальных привилегий, но уже не «князей» по крови, а финансовых олигархов. Современные государства развитых рыночных стран есть наиболее гадостная разновидность преторианства.

Весьма симптоматично, что для характеристики роли, исполняемой на «свободном» рынке предпринимателями-монополистами, в научной литературе в самом начале ХХ века, задолго до Ленина, стали применяться выражения: «спичечный король», «керосиновый король», «автомобильный магнат», «финансовый олигарх», «империалист» и т.д. Т.е. даже холопствующая официозная наука тех времен почувствовала в монополизме тенденцию возвращения к «ценностям» времен рабовладельческого, феодального империализма и абсолютизма.

Начиная с 1871 года, когда картельные соглашения между монополистами о разделе сфер влияния на рынке превратились в систему, когда «волчьи стаи» монополистов стали осуществлять на рынке «загон» жертв по предварительному сговору, уже не парламент, а именно «толковища» монополистов стали принимать решения мирового масштаба, обязательные для исполнения государствами. В условиях империализма, осуществляемого олигархами любой эпохи, низкая исполнительность со стороны императоров, президентов, министров, депутатов, журналистов карается смертной казнью. Так это было с Цезарем, Павлом-I, Луи Барту, югославским королем Александром I, Кеннеди, Улафом Пальме, Альдо Морро, Морисом Бишопом, Ицхаком Рабином, Демирчаном, Саркисяном, Холодовым, Листьевым, Старовойтовой и т.д. ВНЕСУДЕБНЫЕ смертные приговоры, вынесенные олигархами, приводятся в исполнение за умеренную цену и без отсрочки.

Является ли монополизация рынка и возникновение империализма олигархов случайностью или таковы объективные законы трансформации свободного рынка?

Некоторые «технологические» аспекты перерастания свободной конкуренции в монополию

Как известно, на каждый момент времени емкость рынка — величина вполне конкретная. Она ограничена не столько потребностями людей, ни даже величиной производственного потенциала, а, прежде всего, количеством находящихся в обращении денежных знаков. Реальные технические мощности, реальные аппетиты людей умолкают, сталкиваясь с властью бумажных купюр. В формуле Т — Д — Т наглядно видно, что реальный товарообмен должен испытывать затруднения всякий раз, когда в денежном обращении наступают неизбежные перебои, как за счет массового мелкого воровства, так и крупных банковских грабежей и афер, внезапно и в огромных массах перераспределяющих денежные потоки или откладывающих появление денег в обращении.

В долгосрочном историческом плане, разумеется, время от времени емкость рынка увеличивается за счет роста эмиссии, военных расходов и доходов собственников, за счет ускорения оборота капиталов, мизерного прироста массового спроса и некоторых других интенсивных факторов. Однако систематические кризисы, «затоваривание» рынка, перманентная инфляция, нижайшие темпы прироста национальных доходов рыночных стран доказывают, что емкость мирового капиталистического рынка — вещь довольно застойная.

Поэтому всякий, сколь-нибудь существенный рост величины продаж одного предпринимателя на современном низкодинамичном рынке фактически означает закрытие части рынка (на ту же величину продаж) для другого предпринимателя. Если, например, увеличив вдвое величину продаж, один предприниматель отнял у другого предпринимателя половину рынка, т.е. половину покупателей, то, образно говоря, это означает, что первый предприниматель отрезал от второго предпринимателя половину его предпринимательской СУЩНОСТИ. Если же во втором акте конкуренции первый предприниматель отобьет у второго предпринимателя оставшуюся часть рынка, т.е. покупателей, то это будет означать, что второй предприниматель окончательно ЗАРЕЗАН, но не как биологическая единица, а как ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ. Теперь если даже неудачник не покончит жизнь самоубийством, то для субъектов, оставшихся на рынке, недавний предприниматель станет прозрачнее самого прозрачного тумана.

При подобном, миллионы раз повторившемся на рынке, реальном ходе событий принципиальным является не личная трагедия неудачника, ни, тем более, победа качественного товара над низкосортным, а то, что исчезновение с рынка одного конкурента означает УВЕЛИЧЕНИЕ рынка для другого, более удачливого конкурента, сокращение общего числа предпринимателей и рост числа потенциальных наемных рабов.

В результате действия ЗАКОНА конкуренции, т.е. процесса свободного бескомпромиссного взаимного удушения, количество предпринимателей в развитых капиталистических странах абсолютно сокращалось, а величина их капиталов росла, пока не достигала таких размеров, что рынки каждой из развитых стран и весь мировой рынок, населенный миллиардами наемных «кули», оказались объективно поделенными между несколькими сотнями монополистов. Миллионы мелких и средних предпринимателей утратили свое значение и на рынке, и в политике.

Как показала дальнейшая практика, гигантизм монополий, интернационализм их объединений, их диверсифицированность, слияние банковских и промышленных монополий «задвинули» экономическую форму конкуренции между монополистами, а тем более между монополистами и аутсайдерами, на второй план. Даже широко используемый российскими олигархами метод персонального террора для устранения конкурентов, оправдавший себя в период «первоначального накопления капитала» в России, на международной арене не может дать необходимого эффекта. Если, например, один из российских олигархов удачно «закажет» Билла Гейтса, то это вовсе не означает, что «заказавший» сможет возглавить «Майкрософт» и захватить рынок программной продукции.

Практика показала, что, исчерпав возможности для расширения рынка «дедовскими», т.е. экономическими и уголовными методами, олигархи, с присущими предпринимателям предметностью, упорством и азартом, начинают готовить уже не персональную, а… МИРОВУЮ бойню, ибо расширить рынок для себя на несколько десятков миллиардов долларов олигарх может лишь за счет другого олигарха. Но поскольку подобная война сулит грандиозные приобретения только одной из сторон, постольку очередная война готовится как БЕСКОМПРОМИССНАЯ бойня, на пределе ресурсных, научных, аморальных, технических и финансовых потенциалов стран пребывания олигархов.

Закономерно, что первая и вторая мировые войны, начавшиеся применением обычных вооружений, заканчивались применением оружия массового истребления, изобретенного и произведенного уже в ходе войны.

Склонность монополистов к развязыванию мировых войн, деловитость, с которой они превращают в калек и трупы не только миллионы солдат, но и сотни миллионов женщин, стариков и детей во всем мире, не является следствием одного лишь плохо поставленного воспитания в семьях олигархов, хотя семейное, религиозное воспитание, элитарное образование, полученное наследниками некоронованных нефте- и нарко- «баронов», угольных и табачных империй, превращает носителей этой «образованности» и «воспитанности» не только в маньяков стоимости, в «шейлоков», «гобсеков» и т.п., но и в абсолютно сознательных «серийных убийц», «серии» которых измеряются не десятками, а миллиардами жителей планеты. Форды и рокфеллеры, дюпоны и валенберги, круппы и флики профинансировали и политически организовали первую и вторую мировые войны, т.е. убийство десятков миллионов людей, в том числе и «холокост», еще и потому, что так их учили дома, в элитарной школе и в церкви.

Тем не менее воспитание — это не единственная и не главная причина органического единства монополизма и глобального автогеноцида.

Война как неизбежная форма всемирной конкуренции эпохи диктатуры олигархов

Нормальному человеку трудно представить образ мыслей современного олигарха, владеющего полусотней миллиардов долларов «временно свободных средств». Круг проблем владельца миллиардов сопоставим с проблемами, например, американского ковбоя, стадо которого насчитывает 50 миллиардов овец, у которых вот-вот начнется окот, а вокруг отары бродят сотни волков, но перегнать отару некуда, поскольку азиатские и африканские «луга» заняты такими же «пастухами» с их миллиардными отарами.

Представитель «среднего» класса, собираясь за покупками, думает над тем, как ему рациональнее израсходовать несколько тысяч относительно честно заработанных долларов. Олигарху же необходимо думать над тем, куда пристроить 50 миллиардов долларов, которые каждую минуту могут или «окотиться» на бирже, т.е. удвоиться, или могут быть съедены «волками» биржевых афер. Ведь олигархи лучше обывателей знают (поскольку именно олигархи организуют биржевые аферы), что, порой, за один-два дня биржевых крахов ликвидируются «ценные» бумаги на 800 и более миллиардов долларов.

Если же учесть, что мировой рынок поделен между олигархами, и перед КАЖДЫМ из них стоит проблема поиска НАДЕЖНЫХ мест для инвестирования новых порций прибылей, то становится очевидно, что думать о вложении МИЛЛИАРДОВ долларов и одновременно не думать о НЕОБХОДИМОСТИ самого решительного выдворения с рынка как можно большего количества конкурентов — НЕВОЗМОЖНО.

Планировать многомиллиардные инвестиции в условиях рынка это значит, ПРЕЖДЕ ВСЕГО, или попытаться найти страну, в которой живут одни лишь пролетарии и еще нет ни одного олигарха, или планировать уничтожение другого олигарха, который тоже намерен вложить такие же объемы финансов в тот же «сектор» или «сегмент» рынка.

Но поскольку ВСЕ олигархи образуют, прежде всего, «национальные» монопольные союзы, т.е. «дружат» только против кого-нибудь, оплачивают избирательные компании президентов, законодателей своих стран и организуют, таким образом, СВОЁ государство, т.е. аппарат насилия (армию, арсеналы, полицию, тюрьмы, спецслужбы и т.п.), постольку существенное расширение рынка возможно только в той мере, в какой удается устранить с мирового рынка ГОСУДАРСТВЕННО объединенную и защищенную ВОЕННЫМ потенциалом, организованную ГРУППУ олигархов другой «национальности». Но чтобы одна из организованных групп олигархов исчезла с рынка, необходимо, чтобы другая группа олигархов обладала существенно превосходящим военным потенциалом. Процесс формирования превосходства одного из военных потенциалов над другим называется «гонкой вооружений». Ясно, что группа олигархов, опирающаяся на больший, чем у конкурента, общий потенциал (сырьевой, экономический, научный и др.), при прочих равных условиях, имеет больше шансов создать превосходящий военный потенциал.

Однако, как бы ни были высоки статистические показатели военных потенциалов, их реальная сила может быть проверена ТОЛЬКО практикой… войны. Умышленное столкновение военных потенциалов «на поле боя», т.е. война, есть ни что иное как практическое сравнение экономических сил олигархов. Та группа магнатов, которая, независимо от причин, объективно не смогла выделить достаточного количества финансов и материальных средств на возбуждение военного психоза у рыночного населения, на комплектование армий «пушечным мясом», на вооружение и снабжение армии всем необходимым в ходе войны, после определенного количества сражений остается практически с НУЛЕВЫМ военным потенциалом, т.е. без солдат, без оружия, без продовольственных запасов и т.д. Поэтому та группа магнатов, у которой солдаты и оружие ещё остались, отбирает у проигравших олигархов их колонии и вообще все, что посчитает «плохо лежащим».

Особенно наглядно это было проделано «просвещенной» Францией и «демократической» Англией после окончания первой мировой войны. Как заправские «воры в законе», магнаты этих стран разделили колонии разгромленной Германии между собой пропорционально своим экономическим потенциалам.

В 1919 г., т.е. сразу после заключения Версальского «мирного» договора между главными ворами XIX века — Англией и Францией, Ленин предупредил человечество о неизбежности второй мировой войны. Но мало кто из мировой общественности озаботился этим предупреждением.

Между тем, олигархи Германии и Италии начали готовиться ко ВТОРОЙ мировой войне более чем за год до окончания ПЕРВОЙ. Совещания представителей монополий, науки и военщины на эту тему начались уже в июне 1917 года. А в 1922 году к политической власти в Италии олигархи привели «фашистов». Одним из итальянских вариантов стратегии в следующей мировой войне, частично принятой всеми другими империалистическими странами, была теория «воздушного блицкрига» (автор — фашист генерал Дуэ), т.е. тотального уничтожения экономического потенциала и населения противника «ковровыми» бомбовыми ударами с последующим применением отравляющих веществ. В 1933 году к политической власти в Германии местные олигархи привели нацистов во главе с Гитлером. Из всех иностранных капиталовложений, сделанных в нацистскую ВОЕННУЮ экономику Германии после 1933 г., 75% инвестировали олигархи США.

Американским магнатам, помимо интересов борьбы с большевизмом, нужна была война европейских фашистов против Англии и Франции, ПРЕЖДЕ ВСЕГО, для того, чтобы Европа истощила себя еще больше, а затем олигархи США отняли бы колонии у олигархов Европы.

До второй мировой войны магнаты Европы мешали магнатам США вывозить капиталы. Этим частично и объясняется пассивная политика магнатов США в 60-е годы ХХ века, т.е. в период крушения колониальных империй Англии, Франции, Голландии, Бельгии, Испании и Португалии. После второй мировой войны олигархам Европы не хватило сил для защиты своих колоний и вполне закономерно, что очень скоро американские олигархи вышли на первое место в мире по показателю вывоза капитала в «освободившиеся» страны Азии, Африки и Латинской Америки. А теперь и все постсоциалистические «странки» задыхаются от долгов, которыми их наградили олигархи США за заслуги в борьбе против собственного суверенитета.

С крушением СССР монополистические союзы Европы и Японии попали в катастрофическую ситуацию. Теперь монополии США могут и пытаются использовать весь свой совокупный потенциал, в том числе экономический и военный, на нужды «конкуренции» за окончательное овладение ВСЕМ мировым рынком. Однако предприниматели никогда не превратились бы в монополистов, если бы сознательная борьба за монополию на рынке не составляла их сущности, если бы они не понимали, что ТОЛЬКО монопольное положение на рынке способно МАКСИМИЗИРОВАТЬ их прибыль. И, как доказала практика первой и второй мировых войн, войны США в Корее и Вьетнаме, Израиля в Палестине, нет такого преступления (перефразируя известное изречение), на какое монополист не пойдет, даже под страхом виселицы, если это преступление сулит рост монопольной прибыли.

Открытый Лениным закон неравномерности развития экономики в эпоху империализма, в отличии от многих других экономических законов, открытых марксизмом, используется олигархами сознательно и целенаправленно с учетом того обстоятельства, что «при капитализме, — как писал Ленин, — невозможны иные средства восстановления, время от времени, нарушенного равновесия, как кризисы в промышленности, войны в политике». Олигархи мира, сознавая эту перспективу, тем не менее, со всем азартом и изобретательностью ищут и находят средства усиления неравномерности экономического развития.

Угроза со стороны монополий США заставила монополии Европы совершить беспрецедентный акт — отказаться от внутреннего валютного рынка и сделать огромный практический шаг в сторону формирования Соединенных Штатов Европы (СШЕ). В литературе еще не в полной мере оценена эта эмпирическая находка монополистов Европы, сделавших гигантский шаг вперед в реализации главного требования Маркса, обращенного, правда, к пролетариям: хотите победить — соединяйтесь!

До сих пор нет адекватных оценок тому факту, что теории и практике свободного рынка нанесен еще один непоправимый исторический удар. Сами европейские монополисты унификацией валюты признали, что валютный рынок является дезорганизатором экономики, центром генерации спекулятивных и фиктивных экономических процессов. И как только европейские монополисты оказались в практически разгромном положении, они стали отказываться от тех элементов экономики, которые не имеют отношения к росту их реальной конкурентоспособности и, наоборот, делают экономику Европы суицидной, отвлекающей крупные интеллектуальные силы и финансовые средства в сферу чисто спекулятивных операций и отношений.

Этим шагом сами магнаты доказали, что, во-первых, чем меньше свободных сегментов у рынка, тем, при прочих равных, выше конкурентная способность экономики, во вторых, нерыночная экономика, при прочих равных, имеет абсолютные преимущества над действительно рыночной.

Ведь в каком, порой, ничтожном состоянии находились многие европейские валюты относительно доллара в ХХ веке. Но достаточно было осуществить всего один крупный антирыночный шаг, чтобы положительное следствие от замены слабых национальных валют единой проявилось буквально через несколько месяцев.

Тенденции в изменении курсов евро и доллара указывает на бескомпромиссную нацеленность европейских олигархов выбить олигархов США из борьбы за диктатуру над миром финансов. Современное, уже достаточно продолжительное по времени, приблизительное равенство курсов доллара и евро указывает на приблизительное равенство экономических потенциалов США и СШЕ. Нет каких-либо объективных признаков того, что успех европейской валюты краткосрочен и не будет иметь последствий на других фронтах экономической войны США и СШЕ.

Серьезное различие между США и СШЕ наблюдается сегодня пока лишь в соотношении их военно-технических потенциалов, особенно в соотношении ядерно-космических потенциалов и группировок. Предположить, что американские олигархи не готовятся в ближайшее время использовать это единственное заметное исторически сложившееся преимущество, абсурдно. Ничем иным нельзя объяснить возросшую активность олигархов США в области создания антиракетного «зонтика», кроме как началом предметной подготовки к решительному силовому давлению олигархов США на олигархов СШЕ, поскольку современный экономический и ракетно-ядерный потенциалы Индии, Ирака, Ирана Китая, КНДР, Пакистана, России не представляет пока серьезной угрозы для США.

После крушения коммунизма в СССР, главного политико-экономического противника империализма, Европа, сплоченная единой валютой, превратилась в главного конкурента США, а тем самым, в основную… мишень Пентагона. Приглашение, сделанное СШЕ со стороны США, совместно поработать над созданием антиракетного «зонтика» не может никого обмануть. Оно преследует единственную цель: за счет европейских мозгов ускорить создание американского антиракетного «зонтика». Согласие СШЕ на участие в этом проекте преследует единственную цель: получить доступ к информации, технологиям и создать европейский антиракетный «зонтик», уровняв, тем самым, военные потенциалы олигархов США и СШЕ.

Что наступит раньше — выравняются потенциалы олигархов США и СШЕ или США поступят с СШЕ как с Югославией, Ираком или Афганистаном, пользуясь нынешним превосходством своего военного потенциала, — частности. Но с точки зрения истории, теории и текущей практики рыночной экономики невозможно представить ситуации, когда бы олигархи, объективным ходом конкуренции, не ставили бы друг друга в положение банкротов. Ведь и падение Бретон-Вудского соглашения, по которому доллар являлся валютой-монополистом, и крушение системы «плавающих валют», в которой доллар, тем не менее, занимал позицию «первой скрипки», являются следствием целенаправленной экономической политики европейских олигархов, направленной против монополизма олигархов США на мировом рынке.

Поэтому, с теоретической точки зрения, нет ни одного непреодолимого препятствия, которое помешало бы американским олигархам в безвыходном экономическом положении пойти на авантюру и при объективно низком экономическом потенциале не рискнуть, как это делают бизнесмены ежедневно, в одностороннем порядке использовать превентивно свое временное военно-техническое преимущество над конкурентами. Для этого олигархи США и создают, с одной стороны, антиракетный «зонтик», чтобы уничтожить ядерные головки противника в космосе, а с другой стороны, постоянно совершенствуют «нейтронное» оружие, чтобы на обезлюженных территориях, подлежащих колонизации, были низкие уровни радиоактивного заражения.

Усилия, наращиваемые в области создания наступательных вооружений и, одновременно, антиракетного «зонтика» США в условиях, когда все дальше уходит в историю эпоха антисоветской истерии, безапелляционно свидетельствуют о том, что олигархи США видят для своих ракет новые цели в Западной Европе. Но и олигархи Европы не имеют выбора. Или всеми наличными средствами они попытаются уничтожить олигархов США, или олигархи США уничтожат их.

Судьба биосферы планеты при этом НИКОГДА олигархами во внимание не принималась. Бессмысленно огромное превышение количества ядерной взрывчатки над необходимым для однократного уничтожения ВСЕГО живого на Земле, доказывает абсолютно шизоидный характер философии и практики мировой рыночной экономики.

Вместо заключения

Хочется напомнить читателю, что коммунизм — это наука об объективных законах построения и развития общества, в котором КАЖДОМУ РОЖДЕННОМУ ИНДИВИДУ ГАРАНТИРУЮТСЯВСЕ НЕОБХОДИМЫЕ УСЛОВИЯ ДЛЯ ВСЕСТОРОННЕГО РАЗВИТИЯ КАЧЕСТВ ЕГО ЛИЧНОСТИ.

При самом добросклонном теоретическом описании системы рыночной экономики вам никак не удастся обойти его краеугольные составляющие, например, синдром конкуренции, т.е. маниакальную жажды попрания ближнего; проблему богатства и нищеты, следовательно, отношение воров и полицейских, «медвежатников» и сейфов, банкиров и непрерывно обманываемых вкладчиков; государственных границ и «пушечного фарша», стоящего на страже интересов ожиревшего меньшинства от смертельно поджарого большинства.

Но даже при самом незаинтересованном отношении к теории коммунизма, строя теоретическую модель коммунистического общества вам придется описать… РАЙ, по многим деталям близкий к библейскому, исключив из земной модели лишь два элемента, бога и ту смертную скуку, которая царит в раю, населенном было усопшими, но воскрешенными, чтобы ВЕЧНО воспевать бога.

Легче представить черта, пробравшегося в райские сады Эдема, чем в теоретическую структуру коммунистических отношений между людьми втиснуть оружие, воровство, армию, полицию, тюрьмы, электрические стулья и другие типичные мерзости, которыми переполнена рыночная повседневность, гадостная ночью в еще большей мере, чем днем.

В свете всего изложенного становится ясно, что у каждого индивида есть действительный выбор: или двигаться к всеобщему самоистреблению человечества на поводу у маньяков монопольной прибыли, или идти по пути, указанному наукой к счастливой и содержательной жизни для всех и каждого

Материальные предпосылки и к всеобщей гибели, и к всеобщему счастью уже практически созданы. Но потенциал разрушения, т.е. печальное будущее планеты, сегодня находится в частных руках олигархов. До сих пор олигархи использовали потенциал разрушения по назначению и на пределе фантазий своей больной психики.

Не ждите, когда олигархи начнут решать свои и только свои проблемы.

Эйнштейн ошибся, когда сказал, что четвертая мировая война будет вестись каменными топорами.

Четвертой мировой войны не будет. После третьей мировой, топорища будет некому и не из чего делать.

Часть II. Рынок и фашизм

Рынок в РФ — свершившийся факт

Не так давно, на саммите «Россия-ЕС», европейские бонзы пообещали Путину признать РФ рыночной страной. Правда, в дополнительных протоколах продиктовано, во-первых, что Калининградская область должна быть поставлена в положение фактической блокады и, во-вторых, РФ должна существенно поднять внутренние цены на энергоносители. То есть чиновники Западной Европы берут с российских предпринимателей своеобразную взятку за рыночную «регистрацию» (почти как московская милиция с лиц «кавказской национальности») и, что самое знаменательное, закрывают полемику на тему: «Построен ли в РФ рынок»? Теперь спор может вестись лишь о сроках реализации предложений ЕС, после чего РФ получит «аккредитацию» в качестве рыночной страны.

На практике это означает, что огромная часть граждан РФ, страны, обладающей самыми большими в мире запасами энергоносителей, должна... ВЫМОРАЖИВАТЬСЯ в зимние месяцы, почти как тараканы. По крайней мере, в августе 2002 года Путин пообещал губернаторам «зауральной» России, что внутренние цены на энергоносители будут подняты до уровня общемировых.

Последнее десятилетие обыватели без конца твердили, что «в РФ еще не построено рыночное общество, И ПОЭТОМУ... население ВЫМИРАЕТ, а проституированность (прежде всего, чиновников), терроризм, юношеская преступность, детская беспризорность РАСТУТ». Держа друг друга за пуговицы, «пикейные жилеты» убеждали себя в том, что «жизнь в РФ превратится в сказку, почти как на Западе, когда в стране будет построен НАСТОЯЩИЙ рынок, а не тот бардак, который ныне, по недоразумению, называют рынком».

Но, как оказалось, Европу, в действительности, не шокируют ни преступность, ни погромы футбольных «наци», ни масштаб демократической коррупции в РФ, ни рост нищеты, смертности, бездомности, наркомании и терроризма. Нынешний «новый порядок» на территории РФ признан, наконец, рыночным. Оказалось, что правительству РФ, чтобы войти в круг рыночных стран Европы, нет нужды выводить свою страну в число процветающих. Достаточно опустить цену на рабочую силу еще ниже, и... все!

Таким образом, с точки зрения «отцов» Европы, между рынком и процветанием страны нет никакой прямой и непосредственной связи. Подлинно рыночной страной лидеры рыночной Европы признают, как показал саммит, не ту, в которой имеют место социальный прогресс, процветание науки и рост экономики, а... любую, даже Литву, Латвию, Эстонию, Грузию и т.д., лишь бы они были... дезорганизованы и ослаблены настолько, чтобы монополии Запада могли установить в них колониальные порядки.

Таким образом, при помощи рынка, разрушив СССР, низведя сверхдержаву до предколониального состояния, западные монополии приступают к установлению своих порядков на территории РФ. То, что Гитлер пытался сделать для своих монополистов при помощи танковых «клиньев», а Рузвельт — при помощи «ковровых» и ядерных бомбардировок, отцы русской демократии — Солженицын, Ельцин, Горбачев, Яковлев, Войнович, Убожко, Зиновьев, Новодворская, Евтушенко, Чубайс и Кох сделали при помощи пропаганды рынка. Подбирая выражения, приходится признать, что именно эти изуверы наиболее остервенело способствовали превращению территории СССР в предмет реального дележа между западными монополиями. И если бы не острейшие противоречия между США, Западной Европой и Японией, то оккупация территории бывшего СССР была бы завершена в 1993 г., сразу после расстрела Верховного Совета РСФСР.

Абсурдом является мысль о том, что США до сих пор не захватили, например, Туркмению, Киргизию или Казахстан потому, что уважают их суверенитет, или боятся их военной «мощи».

Но магнаты США упустили время. В РФ уже откормлены собственные олигархи «в первом колене», т.е. субъекты, имеющие ЛИЧНЫЕ мировые экономические интересы, соизмеримые по масштабам с интересами западных магнатов. В частности, российский нефтяной магнат, Ходорковский, выступил в первых числах октября с.г. в прессе от своего имени и осудил готовящуюся агрессию США против Ирака, предупреждая о негативных последствиях для мирового нефтяного рынка, т.е. и для себя. Как видим, не президент России, не правительство, а сам олигарх. И нет сомнения, что Ходарковский воспользуется не только словом в борьбе за свои нефтяные интересы. Любое лицо, имеющее в своем распоряжении доходы, соизмеримые с доходами ЮКОСа, может приватным образом, руководствуясь личными интересами, «заказать» любого конкурента или его холуя, будь тот хоть президентом.

Или, например, некто, гражданин О.Дерипаска, совладелец «Русского алюминия» и других крупных компаний, заявил о своем участии в «тендере» на покупку немецкого завода Дорнье (FD), принадлежащего американской инвестиционной и немецкой страховой компаниям. На этот «заводик» приходится «всего» 20% мировых продаж региональных самолетов. Есть повод понервничать.

В жилах новых «руских» течет свежий адреналин. Для полноты «счастья» им недостает всего лишь еще... еще, и еще нескольких десятков миллиардов долларов на каждого. Именно поэтому в многонациональной РФ заговорили о национальных интересах и стала осуществляться... военная реформа, начали расти размеры денежного содержания военнослужащих, возросло внимание к военно-промышленному комплексу, ведется «чеченская» война. То есть...

Фашизм в РФ — бесспорный факт

Кого-то может смутить столь «неожиданный» поворот. Многие из бывших обладателей «ваучеров» и билетов «МММ» до сих пор не видят органической взаимосвязи между развитием рыночной экономике, как таковой, и неуклонным нарастанием фашизма. Однако можно ли было представить, чтобы по улицам Киева, Риги, Вильнюса или Таллинна в советские времена шаркали и шлепали подошвами престарелые эсэсовцы, принимавшие непосредственное участие в «холокосте», а в скверах им ставили памятники? А при Горбачеве, Ельцине и Путине интенсивность фашистских акций неуклонно нарастает.

Нужна была победа именно рыночной экономики, чтобы в прибалтийских странах и на Украине демонстрации старых и молодых фашистов превратились в едва ли не любимое зрелище туземного населения. Теперь российские журналисты демократической национальности, сделавшие все необходимое для массового возрождения носителей «холокоста», т.е. фашистов в РФ, с деланным возмущением ведут пространные репортажи с нацистских шабашей или мест подрыва лиц, пытавшихся убрать «плакаты антисемитского содержания».

Можно ли было представить до утверждения рыночных отношений в СССР, чтобы на улицах Москвы маршировали колонны национал-сопляков со свастикой на рукавах? Такое было абсолютно исключено. Теперь же свастика на рукавах и стенах рыночной Москвы так же обычна, как «незалэжные» проститутки на Тверской. Сегодня во всех СМИ рыночной РФ слово «фашисты» в новостях стало таким же привычным, как и слово, например, «осадки» в прогнозах погоды.

Таким образом, фашизм стал повседневностью рыночной РФ. Причем, он уже вырос из детских штанишек Баркашова. На некоторых каналах дем. телевидения уже прозвучали редкие по здравомыслию слова: «Раз в России появились местные олигархи, то фашистские организации получат энергичную финансовую поддержку и будут развиваться динамичнее, чем прежде».

Экономическая сущность фашизма

Всякому, знакомому с методологией научного анализа ясно, что, рассматривая, даже под микроскопом, рядового гестаповца или самого Мюллера, ничего собственно фашистского в этих «препаратах» обнаружить невозможно. Тривиальная биология. Дело не выиграет, если таким образом рассмотреть сотню фашистов. Не «штурмовики» и «эсэсовцы» приводят к возникновению фашизма, а, наоборот, ФАШИЗМ делает из людей «штурмовиков» и «эсэсовцев». Т.е. сущность фашизма, подобно «кощеевой смерти», заключена не в самих фашистах и, в то же время, проявляет себя именно в массовом движении фашистов.

Для постижения сущности фашизма, как и вообще сущности любого другого явления, необходимо выявить причину, т.е. противоположности, «тезы» и «антитезы», борьба и единство которых делает ЯВЛЕНИЕ СУЩЕСТВУЮЩИМ во всем многообразии его общих и частных сторон.

Подобно тому, как в химических процессах соли синтезируются в результате взаимодействия противоположностей, кислот и щелочей, подобно этому, в общественной жизни, фашизм может возникнуть только как синтез неких конкретных противоположностей.

Наиболее очевидными и универсальными противоположностями, синтез которых порождает практически все ОБЩЕСТВЕННЫЕ процессы, являются объективные и субъективные факторы. Причем, далеко не любой уровень зрелости объективных и субъективных предпосылок в процессе своего синтеза порождает фашизм в полном смысле этого слова. Т.е. на стадии становления рыночной экономики преобладает бытовой фашизм, эпизодические взрывы у синагог, отдельные случаи кладбищенского вандализма и мелкомасштабные погромы на базарах. По мере развития рынка, его все большей либерализации и, следовательно, достижения всевластия монополистов, фашизм приобретает характер государственной политической системы.

С формальной точки зрения, первая фашистская партия возникла в Италии ближе к финалу первой мировой войны, потом в Австрии, Германии, т.е. в странах, у которых Англия и Франция, по итогам этой войны, отняли колонии. Именно фашисты сыграли довольно заметную роль в развязывании второй мировой войны, хотя и не являлись причиной ее возникновения, как «думают» многие, зачарованные СМИ.

Поэтому для выявления ОБЪЕКТИВНЫХ причин возникновения фашизма необходимо вспомнить о причинах, приведших мир к первой и второй МИРОВЫМ войнам, рассмотрев неопровержимые факты истории мировой РЫНОЧНОЙ экономики.

В частности, за много лет до начала первой мировой империалистической войны Ф.Энгельс писал: «Что означает в настоящее время война, знает каждый, это означает Франция и Россия с одной стороны, Германия, Австрия и возможно Италия — с другой».

А вот что писал в 1898 г. один из крупнейших банкиров царской России, И.Блиох. «Германская промышленность и торговля в последнее время отбила у Англии заметную часть сбыта на вне-европейских рынках, и эта конкуренция начинает тревожить английских мануфактуристов. Французская производительность также нуждается во всемирном рынке. Держится убеждение, что война в общеевропейском масштабе неминуема».

Известный российский экономист-теоретик, Б. Брандт, в том же 1898 г. писал: «Так как не все страны находятся на одинаковой ступени промышленного и политического развития, то взаимные отношения не носят характера тесной солидарности, а выражаются в стремлении к преобладанию и укреплению своего экономического господства... и уже теперь эти народы... начинают завоевывать новые РЫНКИ, считавшиеся до сих пор монопольным достоянием англичан. Главным конкурентом Англии как за Атлантическим океаном..., так и на европейском континенте, является Германия».

Незадолго до начала первой мировой войны будущий главнокомандующий объединенными вооруженными силами Антанты, фельдмаршал Ф.Фош, по-солдатски откровенно писал, что «война это КОММЕРЧЕСКОЕ предприятие нации, интересующее националистов более, чем в прошлом, и потому сильно возбуждающее страсти отдельных лиц. Чего мы ищем? Рынков для торговли, промышленности, которая, производя больше, чем может сбыть, постоянно угнетена возрастающей конкуренцией. Так вот ей и добывают новые РЫНКИ, под гром орудийной пальбы».

Из приведенных цитат следует, во-первых, что к возникновению первой мировой войны марксизм не имеет никакого отношения и, во-вторых, что для действительно образованных людей той эпохи, независимо от их классовой принадлежности, приближающаяся мировая война была абсолютно понятным, естественным, а потому неизбежным моментом РЫНОЧНОЙ жизни. Рынок и только рынок является действительным генератором ситуации, которая могла разрешиться только через мировую войну.

Первая и вторая мировые войны очень похожи друг на друга даже по составу участников, развязавших их. Но уровень политического слабоумия обывателей накануне первой мировой войны был так велик, что для отправки их на бойню, не требовалось никакой идеологической подготовки. «Бройлеры» всего мира, распевая патриотические песни, отправились «под нож».

Но поскольку в каждой войне есть побежденные и победители, то вполне естественно, что буржуазия стран, потерпевших поражение в первой мировой войне, будет остервенело готовиться к реваншу. Было столь же ясно, что буржуазия стран-победительниц будет делать все, чтобы не расстаться с награбленным. Оставался «открытым лишь один «небольшой» вопросик, как загнать очередное поколение европейских обывателей на бойню? Социологические исследования привели проигравших магнатов к выводу о необходимости играть на патриотизме обывателей, «униженных» военным поражением «своей родной» армии и потерей статуса жителей колониальной метрополии, а магнатов-победителей — играть на национальной гордости и зажиточности обывателей Англии и Франции, одолевших в войне «противных бошей». Нужно было лишь отыскать наиболее бесстыжих демагогов для пропаганды этих идей.

В частности, один из таких агитаторов, Гитлер, писал: «Англия видит в нашем развитии опасность возникновения господствующей державы, которая подорвет ее могущество. Поэтому Англия наш враг и борьба будет с ней не на жизнь, а на смерть... Борьба, — говорил Гитлер, — стала сегодня иной, нежели сто лет тому назад, сегодня мы можем говорить о РАСОВОЙ борьбе. Сегодня мы ведем борьбу за нефтяные источники, за каучук, полезные ископаемые и т.д.». Вторя фашисту, демократ Де Голль накануне второй мировой войны писал, что «мечта французов увидеть мир организованным, — такой мир, где строгость законов, умеренность желаний и прочность охраны гарантировали бы всем мир и спокойствие, а каждому его владение. Мы настолько богаты землями, заводами и КОЛОНИЯМИ, что с этой мечтой совпадают и наши интересы». Поэтому, писал далее Де Голль, «меч не только последний довод Франции» в защите ее богатств, в том числе и колоний, но и «опора в ее слабости».

Таким образом, между мотивами, сформулированными экспертами накануне первой мировой войны, когда о фашизме не велось и речи, и мотивами, озвученными экспертами накануне второй мировой войны, когда фашизм во всех рыночных странах стал заметным явлением политики, НЕТ НИКАКОЙ, тем более, принципиальной разницы. Цели западных демократов и фашистов были абсолютно идентичны: мировая частная собственность должна принадлежать магнатам ОДНОЙ нации.

И патриот Де Голль, и фашист Гитлер видели НЕИЗБЕЖНОСТЬ второй мировой войны и поэтому даже не искали путей ее предотвращения, поскольку интересы французских и немецких магнатов ничем не отличались друг от друга. Предмет их противоречий был один — колонии, т.е. рынки. Де Голь лишь ратовал за подготовку «профессиональной армии» Франции, а Гитлер за фашизацию армии Германии.

Т.е. и Фош, и Муссолини, и Де Голль, и Маннергейм, и Гитлер, и Черчилль, и Рузвельт, и Буш, посвятили свою политическую жизнь удовлетворению именно имперских потребностей монополистов своей нации.

Задолго до начала первой мировой войны К.Маркс, предрекая ее, говорил, что «Открытие золотых и серебряных приисков в Америке, искоренение, порабощение, и погребение заживо туземного населения в рудниках, первые шаги по завоеванию и разграблению Ост-Индии, превращение Африки в заповедное поле охоты на чернокожих — такова была утренняя заря капиталистической эры производства. Эти идиллические процессы суть главные моменты первоначального накопления. За ними следует торговая война европейских наций, ареной для которой служит ЗЕМНОЙ ШАР».

После превращения рыночной экономики в господствующую, после колонизации всех нерыночных стран, исчезают возможности по обогащению предпринимателей путем экспроприации феодальной собственности и собственности, основанной на личном труде крестьян и ремесленников. Капиталисты начинают экспроприировать собственность друг друга методами конкуренции сначала на внутреннем рынке, т.е. превращаются в монополистов внутри своей нации, а затем приступают к экспроприации рынков у капиталистов других, естественно, «низших» наций. Как писал К.Маркс еще в 1867 году: «Эта экспроприация совершается игрой имманентных законов самого капиталистического производства, путем централизации капитала. Один капиталист побивает многих капиталистов».

Рассмотрим теперь субъективные предпосылки к возникновению фашизма. Наиболее продуктивным тезисом, который, попав на почву, унавоженную гуманитарным НЕВЕЖЕСТВОМ, способен превратить обывателя, т.е. представителя «среднего класса» в фашиста, является идея о национальной полноценности одних индивидов и неполноценности других.

Именно эта идея провоцирует возникновение в сознании обывателей ВСЕХ наций иллюзию их превосходства друг над другом, что позволяет обывателю на время компенсировать упадок самоуважения и «забыть» о своем действительном ничтожестве. Как и «теория относительности» Эйнштейна, «теории» национального и расового превосходства вызывают у читающих невежд меньше всего вопросов. Удобство национализма в том и состоит, что он не требует для усвоения какой бы то ни было образованности или культурной развитости. Он даже не требует действительной этнической «единокровности». Чем ниже уровень культурного развития человека и его образованности, тем большее впечатление производит на него идея о его принадлежности к «высшей расе». Именно «глубокое осознание» узкоразвитыми обывателями своей расовой и национальной «исключительности» и коренится одна из важнейших СУБЪЕКТИВНЫХ предпосылок возникновения, например, массового итальянского фашизма, немецкого национал-социализма, еврейского сионизма, североамериканского панамериканизма, армянского дашнакства, японского синтоизма, русского черносотенства, украинской бандеровщины, дагестанского вахабизма и т.д.

Исключения, как известно, подтверждают правило. И практика подтвердила, что осознание себя представителем той или иной «великой» нации, процесс достаточно субъективный. Например, не так давно в Тель-Авиве (См.: «Независимое военное обозрение» №26 с.г.) были опубликованы материалы о многих тысячах лиц еврейской национальности, имевших прямое отношение к осуществлению «холокоста». Они геройски служили в вермахте, получали «Железные кресты» и генеральские звания. Правда, как говорится в статье, один из таких кавалеров «Железного креста», находясь в отпуске, навещал своего папу, сидящего в Освенциме. Иными словами действительные этнические корни и кровные узы не играют абсолютной роли. Гораздо большее значение имеет обывательская тяга к рыночным формам благосотояния. Если служба в фашистской армии, т.е. участие в грабительских походах сулило определенному числу евреев реальную выгоду, то, как показала массовая практика, выгода всегда перевешивала и они становились лучшими из немцев.

Следовательно, для возникновения фашизма той или иной разновидности необходимы, во-первых, не гены, а низкий, обыденный уровень общественного сознания, т.е. массовое гуманитарное НЕВЕЖЕСТВО, а во-вторых, широкая пропаганда в среде обывателей именно их «генного превосходства» над такими же обывателями, но иных рас и наций.

Таким образом, причинами возникновения фашизма являются, во-первых, РЫНОЧНАЯ конкуренция частных производителей, НЕИЗБЕЖНО приводящая к возникновению отдельных МОНОПОЛИСТОВ и, следовательно, к неизбежному перераспределению ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ между отдельными олигархами пропорционально их экономическим силам. А единственным средством осуществления этого передела является война, сначала в виде вооруженных «разборок» внутри страны, а затем во всемирном масштабе. Во-вторых, важнейшим средством превращения людей в пушечный фарш, возбуждение в соотечественниках страстного желания убивать «недочеловеков» и героически превращать самих себя в трупы, является воспитание в соплеменниках ощущения своей расовой и национальной «исключительности», т.е. фашизация нации.

Следовательно, в ХХ веке, массовое невежество граждан рыночных стран, с одной стороны, и господство монополистов в обществе, с другой стороны, явило собой именно ту систему субъективных и объективных противоположностей, единство и борьба которых породила и вновь порождает фашизм.

Поэтому, если кто-то искренне ненавидит фашизм, если «холокост» действительно наполняет чьи-то души скорбью, то он должен знать, что абсолютно надежным средством избавления грядущих поколений от этой напасти является ликвидация уже состоявшихся монополий и всех экономических предпосылок возрождения монополий, т.е. ликвидации РЫНКА с его экономической анархией. Все разговоры о борьбе против фашизма без реальной борьбы против тирании РЫНКА, порождающего монополизм, является наиболее замаскированной, но эффективной формой защиты фашизма НА ДЕЛЕ.

Некоторые исторические аспекты возникновения фашизма

Как и полагается в условиях рынка, покупные журналисты, подняв по команде циничный хай вокруг периодических нацинал-сопливистых шествий по улицам Москвы, не пытаются показать широкой аудитории действительные исторические корни фашизма. Газетной и тележурналистской братве запрещено подниматься в вопросе разоблачения фашизма выше ёрничества, напоминающего многозначительную поверхностность киноленты «Обыкновенный фашизм», снятой еще в шестидесятые года прошлого столетия.

Буржуазным идеологам за счет систематического массового оболванивания удалось сформировать в обыденном общественном сознании абсурдную картину возникновения фашизма. В настоящее время большинство обывателей отождествляет фашизм только с немецким нацизмом, поскольку «не знало, но уже забыло», что Гитлеру предшествовал Муссолини, а в одном из советских философских словарей (под редакцией Розенталя и Юдина) сказано, к тому же, что Ницше является «прямым предшественником фашистских «идеологов». Т.е. фашистская идеология в развитой, философской форме, появилась задолго до появления нацистской партии в Германии и, как было показано выше она вообще ничем принципиально не отличается от того, что в буржуазной литературе начала ХХ века называлось ИМПЕРИАЛИЗМОМ.

Практически все войны эпохи частной собственности, т.е. начиная с египетских фараонов и кончая Бушем, развязывались для создания империи. Даже отъявленный демократ Черчилль и тот в своих мемуарах откровенно заявлял, что он всегда гордился своим служением Британской империи.

Но после ужасов и мерзости первой мировой империалистической войны Муссолини было невыгодно применять слово «ИМПЕРИАЛИЗМ», для обозначения действительных целей своих спонсоров, итальянских монополистов. Знаменательно, что Ленин сразу и по достоинству оценил итальянских фашистов, как только о них вообще заговорили в западной прессе. После поражения власти Советов в Венгрии Ленин писал, что «революция в Западной Европе повсеместно пошла на убыль. Посмотрим, — добавлял Ленин, — может быть итальянские фашисты научат европейских социал-демократов». К сожалению Ленин слишком хорошо думал о европейских социал-демократах, об их способности учиться у истории.

Действительно, для восстановления на всем Средиземноморье рабовладения на манер древнеримского, монополистам необходимо было поднять простых итальянцев на новые завоевательные походы. Поэтому Муссолини и использовал приятное для итальянского уха слово «фашизм», поскольку слово «фашио» принято для обозначения пучка, связки (отсюда фашина, В.П.), следовательно, объединения. В буквальном переводе с итальянского на русский «фашист» примерно то же самое, что и «заединщик». Однако этой дешевой обманки эмоциональным итальянцам хватило на двадцать лет. Но теперь и для итальянцев слово «фашизм» уже не ассоциируется только с «пучком».

Гитлер, для маскировки истинных целей своих хозяев, круппов и фликов, использовал другие модные в то время слова: «национальный социализм». На самом же деле целью спонсоров Гитлера был все тот же... ИМПЕРИАЛИЗМ германских монополистов. В США свои имперские, т.е. фашистские цели монополисты прикрывают термином, например, «панамериканизм».

Вот так, время от времени «переодеваясь» в новые словесные одежки и продолжал свою историю обыкновенный ИМПЕРИАЛИЗМ, рожденный в эпоху... классического рабовладения. Сначала фараоны и жрецы «пушечным фаршем» своих дураков-подданных осуществляли ИМПЕРИАЛИЗМ в Северной Африке, затем латифундисты и их оракулы, в Европе, затем короли, мандарины, халифы, султаны их священослужители, продолжили традиции ИМПЕРИАЛИЗМА в Азии и Европе.

Ныне монополисты через своих карманных президентов осуществляют ИМПЕРИАЛИЗМ на всем земном шаре. То есть «фашизм» это словечко и политическая форма, рожденные началом ХХ века для продолжения дела, органически вытекающего из самой сущности... ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ на основные средства производства и обращения. Ибо частная собственность, — это неизбежное расслоение земного сообщества на богатое меньшинство и убогое большинство, это паранойя безграничной концентрация материального богатства в руках одного единственного «императора». В силу этого неизбежны попытки НАСИЛЬСТВЕННОГО удержания человечества в рамках имперской традиции, т.е. в рамках постоянного сокращения прослойки императоров, владеющих ВСЕМИ материальными и культурными ресурсами планеты и роста числа возмущенных людей, вынужденных продавать свою рабочую силу императорам, получающим власть над человечеством в наследство по кровному признаку.

А для насильственного удержания народа, тем более «чужого», в рабском положении олигархам необходимо превратить значительную часть собственного народ в жандармов и палачей, а массовое сознание соплеменников опустить до уровня стада, высокомерно злобствующего в адрес такого же стада инородцев.

Именно по этой схеме мыслят и действуют все олигархи всех наций, поэтому наивно полагать, что нацизм присущ каким-то конкретным нациям. Думать, что могут появиться фашисты одной рыночной национальности и не появятся фашисты всех остальных рыночных национальностей — верх ненаучности. В случае возникновения фашистской партии одной национальности, буржуа всех остальных наций вынуждены под страхом гибели формировать свои пестрые по названиям, фашистские по сути, организации быстрее, чем возникают свободные нейтроны при цепной реакции в атомной бомбе.

Нацизм (наряду с религиозным фанатизмом) — одно из важнейших условий выживания монополистической национальной буржуазии в условиях конкуренции как внутри страны, так и на мировом рынке. Опыт показывает, что момент появления монополий и момент начала борьбы за возрождения имперского сознания в толще обывателей и национальной интеллигенции — это, с исторической точки зрения, один и тот же момент.

Рыночная РФ обречена повторить историю развитых рыночных стран. Чем более определенным будет процесс формирования слоя олигархов той или иной национальности на территории РФ, тем больше им потребуется поддержка самоубийц, одурманенных идеей своей национальной исключительности, тем масштабнее будет осуществляться фашизация соответствующей национальной республики.

Чем дальше удаляется в историю момент крушения СССР, главного врага фашизма во всем мире, тем больше фашистских проявлений в европейской экономике и политике. Бесспорным ФАКТОМ является рост практического влияния нацистов в Австрии, Франции, Голландии. Растет число мест в правительствах и парламентах Европы, занятых, как отмечают демократические СМИ, фашиствующими политиками.

Утверждение европейской единой валюты, «евро», это форма объявления мировой войны американским монополистам. Во имя чего европейские олигархи решились на такой шаг? Ясно, что во имя выравнивания финансовых возможностей «европейской» и «американской» наций. Чем такая политика отличается от классической фашистской? С научной точки зрения — ничем. А как пели и плясали европейцы, когда наступил день введения «евро» в оборот. Так, как будто на территории Европы не было ни первой, ни второй мировых войн. Более того, об истинных намерениях европейских магнатов говорит и тот факт, что, несмотря на охаивание монополизма в учебниках для ВУЗов, европейские судебные органы начали на практике принимать решения, ограничивающие возможности влиять на ход монополизации капиталов не только со стороны европейских правительств, но и со стороны специальных антимонопольных органов Европы. Предпринимателям Европы давно ясно, что без достижения американских уровней концентрации и централизации капиталов ни о какой победе в конкуренции, а тем более в войне, говорить не приходится.

Фашизм стал повседневной реальностью в глобальном масштабе. Сбылась мечта мелких и средних обывателей, т.е. тех, кому предстоит нести основное бремя последствий от такого развития рыночной экономики.

Вместо заключения

Но чем можно объяснить ту терпимость, которую проявляет современный демократический мир к ФАКТУ возрождения и развития фашизма? Ведь за окнами не двадцатые годы прошло столетия и миру уже на практике известно многое о фашизме, о второй мировой войне, начавшейся обычными бомбами, а закончившейся атомными бомбардировками, о фашистских газовых камерах, о фашистских детских лагерях смерти, о перчатках и абажурах из кожи людей, об удобрениях и мыле из их тел, о тоннах золотых зубных «коронок», о матрасах из женских волос и т.д.

Среди субъективных причин «равнодушия» интеллигенции к проблеме наступления фашизма, наряду с традиционной безответственностью, профессиональным кретинизмом, беспринципностью, необходимо отметить наиболее ТИПИЧНУЮ — непонимание ими СУЩНОСТИ большинства политических и экономических явлений, в том числе и фашизма, т.е. НЕДООБРАЗОВАННОСТЬ при формальной дипломированности и узкопрофессиональной начитанности. Сегодня в мире практически нет людей, даже экономистов, которые осилили бы четыре тома «Капитала» К.Маркса. От такого человечества невозможно ожидать сколь-нибудь грамотной реакции на артистически поданную ложь, будь то религиозная или наукообразная ложь о чьем-то генном превосходстве над кем-то.

Последний экономист-теоретик (после Сталина), который внимательно прочитал все четыре тома «Капитала» Маркса и сам признавался в этом, усвоил многие чисто технические моменты этого гениального труда, и подтвердил их полную состоятельность на практике, организовав Японское и Южно Корейское «экономические чудеса», испольховав основные выводы второго тома «Капитала», был лауреат нобелевской премии В.В. Леонтьев. Но он умер, так и не поняв в «Капитале» главное. Он, как, например, А.Зиновьев или А.Солженицын, не понял, в какого монстра неизбежно переродятся США, как только рухнет СССР.

Среди объективных причин вялой реакции интеллигенции на фашизм является ОТСУТСТВИЕ оплаченного заказа на идеологическую и практическую борьбу с фашизмом со стороны частных владельцев СМИ. Не будет телемагнат платить за материал, содержащий в себе угрозу диктатуре хозяина. Журналисту же, как и любому пролетарию, необходимо питаться, одеваться и иметь жильё. Чтобы питаться бесперебойно, ему необходимо ЕЖЕДНЕВНО готовить материалы, которые владелец того или иного СМИ гарантированно оплатит.

Вот и делают демократические журналисты всего мира вид, что не видят всплеска настоящей, а не скоморошной фашизации политики монополистов всего мира.

Часть III. Рынок и личная безопасность человека

Среди двуногих прямоходящих млекопитающих остается достаточно обширным слой существ, которых в науке обозначают как «хомо экономикус». Эти особи и образуют тот самый промежуточный вид между приматом и Человеком, который безуспешно ищут антропологи, сосредоточившие свое внимание, прежде всего, а порой и исключительно на ФОРМЕ черепа. Между тем, у промежуточного вида, и даже у клинических идиотов, форма черепа полностью соответствует форме черепа Человека, но развитие «серого вещества» находится на уровне приматов. Большинство антропологов, как и Гитлер, не поняли, что дело не в форме черепа, а в качестве связей, содержащихся в «сером веществе» внутри черепной коробки.

Сторонник рыночной экономики, как правило, самонадеянно считает, что если его черепная коробка не похожа на обезьянью, то он Человек. Легкость, с которой промежуточному типу удается выдавать себя за Человека, базируется на способности… говорить. Однако грешно называть осмысленной речью, то, о чем говорят на рыночном TV в демократических, а тем более в биржевых новостях, что пишут в рыночных книгах и газетах, над чем смеются, например, в «Аншлаге» или обсуждают герои «зазеркалья», «Окон» Нагиева и т.д. Благодаря прямохождению эти особи тоже «говорят», но не улавливают сущности сказанного. Неслучайно Новодворская лобызается с приматами, котами и другими боровыми.

Именно засильем недочеловеков, обладающих черепной коробкой схожей с человеческой, можно объяснить те дикости, которые человечеству приходится преодолевать в попытках вырваться из тисков «законов джунглей», по которым живут «хомо экономикус».

Инстинкт и сознание, индивидуальная безопасность и общество

Важной физиологической причиной существования жизни в агрессивных и изменчивых природно-климатических условиях Земли является инстинкт самосохранения, присущий живым организмам.

Инстинкт самосохранения есть передаваемая «по наследству», врожденная система информационно-командной «записи» в памяти живого организма о возможных угрозах его существованию (геофизических, внутривидовых, межвидовых). Инстинкт самосохранения инициирует предельно возможную эмоционально-волевую и физиологическую РЕАКЦИЮ организма на реальные угрозы, с целью их устранения активным (борьба) или пассивным методами (бегство, мимикрия, пахучие выделения, рытье норы для зимней спячки).

Инстинкт самосохранения своим существованием обязан всеобщей способности материального мира отражать механические, генные, квантовые воздействия и «запоминать», т.е. сохранять ОТПЕЧАТКИ, возникающие от взаимодействия тел, частиц, полей и организмов.

И в органическом, и в неорганическом мире сила действия порождает противодействие, РАВНОЕ по силе и обратное по направлению. Если силы внешнего воздействия на объект больше силы его противодействия, то объект может разрушиться. Но до тех пор, пока внутренних сил противодействия в объекте достаточно, он пребывает в устойчивом состоянии. Но если даже силы внешнего воздействия превосходят потенциал сопротивления материального объекта, то это не всегда означает, что он разрушится. Например, воздействие силы на объект может вызвать рост его плотности и последующее внешнее воздействие, аналогичное по силе первому, может вообще не оставить новых отпечатков на материале. Это означает, что сформировался своеобразный «инстинкт» самосохранения объекта, его «иммунитет» против одного из видов и уровней внешнего воздействия.

Как известно, информацию в мозг поставляют органы чувств: осязание, зрение, обоняние, вкус, слух, в т.ч. ультразвуковые «эхолоты» (дельфины), вестибулярный аппарат. «Запоминание» фактов деструктивного воздействия на живые организмы осуществляется не только механически, в виде, например, мозолей, загара, но и ПСИХИЧЕСКИ, т.е. субъективно.

Инстинкт не предполагает осмысления факта. Но всё, поступившее в сознание через органы чувств, подвергается идентификации, прежде всего, в «аппарате» инстинкта самосохранения. Именно поэтому все живые существа, например, просыпаясь от неожиданного раздражителя, всегда готовы к отчаянному бегству или решительному отпору. Инстинкт «включается» лишь после регистрации органами чувств факта воздействия среды, тем более, угрозы, но не гарантирует абсолютного соответствия между ситуацией и реакцией индивида на нее. Поэтому, чем больше достоверной информации содержит память субъекта о сущности происходящего, об эволюции угроз, тем точнее его психика квалифицирует ситуацию, придавая инстинкту самосохранения большую результативность.

У разных видов живых существ инстинкт самосохранения приводит в действие разные «исполнительные органы», от зубов и рогов до смены окраски и, следовательно, обеспечивает разную степень гарантированности выживания различным видам. Поэтому одни виды развиваются или приспосабливаются, а другие вырождаются.

Бесспорным фактом бытия является то, что человек возвысился над животным миром и даже самодовольно называет себя «царем природы». Но такое положение нельзя объяснить, например, превосходством силы инстинкта человека над инстинктом животных. Большинство органов чувств у животных развито лучше и поставляет в мозг более обширную информацию об окружающей среде, а потому и инстинкт самосохранения у многих видов животных действует оперативнее. Физические возможности многих животных существенно выше человеческих. Стада животных, рыбные косяки не уступают по количеству и дисциплине некоторым нациям и народностям. Тем не менее, давление на животный мир сегодня осуществляет человек, а не наоборот.

На формирование инстинктов у животных природа затратила миллионы лет. Формирование же энциклопедически широкого круга ПОНЯТИЙ об угрозах происходит в сознании человека порой всего за два-три десятилетия. Сознание человека способно адекватно оценить новые угрозы, выявить их сущность, запомнить с первого раза, на всю жизнь и передать информацию о них потомкам в образах и понятиях. Однако наличие подобной возможности не означает, что она используется каждым человеком и в каждом случае.

Тем не менее, человечество господствует над миром животных потому, что перевело «команды» инстинкта самосохранения на язык СОЗНАНИЯ, т.е. на язык научного обществоведения, медицины, техники безопасности, прогнозирования и, наконец, планирования как высшей формы проявления человеческого духа. Но превращение научных знаний в руководящую силу общества не завершено и поныне, а потому вероятность исчезновения человека как биологического вида сегодня даже выше, чем в прошлые века.

Инстинкт самосохранения проявляет себя как в импульсных, индивидуальных, приспособленческих, эгоистических, а потому, иногда, мнимых вариантах защитных реакций, так и в сложных, опосредованных, т.е. в стадно-иерархических инстинктах выживания ВИДОВ, в коллективной заботе о потомстве, его воспитании, миграции и симбиозе.

Как показывает практика, количественная распространенность вида тем выше, чем решительнее он преодолевает индивидуальный, семейный способ существования в пользу стадного, а тем более, общественного. Факт стадности доказывает, что инстинкт самосохранения вынуждает психику работать не только в режиме мобилизации индивидуальных систем спасения «живота своего» от надвигающейся ОПАСНОСТИ, но и в режиме стимуляции мозга на поиск решений, повышающих в перспективе степень БЕЗОПАСНОСТИ. Именно инстинкт самосохранения толкал человека на выработку коллективистских форм поведения и организации живых существ.

Этнографические исследования, проведенные в многочисленных племенах, живущих СЕГОДНЯ в условиях полноценного каменного века, показывают, что для основной массы «туземцев» не существует проблемы: «что важнее — выживание общности или индивида». Этот вопрос или решается в пользу племени, или племя погибает. Именно в первобытных племенах первоначально находит свое выражение слияние инстинкта самосохранения с рациональным осознанием преимуществ ОБЩЕСТВЕННОЙ системы обеспечения безопасности. Индивид воспринимает рост силы сообщества как наиболее явное условие индивидуальной безопасности. Силы индивидов в обществе интегрируются (особенно интеллектуальные), позволяя людям перейти от сугубо инстинктивных реакций на угрозы к постижению СУЩНОСТИ угроз, т.е. причинно-следственных связей и, следовательно, к устранению ПРИЧИН угроз.

Над инстинктом самосохранения постепенно возвысилось сознание того, что степень личной безопасности каждого индивида пропорциональна могуществу и темпам развития общественного объединения людей.

Приоритет общественного над личным подтверждается парадоксом всепланетного существования у древних народов института человеческих жертвоприношений богам, во имя выживания общности. Нетрудно понять «логику» этого способа обеспечения общественной безопасности. Обычно, хищник, сожрав одного из соплеменников, на некоторое время оставлял племя в покое. А поскольку древние отождествляли агрессивные силы природы с «божественным промыслом», постольку и возник институт упреждающего жертвоприношения. Причем, очень часто, очередная плановая жертва знала о своей участи и сознание «необходимости» принесения себя в жертву во имя сохранения общества гасило, до известной степени, действие индивидуального инстинкта самосохранения.

Сегодня подобное наблюдается в борьбе мусульманских «шахидов»-самоубийц. Это движение своей массовидностью доказывает, что сознание — ведущий элемент психики. Оно имеет решающее влияние на поведение и способно нейтрализовать даже инстинкт самосохранения, ставя проблему личного самосохранения в зависимость от сохранения этноса.

Однако самоубийства «шахидов» коренным образом отличаются от массового самопожертвования, например, советских воинов в Великой Отечественной войне. Большинство «шахидов» искренне ВЕРЯТ, что не погибнут, а «вознесутся в райские кущи и будут вечно жить среди многочисленных и прекрасных (по восточным меркам) гурий». В большом количестве случаев «шахид» идет на самоубийство и для того, чтобы материально обеспечить семью.

Советские воины тех лет, в основной своей массе, уже не верили в загробную жизнь, о чем свидетельствует содержание многих предсмертных записок и обращений к потомкам, которые они писали, идя на подвиги, сопряженные с потерей жизни. Они СОЗНАВАЛИ, что их жертвы являются абсолютно необходимым вкладом в дело спасения жизни и свободы своих близких. А наиболее грамотные отчетливо осознавали необходимость личных жертв ради защиты дела КОММУНИЗМА от дикости капитализма.

Ничем иным, кроме как развитым общественным СОЗНАНИЕМ, нельзя объяснить многочисленные заявления красноармейцев, написанные ими в самые драматические периоды Великой Отечественной войны, с просьбой считать их коммунистами, если они погибнут в бою. Такое поведение не имеет ничего общего с молитвой перед боем, тем более, с животным проявлением инстинкта самосохранения.

Просуществовав, по свидетельствам археологов, несколько десятков тысячелетий, первобытное общество добилось большего, чем стадная форма выживания животных за миллионы лет. Именно первобытное общество выработало разделение труда, обмен видами деятельности, устную речь, чем окончательно поднялось над миром животных, затем поэзию, музыку, песни, танцы, карнавалы и, наконец, сказки для детей, которые позже были превращены мерзавцами в религиозные догмы.

Несмотря на зачатки суеверия, отношения между первобытными людьми в обществе были и до сих пор остаются логичными и кристально ЯСНЫМИ, поскольку, в принципе, не противоречат инстинкту самосохранения и, следовательно, подчиняются непосредственным «велениям» природы. Доказательством тому является, например, матриархат, длительность существования которого подчеркивает рациональность мышления первобытных мужчин, абсолютно точно знавших своих матерей и понимавших, сколь непосредственно сила племени, следовательно, его умножение зависит от социального положения женщин.

Однако построение общества не единственное следствие действия инстинкта самосохранения.

«Человек человеку волк»?

Это древнее латинское изречение, претендующее на высокую степень обобщения и глубокомыслия, на самом деле верно и применимо лишь к эпохе господства частной собственности. Латиняне, давшие миру множество циничных изречений, как, например, «истина в вине», не знали диалектики и потому не понимали, что человечество развивается в борьбе и единстве внутренних, присущих КАЖДОМУ индивиду, противоположностей: собственно человеческого начала (общественного) и животного (эгоистического), следовательно, в борьбе прогрессивного и реакционного, созидательного и разрушительного, содержательного и примитивного в каждой личности.

Первобытные условия содержали в себе мизерное количество объективных предпосылок, благоприятных для устойчивого развития собственно человеческих качеств, тем более, во всеобщем масштабе. Такое «по плечу» только полному коммунизму. А при отсутствии научного, т.е. собственно человеческого сознания, развитие производительных сил, привело первобытное общество к первой в истории человечества контрреволюции, т.е. к краху общинного коммунизма и установлению рабовладения, ради чего и свершается, в конечном итоге, любая контрреволюция.

ОБЩЕСТВО, возникнув как продукт борьбы индивида за повышение личной безопасности, породило новую систему ОБЪЕКТИВНЫХ законов общественного бытия. Однако, еще не познав эти объективные законы на уровне научного сознания, человечество погрязло в атавистических предрассудках, т.е. в отношениях частной собственности, и поэтому породило множество абсурдных СУБЪЕКТИВНЫХ, т.е. юридических, религиозных, этических «законов» поведения, а хозяйствующие субъекты вступили в экономические ОТНОШЕНИЯ, не задумываясь ни над их сущностью, ни над возможными последствиями. Стихийно рожденные экономические связи и, прежде всего, отношения частной собственности поставили людей внутри общества в конкурентные, т.е. волчьи отношения.

Как говорили классики марксизма, «люди вступали в объективные, НЕЗАВИСЯЩИЕ от их воли и сознания, производственные, экономические отношения», т.е. абсолютно не понимая СУЩНОСТИ этих отношений.

Разумеется, это не остановило развитие ОБЩЕСТВА, но теперь прогресс был вынужден продираться через завалы эгоизма, алогизмы религиозного мракобесия, через гигантские материальные и духовные потери в войнах, на строительстве циклопических пирамид, храмовых комплексов и крепостных стен, загадивших практически всю «цивилизованную» Землю. Иными словами, теперь люди труда вынуждены были мостить дороги прогресса своими, в буквальном смысле слова, костьми.

В обществе индивидуальный инстинкт самосохранения УЖЕ не мог отреагировать на качественно новые угрозы, поскольку угрозы приобрели социальный, многократно ОПОСРЕДОВАННЫЙ характер, а общественное сознание ЕЩЕ (и до сих пор) не усвоило объективных социальных законов безопасного РАЗВИТИЯ общества. Большинству людей проще почувствовать приближение урагана, чем, например, «ваучеризации» или «дефолта».

Глобальные угрозы социального характера скрыты от органов чувств и доступны лишь диалектическому мышлению. В современном обществе инстинкт самосохранения «глух» и «слеп», а потому практически бессилен, что и приводит, например, к неуклонному росту СУИЦИДА в «развитых» странах. Сегодня инстинкт самосохранения не способен выработать ни одной конструктивной «команды», кроме напряженного ожидания банкротств, «террактов», войн и, вытекающих отсюда, стрессов, массовых психопатий, алкоголизма, наркомании, пандемий инсультов, инфарктов и т.п.

Иными словами, уйдя от идиотии индивидуализма к общественным формам существования по «рекомендации» инстинкта самосохранения, человек, в силу невежества, оказался заложником интуитивно рожденных форм общественных отношений, в которых на первом месте оказался ЭГОИЗМ частной собственности, освященной жрецами, шаманами, далай-ламами, раввинами, ксендзами, попами, муллами, охраняемой журналистами и жандармами.

Всякий раз, когда появлялись люди, претендовавшие на освещение бытия с позиции науки, им «предлагали» выпить яду или взойти на костер. Их подвергали остракизму, заключали в монастыри, обезглавливали, им объявляли анафему, расстреливали и т.д.

Лишь в XIX веке нашей эры, благодаря Марксу, человечество приобрело научно обоснованную теоретическую СИСТЕМУ экономических законов развития капитализма. Приобрести-то приобрело, но, как это было с открытиями, например, Коперника или Галилея, растянуло на века признание и применение на практике этих гениальных открытий.

Почему же общество, вместо того, чтобы «семимильными» шагами устремиться по пути развития, задержалось в тисках самой замаскированной формы рабовладения — в демократическом капитализме? Какие же нечеловеческие тормоза удерживают его от движения в «царство» действительной свободы?

А дело в том, что одним из следствий действия инстинкта самосохранения вообще является… УБИЙСТВО человека, в том числе и в порядке самозащиты, и на охоте ради… ЛЮДОЕДСТВА. А людоедство есть не что иное, как абсолютная, предельная форма частной собственности на человеческое мясо. И, хотя «человечина» никогда не составляла основу рациона первобытных племен, но за всепланетную распространенность каннибализма археология ручается.

КАННИБАЛИЗМ является наиболее последовательным выражением СУЩНОСТИ отношений ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ. Все остальные исторические формы частной собственности, тем более собственности на землю, есть лишь слегка замаскированные и смещенные по месту и отложенные на время акты людоедства. Войны с лихвой компенсировали те краткие периоды воздержания, т.е. случайного мира, когда владельцы больших пространств Земли вынуждено постились. Однако, организуя одну за другой войны, крупные земельные собственники бросают людей в мясорубку сражений миллионами и удовлетворяют «от пуза» свою кровожадность.

(В дни, когда пишутся эти строки, олигархи НАТО принимают на свой баланс очередные порции пушечного мяса стран Восточной Европы и Балтии. А в районе Персидского залива сосредотачивается группировка американских «котлет в камуфляже» численностью свыше 50 000 порций).

В эпоху низкой оседлости заарканить на охоте оленя или человека из другого племени и съесть его считалось естественным, не говоря уже о ритуальном поедании сердца врага во имя приобретения дополнительной мощи. Не убьешь ты, убьют тебя. Это было верно 10 тысяч лет тому назад и приобрело еще большее значение в условиях рыночной демократии, которая является наиболее логичным продуктом развития рабовладельческой демократии.

По мере того, как развивались средства производства первобытного общества, росла производительность труда, примитивная форма потребления инородцев была заменена более продуктивной — РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОЙ. Домашний учитель Александра Македонского, Аристотель, писал: «Война по природе своей есть как бы дело приобретения. Такова охота, которая, будучи частью воинского дела, имеет целью приобретение диких животных и тех людей, которые по природе своей, будучи назначены к подчинению, противятся своему назначению. Такая война, как дело естественное, конечно справедлива». Иначе говоря, в эпоху рабовладения большая часть рода человеческого, даже в умах философов, не выделялась из животного мира и воспринималась как дичь.

Но если первобытные охотники осуществляли людоедство в буквальной форме, то рабовладельцы поедали, прежде всего, ВРЕМЯ чужой жизни и использовали мышцы рабов не в пищу, а для производства еще большего количества пищи и предметов роскоши… для рабовладельца. Человек, пойманный на охоте, переставал принадлежать и себе, и своему племени. Он превращался в имущество своего частного владельца, который лично решал, как пленник будет потреблен: с кетчупом или с кайлом в руднике. В эпоху рабовладения, как и в эпоху людоедства, время жизни пленника, эта бесконечно ценная собственность индивида, безгранично принадлежала латифундисту.

Короче говоря, инстинкт самосохранения, заставлявший людей вступать в смертельное противоборство друг с другом, создал исторический прецедент, который в своем естественном развитии приобрел более изощренную форму, т.е. заменил процесс буквального пожирания инородца процессом более эффективного пожирания времени его жизни, энергии его мышц и сознания.

Следующим за рабовладением крупным шагом в развитии форм людоедства была инициация экономических отношений СТОИМОСТИ, в рамках которых, люди обменивались предметами, созданными именно для обмена, не понимая, что они обмениваются временем своей ЖИЗНИ, затраченной на производство этого предмета. Причем предмет поступал в обмен только тогда, когда производитель был СУБЪЕКТИВНО уверен, что время его жизни, затраченное на производство предмета обмена, равно времени жизни, затраченному другим производителем.

Несколько тысяч лет люди обменивались продуктами своего труда, т.е. осуществляли рыночные отношения, не догадываясь о том, что в основе пропорций обмениваемых товаров лежит закон эквивалентности времени жизни, затраченного производителями на производство продукта, а диспропорции в этом обмене являлись формой пожирания времени жизни других производителей. Стремление обменять товары непропорционально времени жизни, затраченного на их производство, т.е. в интересах одного из производителей, и является одним из порождений инстинкта самосохранения, перенесенного в условия социума, т.е. моментом дальнейшего развития и маскировки пережитков эпохи первобытного людоедства.

В природе не существует двух одинаковых производителей, т.е. один из них обязательно физически слабее, умственно ниже, нравственно уродливее другого. Поэтому, оказавшись на рынке, они могут вступить только в заведомо неэквивалентные отношения. Эквивалентными их может сделать только теория, да и то, исключительно в рамках сугубо теоретического вопроса, за пределами которого закон стоимости действует, говоря словами Маркса, внезапно, как потолок, обрушившийся на ничего не подозревающую голову. Такова главная форма «регулирующего» действия закона стоимости на рынок.

КАЖДЫЙ акт производства есть, по сути дела, акт материализации СТИХИЙНЫХ преимуществ, и потому любая попытка обмена на основе эквивалентности обречена на провал. Один из обменивающихся обязательно оказывается в выигрыше, другой в проигрыше.

Именно этот объективно неразрешимый дисбаланс заложен в идее и практике конкуренции, неустранимой при товарном производстве. Обмениваясь товарами, один конкурент фактически, а не фигурально, пожирает рыночное пространство конкурента, т.е. разоряет его, «банкротит», обрекая на нищету или самоубийство.

Отношения СТОИМОСТИ, древнейшая, «броуновская» форма хозяйственных связей между людьми, опирающаяся на примитивные экономические познания. Даже Аристотель, один из создателей основ субъективной диалектики, исследуя отношения стоимости, не смог найти ответ на вопрос, что лежит в основе пропорций обмена. Один мешок зерна ПРИ ОБМЕНЕ приравнивался, например, к двум топорам. Одна овца к трем кувшинам оливкового масла. Пять граммов золота к одной корове. Но почему производители устанавливали именно такие пропорции? Аристотель ответа на этот вопрос не нашел. А безграмотные дикари меняли абсолютно разнородные товары в различных пропорциях и расходились довольные, не ведая ни об интеллектуальных терзаниях Аристотеля, ни о действительном содержании того, что они попытались осуществить.

Принцип лжеэквивалентного обмена, рожденный первобытным умом, и является ТАЙНЫМ фундаментом современного демократического капитализма, и остервенело охраняется буржуазной экономической наукой, системой высшего и среднего буржуазного образования, платной журналистикой и спецслужбами от посягательств марксизма на разъяснение людям людоедской сущности, природы и содержания рыночных отношений стоимости.

Нет сомнения, что большинство современных читателей, даже если согласятся с тем, что рыночная экономика лишь замаскированная форма людоедства, не предпримут ни одного практического шага для того, чтобы построить экономику свободную от каннибализма, поскольку их сознание приМатизировано.

Стаю шимпанзе, например, будоражит вид леопарда, поедающего их подругу, но не настолько, чтобы задуматься над проблемой полного избавления от этой напасти. Обезьяны, конечно, покричат, погорячатся, как демократы на митинге в Израиле или РФ по поводу сотен жертв очередного теракта, рожденного рыночной экономикой, но ПРИНЦИПИАЛЬНЫХ выводов на будущее не сделают.

Действительная трагедия XXI века в том и состоит, что приМатизированное сознание носителей рыночных отношений НЕ СПОСОБНО адекватно отразить не только научные абстракции, но даже ФАКТЫ текущей действительности. В их извилинах царит материальный, и только материальный ИНТЕРЕС, усугубленный безликостью денежной формы его выражения, т.е. все ценности мира получили в их сознании эквивалент в виде того или иного количества денег. Денежный интерес, как показала практика тысячелетий, способен вытеснить все остальные мотивы из сознания предпринимателей и превратиться в самодовлеющую страсть. Ничем иным нельзя объяснить биографию Сороса или Била Гейтса, кроме как задавленностью их психики безликим денежным интересом. Их борьба за бессмысленный рост и без того циклопических капиталов убедительно доказывает болезненность их мышления.

Интерес, по своей природе, это СЛОВЕСНО оформленный ИНСТИНКТ и только этим интерес отличается от инстинкта. Интерес, как и инстинкт, не предполагает размышлений. Он лишь мобилизует весь потенциал индивида, всю его ярость на достижение предмета интереса. Все действительно прогрессивное, очеловечивающее оказывается невостребованным, поскольку сознание бизнесменов порабощено интересом, т.е. инстинктом. Все достижения науки, техники и искусства привлекают их внимание лишь настолько, насколько они могут принести индивидуальную прибыль, или уничтожить конкурента.

Разумеется, приведенные выше строчки могут кое-кого обидеть. Но только не того, кто по молодости лет не имеет отношения ни к «реформаторам», ни к КПСС, ни к КПРФ, а оскорблен и унижен именно демократическим рынком, кто ценит научную истину, какой бы парадоксальной или жесткой она не казалась при первом знакомстве.

Те же, кто посчитает отождествление «рыночников» с приматами личным оскорблением, напоминают аристократов эпохи буржуазных революций, видевших в произведениях Мюнцера, Мольера и Бомарше лишь оскорбление, а не предупреждение истории, воплощенное в литературную форму.

Антирыночники предупреждали: «Рынок смертельно опасен для вашего здоровья»

Каждый день рыночные СМИ обрушивают на обывателей вал информации о заказных убийствах бизнесменов, о захвате заложников с целью выкупа, о кровавых разборках, об убийствах с целью ограбления, не говоря уже о терроризме и т.д. Но пока кроме любопытства, злорадства, и легкого беспокойства эта информация у большинства населения не вызвала. Наиболее типичным ответом населения на эту информацию явилось массовое бронирование дверей. Дескать, отсидимся. Никакой нормальной реакции у обывателей не возникает и от информации о том, например, что развитые рыночные страны держат первое место в мире по количеству смертей на душу населения от инфарктов, инсультов, рака, диабета и суицида по сравнению со странами, в которых социализм пока сохраняется.

Между тем, согласно переписи населения, недавно проведенной, например, в рыночной Армении, количество людей, проживающих на ее территории, упало… до уровня 1914 г., а рыночная Литва, через несколько лет после падения социалистической экономики, вышла на первое место в мире по количеству… самоубийств, приходящихся на «душу» населения. Так что, численность населения в рыночной экономике сокращается даже там, где чисто уголовная преступность пока низка.

Поэтому вполне закономерно, что наиболее детальным и последовательным изложением сути глобальной демографической политики в условиях развитой рыночной экономики является концепция «Золотого миллиарда» и ее более поздняя редакция — концепция «Устойчивого развития», т.е. гитлеризм в новой редакции.

Население всех развитых рыночных стран прирастает, прежде всего, за счет эмигрантов из регионов, еще не вполне погрязших в людоедстве рыночных отношений. Коренные американцы, французы, японцы уже давно не хотят обрекать своих детей на то, через что прошли сами в рыночном аду. Как и предсказывала теория, по своей человекоубойной производительности рынок оказался более «производительным», чем все гитлеровские лагеря смерти и детские мобильные «душегубки» вместе взятые.

Тем, кто отслеживает ход развития рыночной экономики в России, хорошо известны фамилии Скорочкина, Айдзергиса, Холодова, Листьева, Кивилиди, Квантришвили, Двали, Маневича, Старовойтовой, Копыша…, т.е. наиболее последовательных сторонников рыночной экономики, бизнесменов, журналистов, политиков, взорванных, отравленных, расстрелянных палачами-любителями по внесудебным приговорам конкурентов. Ситуация абсолютно стандартная не только для периода первоначального накопления, но и для всей истории рыночной демократии. Одна из причин, почему именно крупные предприниматели выступают за отмену смертной казни, состоит в том, что бизнесменам НЕИЗБЕЖНО приходится время от времени «заказывать» своих конкурентов.

Наличие закона об отмене смертной казни делает олигарха практически неуязвимым, и позволяет нанимателю без оглядки «заказывать» конкурента. Отныне НЕОГРАНИЧЕННОЕ ничем право приговаривать к смертной казни и осуществлять ее принадлежит, прежде всего, олигархам и… любому, у кого завелось несколько тысяч долларов.

Гибель одного предпринимателя не заставит другого предпринимателя скорбеть, скорее наоборот, поскольку каждое убийство предпринимателя осуществляется по заказу другого предпринимателя, и такая смерть ближнего способна вызвать радость у человека, оплатившего убийство раньше, чем конкурент «заказал» его самого. Превентивное убийство может вызвать только радость у пока еще живого предпринимателя. Как говорится: «Достоевский отдыхает!».

Но что поражает. Каждый день в России, по сообщениям самых демократических и, следовательно, самых продажных газет, убивают в среднем 93 человека и еще 200-500 человек, родных и близких убитых, пребывают в шоке, узнав об этом, но в качестве убийцы своего родственника называют любого, но только не РЫНОК.

Так, например, недавно прошел суд над группой молодых убийц, жертвами которых стали А.Пананов — 19-летний внук нефтяного магната и его невеста — 21-летняя М.Добренькова, дочь декана социологического факультета МГУ. О том, в какой мере В.Добреньков социолог, говорит содержание его письма к президенту РФ и его интервью, данное ТВ, из которых становится ясно, что даже гибель дочери не заставила его думать, как ученого. Главный вывод, который сделал профессор социологии из случившегося, это… мягкий приговор. Вот если бы грабителей расстреляли, то профессору стало бы легче. Ну, блажен, кто верует.

Даже журналист МК в конце статьи, посвященной этой драме, задался вопросом: «А где зарыта причина, влегкую толкающая вполне нормальных … парней на двойное убийство…?». Журналист, как и профессор, сделал вид, что не знает ответа, да так удачно, что можно подумать, что у него не будет детей.

Между тем, отпускать дочь на свидание с 19-летним внуком нефтяного магната, студентом, разъезжающим на «Лексусе» за 60 тыс. долларов, и не понимать, что В РЫНОЧНОЙ ДЕМОКРАТИИ это равносильно смертному приговору для любимой дочки, может только человек, писавший диссертацию ради повышения оклада, а не ученый. Даже последние кражи финансистов и родственников магнатов из «Лукойла», даже их гибель ничему не научили ни алекперовых, ни добреньковых. Они по-прежнему будут копить деньги, нанимать охранников, дарить «Лексусы» своим детям и безжалостно отправлять их работать во всемирный торговый центр в Нью-Йорк, отдыхать — в Бали, Израиль, а потом привозить их домой в гробах, ставить шикарные надгробия и продолжать голосовать на выборах за процветание рыночной экономики. Как говорится, истина конкретна, а тупость бесконечна.

Поэтому сегодня нет смысла тратить время и останавливаться еще более детально на доказательстве очевидного факта, что рыночная реформа в СССР означает смертный приговор для миллионов бывших советских людей, в том числе, и для самых горячих поклонников рынка. Рыночная жизнь множит подобные факты в нарастающем темпе.

Но пока сознание людей развивается относительно неспешно, история позволяет нам более подробно покопаться в наиболее общих, фундаментальных экономических свойствах рынка, в тонком механизме его работы, дающих ответы на вопросы, почему «молодые и нормальные парни» уже с легкостью идут на двойное убийство в стране, в которой совсем недавно подобное убийство было невозможно даже один раз в десять лет.

Часть IV. Личность и рынок

Почему демократы навязывали рыночную экономику советскому народу?

Каждый демократ сегодня может рассказать, например, как делается операция пересадки сердца, но еще ни один из них не попытался сделать эту пересадку себе. Понимают, протоканальи, чего стоят их «познания».

Однако, когда речь зашла о пересадке рыночных отношений в тело экономики СССР, то всем «мыслящим индивидам» и «пикейным жилетам» показалось, что они смогут сделать это, поскольку, вроде бы, понимают, что такое рыночная экономика и как ее «пересаживают» другим людям. Редкие выступления марксистов относительно смертельной опасности, таящейся в рыночной экономике, потонули в массовых «одобрямс» и не были услышаны миллионами будущих вкладчиков, «бомжей» и скоропокойников, жаждавших «изячной» жизни.

О высочайшем уровне рыночной инфантильности российских граждан убедительно свидетельствует многолетнее откровенное издевательство Мавроди над миллионами вкладчиков, возжелавших «хапнуть на халяву». В начале 90-х годов по всей Москве были развешаны большие рекламные плакаты МММ, на которых откровенно было написано: «Из света в тень перелетая…». Т.е. Мавроди открыто рекламировал «теневое» содержание своего проекта и направление перетекания денег. Однако миллионы обдемократившихся вкладчиков не оценили наглости его «юмора» и попались «на крючок», поскольку знали о сущности рынка меньше, чем подросток о последствиях первого наркотического «кайфа».

Тем не менее, именно демократы, глумясь, называли всех остальных россиян «совками» и убеждали их в том, что, живя за «железным занавесом», они ничего не знают о рыночной свободе, и… тут же предлагали неосведомленным «совкам» срочно внедрить рынок, т.е. «то, незнамо что», чтобы и в России все было, как «у них», не уточняя, как в Швейцарии или как, например, в Колумбии. Поэтому миллионы забастовщиков (советских шахтеров и металлургов), требовавших в 1990 г. перехода к рыночной экономике, даже не задавались вопросом почему, например, одни РЫНОЧНЫЕ страны вопиюще бедны и унижены, как, например, Бангладеш, а другие, единицы, безобразно расточительны? Почему американские предприниматели были заинтересованы в замене «неэффективной социалистической экономики в СССР» на «эффективную» рыночную? От большой ли врожденной щедрости? Ведь если экономика СССР была действительно безнадежно больна, то она, ко всеобщей радости буржуазии, умерла бы естественным образом. Но бизнесмены стран НАТО настаивали на том, чтобы СССР оздоровил свою экономику… рынком.

А ведь нужно быть идиотом, чтобы приписать предпринимателям желание помочь СССР стать еще более результативным конкурентом. До Тэтчер история не имела прецедента, когда бы пройдохе удалось соблазнить своего конкурента перейти на более «эффективные» (с точки зрения соблазнительницы) методы хозяйствования. Образованный человек заподозрил бы в подобных уговорах подвох. Но Горбачева и Ельцина к числу образованных людей никто и не относил. Да и российские диссиденты всегда знали, но молчали, и о недалекости главарей «перестройки», и о тех причинах, которые вынуждали глобалистов неприлично настойчиво «впаривать» руководству КПСС (в том числе Ельцину) идеи рыночной «благодати».

О высоком уровне головотяпства «отцов русской демократии», т.е. руководства КПСС и российских журналистов, свидетельствуют факты. Например. В свое время, по заданию Горбачева, Явлинский (выученик Абалкина) разрабатывал «программу» якобы перевода экономики СССР на рыночную основу за 500 дней. Явлинский частенько хвастал журналистам, что в разработке «его программы» принимали участие 200 американских профессионалов и что именно это обстоятельство гарантирует ей высокое качество. Степень этой глупости легче понять, если представить на мгновение, что Сталин пригласил для разработки плана разгрома фашистов под Сталинградом профессионалов из германского генштаба, которых тоже, как и американских, нельзя назвать законченными кретинами. Иначе говоря, нетрудно представить содержание действительного задания, с которым американские эксперты приехали «помогать» Явлинскому.

Тем не менее, идиотский слух, усердно тиражируемый журналистами, о желании бизнесменов США видеть СССР процветающей, конкурентоспособной рыночной страной был с восторгом «проглочен» демократическими обывателями.

Анализ материалов, помещенных в научных и популярных журналах начала 90-х годов показывает, что доморощенные «рыночники» знали, например, о конкуренции только то, что она, якобы, ведет к росту качества товаров, и потому твердили: «Ради этого стоит сломать социалистическую экономику». Так учила избирателей Старовойтова, Холодов с Листьевым, так думали покупатели в подземном переходе на Пушкинской площади Москвы за несколько мгновений до широко известного взрыва, на это же надеялся приватизатор Маневич, едучи по Невскому проспекту навстречу автоматным очередям. Не больше знал о конкуренции и Юшенков. Миллионы не подумали, что с переходом на рыночную основу они впервые столкнутся с массовой фальсификацией продуктов, а десятки тысяч россиян будут умирать ежегодно только в Москве, употребив дешевую «водку», залежалые и потому откровенно ядовитые продукты, что США будут присылать в Россию окорочка, нашпигованные всем тем, что окорачивает жизнь потребителей и попутно «стерилизует» их. Больные не догадывались, что рынок заполонят фальшивые «лекарства». Начинающие бизнесмены еще не знали о «паяле в анале» и не предвидели, что процесс концентрации и централизации капиталов в РФ будет происходить в виде ежедневного «замачивания» конкурентов в подъездах.

Могут возразить, что сегодня в рыночных США видных персон отстреливают гораздо реже, чем в России, дескать, вот и у нас «утрясется». И действительно, интенсивность применения «закона кольта» внутри Америки за последние полвека несколько снизилась. Если, конечно, не считать таких «мелочей» как устранение конкурентов методом массового доносительства во времена Маккарти, расстрелов Кеннеди, Кинга, Версаче, периодических массовых погромов с мародерством и стрельбой то в Нью-Йорке, то в Лос-Анжелесе... «Поэтому» есть шанс и у некоторых российских предпринимателей дожить до относительно «спокойных» времен. Должно же и бизнесменам когда-нибудь надоесть «заказывать» своих конкурентов, в том числе и чиновных.

Однако причина снижения интенсивности отстрела важных персон в США не только в том, что американский рынок уже «настрелялся» веком раньше. Во-первых, США — самая монополизированная страна мира. Олигархов в природе осталось очень мало. Этих моральных уродов можно было бы занести в Красную книгу, если бы их безумие не ставило на грань уничтожения все человечество. Ясно, что в убийстве олигарха может быть заинтересован, прежде всего, другой олигарх. «Шахидке» с «поясом смертника» до него не добраться. Поэтому олигарху «вычислить» заказчика и принять меры предосторожности не составляет большого труда. Представителям же среднего бизнеса покушаться на убийство олигарха бесполезно, поскольку ни одному «середняку» овладеть капиталом олигарха не суждено. Самое большее, на что идут представители «среднего класса» это на кражу родственников олигархов с целью получения выкупа.

Во-вторых, важной причиной «паузы» в отстреле американских олигархов является неуклонное снижение нормы прибыли в мировом капиталистическом хозяйстве. Сегодня удвоить капитал это вовсе не значит получить двойное увеличение прибыли. Наоборот. Сегодня, как никогда прежде, каждая последующая порция капиталовложений влечет за собой динамичное снижение нормы прибыльности фирмы. Поэтому фондовые рынки давно уже не ориентируются на величину дивидендов, а погрузились в биржевые спекуляции, «перегревая» рынок ценных бумаг порой на 300-800 млрд. долл.

Многолетняя практика подтвердила, что периодически происходящие акты перетекания мегалитических порций капитала из одних рук в другие не влекут за собой адекватного роста нормы прибыли. Сегодня, если, например, Билл Гейтс перестреляет весь совет акционеров фирмы «Форд», то ему легче будет стать хозяином «Форда», чем поднять уровень прибыльности этой корпорации. Если отбросить мелкие частности, поверхностные суждения, которыми изобилует одна из недавних книг Сороса «Кризис мирового капитализма», то великий комбинатор на основе своего богатого опыта махинаций пришел к абсолютно верному выводу, что капитализм, а тем более американская его модель, как и древний Рим, исчерпал свои ВНУТРЕННИЕ источники развития. Не так давно тот же Сорос вложил большие суммы в акции высокотехнологичных фирм и… закономерно прогорел. Более того, крушение СССР только подтвердило факт загнивания мирового капиталистического хозяйства. «Вдруг» гигантским массам жителей мира стало ясно, что падение СССР «нужно» было им лишь для установления мировой тирании США.

Если во времена Маркса Англия являлась страной классического домонополистического капитализма, то сегодня США является страной классического монополизма, претендующей на мировое господство. Поэтому суть загнивания некогда свободного капитализма продуктивнее всего изучать на примере США — страны, чей флаг сжигают во всем мире чаще, чем любой другой флаг, которую ненавидит все большее количество обывателей планеты, уже побывавших под демократическими американскими бомбами.

Корпорации США столь велики и диверсифицированы, что практически исчерпали возможности для расширения своих рынков внутри страны. Сузились до предела возможности внутриотраслевой конкуренции, т.е. возможности для разорения конкурента через «честную» торговлю и одномоментного поглощения его рынка. В США уже много лет наблюдается мизерный рост объемов продаж (в силу застоя в темпах прироста покупательной способности населения). Недавно главный экономист компании Morgan Stanley, Стивен Роуч, был вынужден дипломатично намекнуть, что и «в ближайшие несколько лет американская экономика будет расти крайне низкими темпами и для её оживления (?!) необходима дальнейшая девальвация доллара на 20%» (См.: «Ведомости» от 15 июля 2003 г.). С ним согласен и главный экономист МВФ, Кеннет Рогофф, и директор Institute for International Economics, Фред Бергстен. Но в долгосрочном плане надежды на динамичное развитие экономики США вообще беспочвенны.

Войны, которые непрерывно развязывают монополии США, убедительно свидетельствуют о растущем их загнивании, ибо война это «последний пункт» в списке средств, используемых крупными собственниками, когда исчерпаны ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ возможности для роста нормы прибыли.

На доллар пока молятся только российские демократы. И это при условии, что за последние несколько месяцев курс доллара относительно евро понизился на 30%, а относительно иены на 15%. Теперь доллар пытается силой оружия вернуть себе монопольное положение на мировом рынке.

Поэтому, т.е. в связи с трудностями роста внутреннего рынка, «конкурентные» устремления современных бизнесменов США сориентированы на внешние рынки. А для увеличения объемов продаж на внешних рынках необходимо, помимо угрозы применения крылатых ракет, повысить конкурентоспособность американских товаров. Легче всего это сделать методами ценовой конкуренции, т.е. понизить курс доллара, а вместе с ним и цены на американские товары на внешнем рынке в иностранной валюте.

Но и европейские монополии не дремлют. Превратив евро в новую мировую валюту, европейские биржи тоже решили снизить курс евро, т.е. повысить ценовую привлекательность своих товаров. На этой основе возникли дополнительные антифранцузские, антинемецкие, антироссийские, а затем и антикитайские, антиарабские, антиперсидские и т.п. настроения рыночного «истеблишмента» США.

Точно так, как план ограбления, в зависимости от масштабов «операции», сплачивает большее или меньшее количество «джентельменов» удачи, так и империалистический ЭКСПАНСИОНИЗМ есть форма консолидации внутреннего рынка США, как, впрочем, и рынка Западной Европы. Такая форма объединения мало чем отличается от фашистской формы консолидации рынков Испании, Италии, Германии, Венгрии, Румынии, Финляндии после 1919 года.

Рынок как мина-сюрприз замедленного действия

Так почему же демократы, а благодаря им, и многие бывшие советские люди не поняли, что глобальное распространение рыночной формы экономики является источником роста всемирной напряженности, которая НЕИЗБЕЖНО породит мировую войну?

Во-первых, потому, что НА ПОВЕРХНОСТИ ЯВЛЕНИЯ рынок кажется всего лишь безобидным процессом купли-продажи. Естественно, за деньги. Со времен А.Смита это действо обозначается формулой Д-Т или Т-Д, в зависимости от того, с какой стороны вы подходите к этому процессу. Поэтому для большинства митрофанушек ходульной истиной столетиями была та, что на рынке встречаются продавец товаров (Т) и простак покупатель с деньгами (Д). Вокруг этой примитивной картинки и вращается вся рыночная экономическая «наука». Но, для еще большего затуманивания сознания интеллигенции, в экономической литературе пространно «исследуется» фигура товаровладельца, чуть меньше товаропроизводителя, много места уделено «маркетингу», т.е. тому, как товаропроизводитель должен «убедить» покупателя потратить все деньги только в его магазине. О покупателе в экономической литературе сказано, что он — главное действующее лицо на рынке, что он диктует рынку свои потребности и вынуждает рынок подчиняться своей воле.

Самые титулованные экономисты современности не понимают, что не существует такой профессии — «покупатель», поскольку «покупателем» может стать только тот, кто уже продал что-нибудь за деньги, украл деньги или взял взятку и потому временно уподобился «покупателю». Доказано, чем больше бизнесмен украл, а чиновник взял в виде взятки, тем более щедрыми покупателями они являются. Чем больше продавец выручил от продажи, тем больше он может купить.

Во-вторых, многим кажется, что рынок это царство свободы, где каждый волен быть или продавцом, или покупателем и свободно определять цену товара. Но на рынке встречаются не продавец и покупатель, а два однотипных субъекта, товаровладельца, КАЖДЫЙ из которых попеременно выступает то в роли продавца, то в роли покупателя. Покупатель и продавец — это две абсолютно неразрывные стороны одной «медали», т.е. одного физического лица. Эти «лица», воплощенные в одном лице, вынуждены выходить на рынок, прежде всего, под страхом голодной смерти, рожденным частной собственностью, разделением общественного труда на промышленный и сельскохозяйственный, на труд умственный и физический в условиях частной собственности. Иначе говоря, производители в условиях рыночной экономики столь же НЕ свободны, как и не свободны жители дачного поселка во время долгожданного пожара на даче соседа, грозящего, правда, выгоранием всего дачного поселка. На рынке все происходит, почти как на пожаре, где каждый человек, стоящий в цепочке людей, подающих ведра с водой к строениям, еще не затронутым огнем, является (в одном лице) и «покупателем» ведра воды и его «продавцом». Причем, если абстрагироваться от случайного расплескивания, то «продать» можно только то количество воды, которое «купил».

Таким образом, в рыночной экономике, если вы законопослушны невозможно стать покупателем, не побывав продавцом. На рынок вы должны обязательно вынести то, чем обладаете и жаждете обменять, т.е. продать, и, если это удастся, тогда вы можете побыть покупателем и даже мотом. Следовательно, несмотря на всю демократическую демагогию по поводу неразрывности рынка и свободы, на самом деле либеральный рынок наиболее тираничное явление в истории мировой экономики.

Если в эпоху рабовладения и феодализма тиранию осуществляли только латифундисты, феодалы и служители религии, а все остальные люди являлись их жертвами и заслуживали сочувствия, тем более, когда боролись против тиранов, то в эпоху МОНОПОЛИИ рыночной экономики в мировом хозяйстве тиранами по отношению друг к другу становятся ВСЕ участники рыночных отношений. Даже чернорабочие, поскольку и они превращаются в продавцов-конкурентов своей рабочей силы. Образно говоря, рынок, благодаря всепроникающей конкуренции, это война всех против всех.

На либеральном рынке доступ к средствам СУЩЕСТВОВАНИЯ, даже к воде и лекарству, возможен только через продажу чего-либо. Но если у субъекта нет продукта, чтобы продать его, то ему приходится «выносить» на рынок и СВОБОДНО продавать самого себя, а точнее, то, что он себе «произвел»: трудовые мозоли, детей, жену, внутренние органы, гениталии, совесть, способности или отдельные мысли. Все сугубо личное в рыночной экономике превращается в товар, если субъект не обладает иной частной собственностью. Практика показала, чем либеральнее рынок, тем больше развита детская проституция, поскольку именно детям нечего вынести на рынок кроме своих беззащитных тел.

Еще одно полноценное опровержение тезиса о том, что на рынке взаимодействуют продавцы и покупатели, как ни странно, найдено этнографами достаточно недавно. Оказывается, в центральных районах Африки, в горных районах Южной Америки вот уже много тысяч лет бесперебойно функционируют специфические рынки-ярмарки, законсервировавшие первородную форму рынка. Там участники ярмарки съезжаются, как ПРОДАВЦЫ, поскольку все они везут с собой для продажи продукты собственного труда.

Важно отметить, что на этих ярмарках из века в век происходит лишь обмен продуктами производства, а деньги (тем более, бумажные) не используются и по сей день. Поэтому привычной для современного рынка персоны «чистого» покупателя, т.е. бездельника с деньгами, на первородном рынке не наблюдается.

На подобных рынках продажа своего товара может осуществиться лишь в форме… покупки… товара другого вида. Т.е. оба продавца одновременно являются… покупателями. Это отношение продавцов описывается формулой: хТовараА = уТовараВ. Но здесь знак равенства означает лишь равное право на определение пропорций, а отнюдь не фактическое равенство правой и левой частей «уравнения».

Коренной особенностью рыночных отношений, основанных на прямом и непосредственном продуктообмене, является их субъективная эквивалентность, воспринимаемая и первобытными участниками обмена, и современными экономистами как абсолютная. Это «мелкое» обстоятельство игнорировалось классической рыночной политической экономией. Но в мелочах и скрывается «бес». Маркс со всей определенностью указывал в своих трудах на это. Однако вульгарные политэкономы, в том числе и большинство представителей «советской школы», не понимали ни субъективного характера рыночной эквивалентности, ни стихийного характера действия закона стоимости. Они так и не поняли выводов Маркса о том, что закон стоимости проявляет себя лишь в конечном итоге, прорываясь через систематические нарушения эквивалентности в реальном рынке, обрушиваясь, как «потолок на головы» большинства, вспышками «разборок», гиперинфляцией, экономическими кризисами и мировыми войнами. Именно так костоломно и кроваво работает «невидимая рука» «автоматического» регулятора рынка, воспетая недоумками.

Неэквивалентность непосредственного продуктообмена порождает эффект прибыли, получаемой случайно то одним, то другим продавцом-покупателем в натуральной форме. То есть из каждого акта рыночного обмена его участники выходят: один с прибылью, другой с убылью (а завтра они могут поменяться местами). ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ неравенство КАЖДОГО обмена, т.е. получение прибыли лишь одним из обменивающихся, хотя ОБА они жаждут ОДНОСТОРОННЕЙ выгоды, является абсолютным, а потому НЕУСТРАНИМЫМ законом РЫНОЧНОЙ экономики. Завороженные житейскими наблюдениями за плутовством на базаре, буржуазные теоретики, противореча собственным утверждениям о диктате потребителя над производителем, вывели общий «закон», присвоив продавцу эксклюзивное право завышать продажную цену товара относительно действительных издержек и потому всегда получать прибыль, а покупателю отвели роль профессионального простака, поскольку покупатель якобы всегда оплачивает ценовую похоть продавца.

Но в обществе, основанном на принципах частной собственности, личная выгода является абсолютным мотивом деятельности каждого. Слегка перефразируя Маркса, можно сказать: гарантируйте предпринимателю БЕСПРИБЫЛЬНОЕ производство, и он возьмется за дело… только под страхом смертной казни. Прибыль — наиболее последовательная форма удовлетворения потребности частника в личной выгоде, и так как все участники рыночного обмена всегда стремятся к личной выгоде, то ими будут целенаправленно изыскиваться и находиться формы, гарантирующие УСТОЙЧИВОЕ получение возрастающих масс и нормы прибыли. Но никто, из стремящихся к прибыли, находясь в здравом рассудке, не будет откровенно делиться секретами источников своих прибылей. Напротив, истинные охотники за прибылью сделают все, чтобы конкуренты шли «по ложному следу». Наиболее продуктивным «ложным следом» в охоте за прибылью является тезис о том, что прибыль любит трудолюбивых и плывет к ним в руки.

Между тем, если даже не обращаться к теории Маркса и оставаться на уровне трудовой теории стоимости А.Смита, то и тогда ясно, что получение прибыли есть результат «удачного» обмена товара с объективно меньшим содержанием труда, на товар, содержащий объективно большее количество труда. В этом суть конкуренции, т.е. торгового соревнования между товаровладельцами. Победителем в конкуренции явится тот, для кого неэквивалентность обмена со знаком «плюс» является ЕДИНСТВЕННОЙ целью ВСЕЙ операции обмена.

Именно трудолюбию туповатых производителей или, как их называют американские жены, неудачников, пришлось играть в истории роль «обманки», за которую веками прятались те, кто, на самом деле, всегда извлекал прибыль из обмена своего менее трудоемкого товара на более трудоемкий товар. У более ленивого, но сообразительного, извлекшего ОДНОСТОРОННЮЮ выгоду из обмена товарами, т.е. облапошившего конкурентов, всегда хватало ума сообщить лопоухой части общества, что прирост богатства происходит благодаря его трудолюбию на стадии производства, а не мошенничеству на стадии обмена. Но и действительное превосходство в производстве предприниматель всегда использует для УСИЛЕНИЯ мошенничества на стадии обмена. В противном случае предприниматели не могли бы получить самое сладкое для себя — т.н. сверхприбыль.

Демократические теоретики рынка упорно «не видят», что наиболее типичной ситуацией на рынке является не трудолюбие, а попытки обвесить, обмерить, недодать сдачи, спрятать подгнившую помидорину среди свежих, продать мясо, зараженное «коровьим бешенством», под видом доброкачественного и т.д. Т.е., как показывает всемирно-исторический опыт, ВСЕ субъекты рынка практически всегда ведут себя взаимно и предельно плутовато. Но, поскольку все в окружающей нас действительности подвержено развитию, постольку и непреднамеренные неточности перерождаются в периодическое сознательное мелкое плутовство патриархальных производителей, которое, затем, развивается в систематическое и безграничное и одностороннее мошенничество капиталистов.

Иначе говоря, и в объективной невольной непропорциональности рыночного обмена, и в продуманном стремлении первых торгашей-покупателей надуть ДРУГ ДРУГА крылась предпосылка для превращения этих микрогрешков В ЗАКОН. Т.е. не каста продавцов надувает покупателей, а ВСЕ участники РЫНКА активнейшим и сознательнейшим образом участвуют во всеобщем ВЗАИМНОМ надувательстве, но капиталисты имеют одностороннее преимущество.

При господстве мелкотоварного производства масштаб взаимного надувательства и размер прибыли, получаемой тем или иным ловкачом, ничтожны и неустойчивы относительно получателя. Но, по мере монополизации экономики, завершается дифференциация товаропроизводителей на крупных, средних и мелких, а торговли, соответственно, на оптовую, мелкооптовую и розничную. Теперь, по примеру вассальной иерархии феодалов, буржуазия устойчиво делится на террариум олигархов и серпентарий «среднего класса». Ясно, что монополисты по сравнению с «середняками», вынося на рынок гигантские массы продукта, получают одностороннюю возможность для концентрации в одних руках гигантской массы погрешностей пропорций обмена. Т.е. монополисты завоевали право за существенно меньшее количество своих товаров выменивать у мириада мелких производителей существенно большее количество их товаров по натуральному выражению, тем более по стоимости.

Это, собственно, и является предпосылкой того, что в США ежегодно возникают и… разоряются 150 000 мелких фирм только в «городских» видах бизнеса.

Однако монополист считал бы себя неудачником, если бы на меньшее количество одного натурального продукта он выменял бы многократно большее количество другого натурального продукта. Например, куриных яиц. Даже самый разнузданный стяжатель понимает всю бессмысленность богатства в виде смердящих миллиардов куриных яиц, и даже миллионов экземпляров «Архипелага ГУЛАГ» Солженицына. Дело в том, что огромный перечень материальных и псевдодуховных ценностей с течением времени подвержен моральному и техническому старению. Они утрачивают свою потребительную стоимость, а вместе с ней и меновую стоимость и поэтому перестают быть богатством, их невозможно пустить в дальнейший оборот. В этом кроется еще одна причина, по которой рынок время от времени сотрясают кризисы «перепроизводства» натуральных продуктов.

Другое дело — золотые слитки, которые можно накапливать, пока хватит терпения и запасов золота в недрах Земли, извлекая монеты из процесса обмена, складывать их в сундуки, зная, что они не протухнут или, зарывать в землю, понимая, что они не истлеют. Поэтому рынок, как форма хозяйствования, получает господствующее положение после того, как в продажу начинает устойчиво поступать товар, позволяющий накапливать его без угрозы потери этим товаром своих дьявольски притягательных свойств. Таким товаром сначала стало золото, позднее банкноты, а затем и счета в банках, практически не требующие (от кризиса до кризиса) материального носителя. Выдающаяся роль и масштабы финансового рынка в экономической системе современных развитых стран обнажают истинные помыслы фанатов рынка: рост личных счетов во что бы то ни стало и без какой-либо связи с материальным производством.

Иначе говоря, по мере превращения золота из рядового товара для поделок в товар особого рода, т.е. во всеобщий эквивалент, в сознании участников обмена происходил некоторый «сдвиг по фазе» в прямом и в переносном смысле. Из внешне приличных и трудолюбивых людей производители превратились в оголтелых стяжателей, в кровожадных охотников за золотыми кругляшками. Но «тайное» стало явным лишь для добросовестных и наблюдательных людей. А для любителей скользить по поверхности явления картина рыночных отношений только усложнилась и возникла иллюзия приоритета «аристократа»-покупателя над «торгашом».

Именно по мере нарастания денежного обращения абсолютное большинство людей перестали замечать, что, в то время, когда одни производители только выносят на рынок полноценные товары, другие производители, уже реализовав свой продукт за золотые монеты, начинают поиск другого полноценного продукта, за который вынуждены отдать полученные в предыдущем акте золотые кружочки. А тут еще рядом с рынком реальных ценностей, который поддается логическому объяснению, заработал финансовый рынок, где все поставлено с ног на голову. Из-за этого «сдвига по фазе» и возникла иллюзия существенной суверенности продавца и покупателя.

Вульгарные экономисты своими «теориями» усиливают эту иллюзию. Они стараются оторвать товарное обращение от денежного и выпячивают мелкое мошенничество продавца на рынке. Такая позиция удобна для апологетов рынка в том смысле, что делает фигуру обладателя денег, т.е. «покупателя», экономическим аристократом. Отсюда в сознании вкладчиков возникает иллюзия, что торговец — это грязный торгаш, а банкир — это чистый финансист. В действительности именно финансист, т.е. ростовщик, всегда открыто и нагло продает меньшую сумму денег за большую. В отличие от простых товаровладельцев финансист вообще не прибегает ни к какой маскировке. Он просто и масштабно врет, обещая большой процент по вкладам, и тиранически диктует, объявляя процент на ссуду. Однако и вкладчик-халявщик, как только становится «финансистом», т.е. продает свои деньги банку, начинает нахально требовать от ростовщика большого процента. Но в этом случае продавец денег, т.е. вкладчик, просто не понимает, что он будет фактически обобран ПОКУПАТЕЛЕМ денег, т.е. ростовщиком, поскольку ставка процента, выплачиваемая по вкладам, всегда меньше прибыли ростовщика, полученной благодаря применению денег недалекого вкладчика. Таким образом, наш продавец денег, рядовой вкладчик, ВСЕГДА оказывается крайним, но пока не понимает этого.

Итак, проникая с поверхности явления в сущность процессов, происходящих на рынке, т.е. проникая в сущность очередного, скажем, первого порядка, придется признать, что СЛОВО рынок обозначает не процесс купли-продажи, так сказать, «игру в одни ворота», а неразрывную связь между товаровладельцами, ОТНОШЕНИЯ, возникающие между частными ПРОИЗВОДИТЕЛЯМИ по поводу ОБМЕНА продуктами их производства, отношения, сулящие одностороннюю И ТОЛЬКО одностороннюю выгоду. Такое понимание значения слова «рынок» делает более понятным закон неизбежного движения рынка от видимости свободы к тирании монополий.

Если в эпоху патриархального рынка главным содержанием этих отношений являлось невольное удовлетворение общественных потребностей в разнообразных продуктах, а кажущаяся эквивалентность являлась условием обмена продуктами деятельности, то после появления денег объективная неэквивалентность рыночных отношений приобрела сначала форму денежной прибыли, а затем монопольной прибыли. То есть, произошла серия закономерных качественных скачков в развитии простой случайной формы прибыли.

Рынок, как форма экономических отношений, возникающих по поводу удовлетворения общественных потребностей производителей в натуральных продуктах, а затем прочих «товаровладельцев» (проституток, наемных солдат, чиновников и пролетариев), переродился в такую форму экономических отношений, когда все общество, включая и «средний класс», не сознавая этого, работает на ничтожную кучку монополистов во имя удовлетворения их больного глобализма.

Домонополистический капитализм (с его «фратерните, либерте и эгалите») это абсолютно нетипичный, проходной штришок в истории действительного рынка. (Здесь мы пока абстрагируемся от проблемы неэквивалентности «рынка труда» и рынка рабочей силы, но отметим, что в условиях частной собственности эквивалентных рынков не бывает вообще). Домонополистический рынок это непродолжительный переходный период от бесхитростных и низкодоходных обвесов и обсчетов эпохи феодализма и преобладания цеховой экономики к грабежу на научной, конвейерной основе, позволяющей олигархам пожирать с нарастающим аппетитом время жизни абсолютного большинства населения планеты.

Таким образом, приходится констатировать, что сущность капиталистического рынка состоит в НЕЭКВИВАЛЕНТНОСТИ обмена. В эпоху частной собственности неэквивалентность обмена и есть научное, «осушенное» от эмоционального водословия, содержание термина «эксплуатация». Все остальные черты рынка так же узкотехничны, несущественны с точки зрения экономической подоплеки социальной напряженности, как и, например, цвет корпуса атомной бомбы для её мощности. Иначе говоря, капиталистический рынок существует до тех пор, пока на нем существует и НАРАСТАЕТ неэквивалентность отношений обмена. Оголтелая борьба за все большую либерализацию российского рынка и ведется ЛИДЕРАМИ СПС именно для того, чтобы олигархи США укрепили свой диктат на рынке РФ, а некоторым депутатам и чиновникам выдавали пенсию от Конгресса США за хорошую службу, как, например, сыну Хрущева или генералу Калугину.

Но, как известно, пропагандисты рынка немало потратили сил, убеждая россиян в том, что демократический рынок предоставляет всем равные возможности. Этот тезис пропагандировался демократами по-геббельсовски, т.е. настолько категорично, что даже массовая нищета, охватившая широкие слои демократов ельцинского призыва, все еще не привела всевозможных МНСов и СНСов, копающихся в мусорных баках, к выводу о том, что магистральным содержанием современных мировых рыночных отношений является обогащение кучки, прежде всего, американских олигархов. Вялая реакция мировых СМИ на крупные неудобства, возникшие в последнее время у российских олигархов, свидетельствует о том, что вся мировая «закулиса», особенно американская, считает Россию «зоной их жизненных интересов», а не каких-то там абрамовичей и березовских.

Открытый Лениным закон неравномерности развития мировой экономики капитализма в нынешних условиях выливается в моноглобализм США, и это можно рационально объяснить только нарастающей неэквивалентностью рыночных отношений между вооруженными до зубов монополистами США и относительно слабо вооруженной остальной частью мирового сообщества. Устойчиво растущее расслоение общества на богатых и бедных людей, на богатые и бедные страны, достигшее БЕСПРЕЦЕДЕНТНЫХ масштабов именно в условиях рынка, вопиет о неэквивалентности рыночных отношений, как об объективном экономическом законе.

Разумеется, некоторую роль в неравномерности развития рыночных стран играют и конкретно-исторические особенности развития производительных сил той или иной страны. Но уникальные «национальные» научные и технологические открытия не могут долго являться исключительной тайной одной страны, даже США. Тем более, сегодня. Поэтому стоит повторить, что решающая причина неравномерности развития мирового рынка кроется, во-первых, в объективной невозможности обеспечения пропорционального развития мировой экономики при капиталистической частной собственности, а, во-вторых, в СОЗНАТЕЛЬНОМ, обеспеченном авианосцами, неэквивалентном обмене монополистов между собой и всем остальным миром.

Банкротства крупнейших компаний мирового масштаба, всемирные финансовые кризисы и аферы, непрерывные войны не позволяют сделать никакого другого вывода, кроме того, что современного математического аппарата, кибернетических устройств, армии экспертов и менеджеров, президентских программ совершенно недостаточно для предотвращения неэквивалентности в мировой РЫНОЧНОЙ экономике. Более того, вся политическая воля американского «истеблишмента» направлена именно на доведение экономической неэквивалентности в мире до абсолюта с исключительной выгодой для себя.

Но, с другой стороны, наука и историческая практика доказали наличие всех необходимых объективных и субъективных условий, способных обеспечить пропорциональность и, следовательно, бескризисность общественного воспроизводства в любых масштабах. Нужно лишь решительно отказаться от… РЫНКА, т.е. от насаждаемого вооруженным насилием принципа анархии в производстве и обмене.

Теоретический прецедент успешного исследования общественных пропорций экономики создал доктор Кенэ еще в восемнадцатом веке. Объективные законы бескризисного развития экономики открыл К.Маркс во втором томе «Капитала», В.Ленин развил их в работе «К так называемому вопросу «о рынках», И.Сталин гениально воплотил их на практике, а В.Леонтьев по-плагиаторски (частично) применил выводы марксизма к Японской и Ю.Корейской экономике, тем самым, помог японским и корейским крупным предпринимателям развиваться существенно более высокими темпами, чем их американские конкуренты. Относительно плановая и системная японская экономика в годы своего «чуда» отличалась от американской, как полет небольшого космического корабля от трескучей пальбы гигантской горы китайского фейерверка, безвкусного и всегда пожароопасного. Но у марксистов никогда не возникало сомнение относительно перспективы японских технологических «каратистов» в борьбе против американского республиканского «слона» военно-промышленного комплекса. Сколь бы ни была хороша миниатюрная фирма и страна, на рынке она обречена «лечь» под гиганта, сколь бы омерзительным тот не был.

Но, благодаря перестройке в СССР, проблема японской талантливой беспомощности приобрела всемирный характер. Мировой рынок вступил в такую стадию загнивания, когда американские монополисты будут стараться довести свой обмен с остальными участниками мирового рынка до пропорции: N:0, стандартной для рабовладения (где N — прибыль монополистов США, а 0 — «прибыль» всех остальных).

Но и внутри каждой страны, благодаря развитию биржевого дела, уже не патриархальная ярмарка, а «лохотроны» являются наиболее полной моделью, иллюстрирующей сущность современного рынка. «Наперсточники», прежде занимавшие на ярмарках маленький уголок и подкармливавшие местного шерифа, теперь являются главными действующими лицами на биржах монополизированного рынка, опирающегося на ВПК. Рынок патриархальный и «рынок» монополистический похожи друг на друга, соответственно, как мормонская община на стройбат в период разгула демократии в СССР. Т.е. с научной точки зрения, РЫНОЧНОЙ экономики в развитых странах сегодня вообще не существует. Одностороннее использование монополистами США всей массы экономики страны в борьбе с аутсайдерами, организация экономических блокад, бомбардировок без санкций ООН, откровенный протекционизм ничего не оставили от идиллии рыночной игры времен Адама Смита. Если патриархальный рынок обеспечивал лишь чисто символическую и случайную прибыль, то, как показывают расследования налоговой инспекции США, норма прибыли монополий их военно-промышленного комплекса (ВПК) зачастую превышает 2 000 % (две тысячи процентов), а официально объявленная чистая прибыль финансовых спекулянтов с гражданством США измеряется миллиардами долларов!

Деление современного «рыночного» сообщества на немногих посвященных и большинство экономически недообразованных представителей «среднего класса» позволяет уже сегодня довести соотношение неэквивалентности (особенно на рынке труда) до уровня пропорции казино, т.е. до соотношения 0:N (где «0» это выигрыш посетителя, а «N» это прибыль казино). Лас-Вегас потому и процветает, что профессиональным знатокам «теории игр» и т.п. премудростей, экспертам «от рулетки» противостоят «любители халявы», оставляющие владельцу казино ВСЕ свои деньги. Но это не частное свойство казино, а общее свойство рынка, тем более, современного. Приведенные выше пропорции давно вышли из области теории и «розовой мечты» буржуазии. Не так давно американские предприниматели ставили рекорды бесплатной эксплуатации мексиканской рабочей силы. Сегодня российские олигархи служат предметом зависти всего Запада. Задерживая на полугодия и годы выплату зарплаты миллионам рабочих, учителей, ученым, офицерам и даже милиционерам, они убедительно доказали, что современный рынок стремится восстановить РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКИЕ ПРОПОРЦИИ между доходами хозяев и доходами пролетариев. Т.е. из самого факта наличия в природе недообразованных людей, рыночно мыслящие субъекты давно уже сделали правильный вывод: некомпетентный человек — это лучшее «сырье», дающее наибольшую прибыль при тираническом способе его переработки.

Массовое невежество разделило российское общество, как и население всех развитых рыночных стран, на два социальных слоя: на тех, кто в силу умственной отсталости ВЫНУЖДЕН выносить на рынок то, что всегда носят с собой, поскольку система политического насилия не оставляет им (людям, не умеющим защищать свои классовые интересы), вариантов, и на тех, немногих, кто НАСИЛЬНО УДЕРЖИВАЕТ общество в рамках рыночных отношений, т.е. неэквивалентного обмена. Причем, абсолютно крайним в социальном слое, обогащающем капиталистов вообще, а монополистов в особенности, были и остаются пролетарии, прежде всего, промышленные. Поэтому, как и в первую мировую войну, есть все основания полагать, что пролетарии вновь раньше других сообразят, что современный мир устроен абсолютно самоубийственно.

Таким образом, если попытаться кратко сформулировать причины, по которым Запад усиленно предлагал советскому народу переход на рыночную экономику, то следует выделить, по меньшей мере, две из них.

Во-первых, потому, что без установления рыночной экономики невозможно было поставить население СССР в условия гарантированной неэквивалентности и, следовательно, с одной стороны сосредоточить в руках немногочисленных олигархов все материальные ценности страны, а с другой стороны, превратить население СССР в массу, пригодную для жизни в условиях перманентной неэквивалентности.

Во-вторых, без внедрения рыночных отношений в экономику СССР невозможно было ликвидировать преимущества централизованной плановой экономики над рыночной, возбудить национализм в стране, заставить драться между собой азербайджанцев и армян, грузин и осетин, грузин и абхазов, осетин и ингушей, русских и чеченцев... А без разрушения СССР невозможно было начать решающую битву за поглощение экономики всего мира монополистами США.

Двуногое прямоходящее под названием предприниматель

Как утверждают биологи, флора и фауна планеты делятся на семейства, группы, рода, виды и классы. И дело, естественно не в первородном значении этих слов, а в критериях, заложенных при классификации явлений на принципах сходства и различия, с учетом частностей и общностей. Долгое время эти общенаучные градации с успехом применялись и во многих других науках. Деление, например, человеческого общества на классы впервые обосновал не К.Маркс, а Ф.Кенэ, один из энциклопедистов XVIII века, придворный врач Людовика XV и маркизы Помпадур. Применив к различным социальным группам населения страны одни и те же критерии, физиократ Кенэ был вынужден назвать, например, крепостных крестьян, производительным КЛАССОМ, поскольку они реально умножали материальное богатство общества и этим принципиально отличались от других социальных групп населения той эпохи, а бурно «множащихся» городских ремесленников, т.е. мелких товаропроизводителей, бесплодным КЛАССОМ. Бесплодным, поскольку ремесленники не умножают материальные богатство общества, а лишь перерабатывают сельскохозяйственное и природное сырье в товары, а классом, поскольку ремесленники превратились в относительно большой слой населения, занимающий вполне определенное место в системе производства, в доле получаемых материальных благ, в системе борьбы за власть и т.д. Разумеется, в решении этой проблемы у Кенэ, как это всегда бывает с первопроходцами, присутствуют элементы наивности, но в целом название класса — «бесплодный», со временем стало неожиданно точно соответствовать сущности класса бизнесменов, обладающих способностью перерабатывать живую природу в товары, оставляя после себя пустыни.

Разумеется, большинство современных крупных буржуа ничего не слыхали о Кенэ, но именно они проявляют особо яростное нежелание отождествлять себя с классом. Поэтому, когда речь заходила о человечестве, то платные социологи предлагали делить его по половому признаку, а также на расы, нации, конфессии, профессии, страты и т.п. И если «вдруг» находились ученые, утверждавшие, что человечество делится еще и на классы, то этими учеными начинали активно «интересоваться» жандармы, гестаповцы, агенты ФБР, ФСБ и прочие «рыцари плаща и кинжала». Однако, как ни верти, если инженера от врача, англичанина от немца, православного от католика, шиита от суннита по внешним признакам отличить, чаще всего, невозможно, то олигарха с пролетарием редко кто путает. Т.е. классовое деление общества — вопиет.

Доказано исторической общественной практикой, что предприниматели состоялись как физические лица и как устойчивое социальное образование, т.е. класс, потому, что, во-первых, исторически сложились объективные материальные предпосылки, во-вторых, жены крупных предпринимателей рождают, естественно, крупных наследников, жены средних, соответственно, средненьких, и в-третьих, подобно музыкантам, жонглерам, фокусникам и т.д. бизнесмены имеют СПЕЦИФИЧЕСКИЕ природные задатки, так сказать, «каинову печать» предрасположенности к пожизненному исполнению функций бизнесмена.

На последнем обстоятельстве и сосредоточила свое внимание буржуазная социология. Однако, пропагандируя «природную» версию происхождения бизнесменов, заинтересованные лица организовали систему обучения предпринимательству. В Америке, например, курсы бизнес-образования функционируют в 1500 колледжей. (См.: Ведомости. 11 августа 2003 г. «Предпринимателями рождаются»). На организацию этого вида просвещения многочисленные частные фонды выделяют крупные суммы от 7 млн долл. (М.Полски) до 25 млн долл (фонд Kauffmann). Но что знаменательно. «Если говорить об обучении именно мастерству предпринимательства, — замечает тот самый Полски, — я твердо убежден: этому научить нельзя!». Да и директор фонда Kauffmann, К.Шрамм придерживается того же мнения: «Не думаю, что предпринимательству можно научиться». «Противореча» им, но, не понимая смысла своих слов, Сэм Зелл, чикагский миллионер, пожертвовавший 10 млн. долл. на бизнес-обучение, утверждает: «Ставить вопрос «или все, или ничего» совершенно неправомерно. Многие обладают способностями к предпринимательству, выраженными в большей или меньшей степени. И эти способности можно и нужно развивать в ходе обучения». Т.е. Зелл признает, что «многие», а не все люди обладают способностями к предпринимательству, однако сам недопонимает, что развить способности можно только у тех, у кого они есть. А если способностей нет, то и развивать нечего. Но Зелл «спорит» с Полски и Шраммом. Получается, как в том «диалоге» глухих: «Ты в баню? Нет, я в баню. А я думал, что ты в баню».

Но почему, признавая врожденные способности к предпринимательству лишь за избранными, состоявшиеся бизнесмены, тем не менее, выделяют огромные суммы на «массовое» обучение бизнесу? По меньшей мере, два обстоятельства способствуют возникновению такого двурушничества.

Во-первых, чтобы состоявшиеся предприниматели могли делать свое дело, необходимы наемные работники. Поэтому состоявшиеся бизнесмены не только приватизируют ВСЕ средства существования, но и УБЕЖДАЮТ всех, что нанимателями могут быть только те индивиды, которые от природы наделены соответствующими задатками. При феодализме было проще. Там право владеть крепостными давалось от бога. Сегодня даже протестанты не берутся утверждать, что предприниматель назначается богом. Систематические банкротства в этой среде опорочили бы имя божие.

Во-вторых, состоявшиеся олигархи не могли бы быть спокойными за будущее своих кланов, если бы выпустили из-под контроля процесс формирования «корпуса»… конкурентов. Поэтому, говоря о естественном происхождении предпринимателей, они, в то же время, организуют «обучение» будущих соперников, но по таким учебникам и с помощью таких профессоров, которые гарантируют в подавляющем большинстве случаев превращение вольнолюбивого юноши в схематичного трудоголика, закомплексованного «Акакия Акакиевича». Действительные законы превращения человека в предпринимателя остаются тайной для обучаемых и, только став менеджером-практиком, научившись обворовывать хозяина, совершать финансовые мошенничества, отдельные индивиды опускаются до звания действительного бизнесмена. Но что это за «тайна», описание которой не содержится ни в одном общепризнанном рыночном учебнике по экономической теории?

Если брать не одномоментный срез, а историю класса предпринимателей, то легко заметить, что некоторое количество предпринимателей систематически выпадает из состава этого класса: одни в силу естественной смерти, другие по «профессиональной непригодности». Однако, несмотря на процесс выпадения части предпринимателей в «осадок», КЛАСС предпринимателей не исчезает. Следовательно, действительно, существуют объективные предпосылки, правильный учет которых позволяет одним предпринимателям богатеть до самой смерти, а неумение пользоваться этими же предпосылками ведет других предпринимателей к разорению.

Но тот факт, что в условиях действия одних и тех же объективных предпосылок одни предприниматели устойчиво богатеют, а другие разоряются, указывает на высокую роль субъективных предпосылок.

При отсутствии в индивиде задатка предпринимателя, но при наличии в нём других задатков, из него может развиться ученый, артист, спортсмен, менеджер... Но биографии индивидов, имевших высочайшие личные достижения в различных областях творческой деятельности, показывают, что низкие результаты, чаще всего, ждали гениев именно на стезе предпринимательства, хотя были и редкие исключения, подтверждавшие правило.

Для понимания сущности и содержания этих задатков необходимо исследовать основные социально-психологические «ипостаси» человека.

В современной литературе «ипостаси» человека обозначаются группой терминов, в том числе: индивид, субъект, гражданин, личность. Эти термины приняты для обозначения различных социально значимых ролей, исполняемых человеком в обществе. Эти роли взаимосвязаны. Границы между ними условны. Тем не менее, и законы познания, и практика вынуждают при изучении сущности человека рассматривать его свойства в их качественной определенности, восходя от единичного к общему, от простого к сложному, конкретно и системно.

«Индивид» — это термин, обозначающий в человеке факт его единичности, известной автономности и диалектической противопоставленности обществу как системе. Слово «индивид» отражает наличие в человеке набора сугубо персональных качеств умственного и физического потенциала, внешности, характера, темперамента, но не более того. Индивидуальность носит абсолютный характер на каждый момент времени и не зависит от сравнительных характеристик. Только подходя к каждому человеку как к индивиду, фиксируя в сознании исследователя абсолютные (на данный момент) качества индивида, мы приобретаем статичную, относительно достоверную, хотя и постоянно устаревающую базу для сравнения его с другими индивидами и отнесения к какому-либо социальному слою или классу.

Слово «субъект» принято для обозначения в индивиде свойств носителя сознания. Из всех качеств индивида его сознание обладает наибольшей кинематикой, поскольку отражает внешний мир, находящийся в непрерывном движении, развитии. В каждом индивидуальном сознании движение бытия отражается своеобразно, но все это своеобразие не более чем «суб», т.е. погруженное в окружающий его мир, неотрывное от его изменений. Даже новейшее открытие в мире физических или химических явлений — это не создание ранее не существовавших объектов, а лишь обнаружение того, что раньше не улавливалось сознанием. Каждый индивид воспринимает мир по-своему, и в этом смысле каждый индивид является субъектом. Во всех остальных смыслах любой индивид столь же объективное творение природы, как и, например, Солнце. Субъективные представления колеблются в пределах от истины к заблуждению. Степень близости субъекта к истине определяется не объективным содержанием мира, ибо мир один и тот же для всех, а уровнем развития сознания индивида. Многообразие субъективных представлений о мире объясняется, прежде всего, тем, что возможное количество заблуждений по любому поводу — бесконечно, а истина — одна и рождается ВСЕГДА в муках. Заблуждения не требуют от индивида никаких умственных усилий, формируются легко (на манер веры). Поэтому знаток истины, тем более абсолютной, все еще — редкость, а субъектов, располагающих ЛИШЬ своим мнением по каждому поводу, всегда переизбыток.

«Гражданин» — это слово, принятое для обозначения индивида, свобода которого КАСТРИРОВАНА конституцией, юридическими законами и административными правилами, независимо от того, признаны они индивидом или нет. Отношения индивидов в гражданском обществе основаны не на субъективизме, т.е. не на свободе мнений, а на правилах, принятых голосованием, результаты которого охраняются политическим насилием. И если после голосования индивид осознает свою ошибку, тем горше будет ему исполнять (под страхом наказания) юридические законы, за которые он проголосовал в силу своей политической необразованности.

Индивиды, «объединенные», а в равной степени и разъединенные конституцией и юридическими нормами ответственности, образуют еще не общество, а всего-навсего гражданское общество. Субъективность индивида, будь она хоть трижды истинной, не играет определяющей роли в гражданском обществе. Прогрессивная роль гражданского общества в истории состоит лишь в том, что гражданство, якобы, отменило частную собственность рабовладельца и феодала на плоть другого индивида. Т.е. гражданин, с юридической точки зрения, не принадлежит своему владельцу все 24 часа в сутки. Гражданское общество разрешает многим индивидам принадлежать одному индивиду строго в течение «рабочего времени», которое, впрочем, тоже может длиться 24 часа в сутки. При благоприятном стечении обстоятельств, индивид принадлежит хозяину не всеми «потрохами», а только теми частями тела, органами и способностями, которые обозначены в контракте. Т.е. закон дает право ВСЕМ индивидам нанимать других индивидов на работу, но закон абсолютно игнорирует ту реальность, что подобной возможностью обладает лишь сокрушительное МЕНЬШИНСТВО населения.

Гражданство является крупнейшим социальным изобретением класса рабовладельцев, призванным замаскировать тиранический характер отношений между владельцем частной собственности и неимущими индивидами. Гражданство создает живучую иллюзию равенства индивидов в обществе.

Коротко говоря, гражданство — есть особо искусная, договорная редакция традиционного рабовладения. Бои без правил современных наемных гладиаторов, как вид бизнеса — лучшее тому подтверждение.

Слово «личность» принято для обозначения степени признания обществом качеств индивида во всей системе и динамике его реальных общественных отношений.

Рынок и кастрация личности

Часто между понятиями «гражданин» и «личность» ставят знак тождества. Но это все равно, как если поставить знак тождества между инструкцией к электрической батарейке и батарейкой в работающем фонарике, доказавшей наличие в ней электрического потенциала. Вне общественных отношений и категории «личность» и «гражданин» бессмысленны. На необитаемом острове индивиду некому предъявлять свои гражданские права или проявлять самобытность своей личности, хотя между представлениями индивида о своих свойствах и его действительными качествами, уже проявленными, например, при встрече с крокодилом, может лежать пропасть. Индивид, например, думал, что он ловкий, а крокодил теперь твердо знает, что индивид был вкусным.

Показательно то, что даже возникновение человеческого эмбриона есть следствие общественных отношений представителей разных полов. Если зачатие происходило в Лувре, то эмбрион являлся наследником престола. Если же зачатие происходит в трущобах, то эмбрион обречен на нищенство и побои уже в утробе матери. Иными словами, индивид превращается в относительно счастливую или абсолютно несчастную личность не только тогда, когда ОН сам вступает в отношения, но даже тогда, когда другие люди вступают между собой в отношения, не задумываясь о последствиях этих отношений для третьего лица.

Подобно тому, как разница в форме глаз, губ, скул порождает разнообразие человеческих лиц, различия в результатах общественных отношений и деятельности индивидов порождает своеобразие содержания каждой отдельной личности, свидетельствуют об их действительных достоинствах и недостатках. В зависимости от дееспособности индивида в данных конкретных исторических условиях общество признает его как личность того или иного масштаба, любит или презирает, относит к определенному социальному слою, наделяет или лишает избирательных и др. гражданских прав, заключает под стражу или делает президентом. Т.е., анализируя внутренние свойства индивида в отрыве от деятельности и его отношений с обществом невозможно не ошибиться в выводах. Но, изучив результаты деятельности индивида в конкретных и противоречивых общественных условиях, мы будем иметь дело с уже состоявшейся частью биографии личности, с реализованным потенциалом индивида и можем делать обоснованный вывод.

Два клерка, внешне, могут казаться очень похожими друг на друга. Но по тому, с какой счастливой улыбкой один из них, согнувшись в три погибели, будет пропускать в дверь другого, можно будет с уверенностью судить о действительном соотношении этих индивидов и, следовательно, о том, в какой степени в их личностях присутствует склонность к раболепию. Т.е., как только индивид начинает действовать, хотя бы в виде поклонов, он тут же обнажает суть своих отношений с другими индивидами и масштаб личности.

Даже будучи подпольщиком, т.е. тщательно маскируя авторство действий, индивид своими ПОСТУПКАМИ дает органам власти повод искать именно ту личность, которая конкретно себя проявила, хотя до начала действий индивид не вызывал у политических противников ни малейшего интереса.

Все индивиды, живущие в эпоху частной собственности, вынуждены защищать или расширять свои рынки, кооперироваться, конкурировать, безвозвратно потреблять средства существования. Подобные действия неизбежно задевают интересы других индивидов. В результате противоборства каждый индивид занимает в общественной иерархии и сознании людей определенное место, которое и является комплексной практической характеристикой качеств данного индивида, его действительной личности.

Таким образом, деятельность не только выявляет свойства личности, но и является единственным средством формирования личности. Только общественное духовное и материальное производство способно обогатить индивида знаниями, практическими навыками, т.е. поднять его умелость на предельный для индивида уровень. Ясно, чем шире круг личностей, с которыми приходится индивиду совместно действовать и противоборствовать, тем разностороннее его благоприобретенный опыт, богаче его личность. Именно поэтому для характеристики масштаба личности конкретного индивида применяются выражения: мелкая, крупная, продуктивная, оригинальная, неповторимая личность. В свою очередь, чем выше уровень развития духовного мира и производственных навыков субъекта, тем полнее и точнее он отражает окружающую действительность, тем больше деятельность этого индивида соответствует объективным требованиям бытия. Чем больше индивид производит качественно осмысленных, результативных действий в единицу времени, тем заметнее он выделяется из круга «себе подобных», тем шире круг индивидов, вовлеченных в «водоворот» его дел, тем богаче его система ОТНОШЕНИЙ.

В связи с этим легко понять, почему во все времена консерваторы изолировали или казнили тех субъектов, кто был богат идеями и массой реальных отношений с множеством других личностей и, тем самым, был способен придать развитию общества более ПРОГРЕССИВНОЕ содержание. Например, Разин, Пугачев, Радищев, Бестужев, Рылеев, Чернышевский, Ленин, Сталин.

Иными словами, личность — это качество человека, которое не менее реально, чем его атомарная конструкция. Атомарная конструкция человека легко распадается. Личность же, порой, делает человека нетленным, постоянно присутствующим в жизни последующих поколений. Например, Ньютон, Пушкин, Маркс, Ленин, Сталин избрали такой способ деятельности и отношений с обществом, что эти отношения сохраняются в практически неизменном виде до сих пор и определяют противоречивый ход РАЗВИТИЯ общества в большей степени, чем ныне здравствующие президенты. Телесная форма гениев распалась на отдельные атомы, но стало абсолютно ясно, что, пока существует человечество, богатство личности ушедших гениев и неисчерпаемо, и неуничтожимо в отличие от богатства, например, финансового, за накопление которого и сражалось большинство их забытых современников. Однако, как показала практика, бессмертны и личности «гениев» деградации: Герострат, Гитлер, Горбачев и некоторые другие «Г» помельче. Они тоже навечно остаются в истории, как персонифицированные эталоны антисозидательности. Но такова уж диалектика единства и борьбы противоположностей.

Иначе говоря, личности отличаются друг от друга тем, например, что после одних богатых личностей остаются, например, романы: «Что делать?», «Война и мир», «Воскресенье», «Поднятая Целина», «Как закалялась сталь?», КАЖДАЯ страница которых неповторима, как личности их авторов, а после других богатых личностей остаются лишь чековые книжки, ВСЕ страницы которых похожи друг на друга больше чем слепо-глухо-немые близнецы, и поэтому не возникает необходимость читать каждую страницу этих «книжек», ибо любая их страница исчерпывающим образом говорит о том, по-солдатски однообразном и убогом, о чем думали, чему посвятили свои жизни и чего достигли предприниматели.

Таким образом, если индивид — это личность в себе, так сказать, еще нереализованный потенциал самобытности, если гражданин — это личность, сознательно или под угрозой применения насилия отказывающая себе в свободе волеизъявления, действующая лишь в пределах правового поля, то личность в полном смысле слова — это индивид в динамике его реальных общественных отношений и, одновременно, это уровень ПРИЗНАНИЯ качеств индивида, проявлений его ума и воли, поставивших индивида в определенное отношение ко всему обществу.

Если личность сама ограничивает свой круг появлений или в силу, например, страха, или слепо следуя предписаниям гражданского общества, то здесь имеет смысл посочувствовать поклоннику социального самообрезания.

На бытовом уровне в слово «личность» закладывается преимущественно положительный смысл, оно применяется для обозначения индивидов, отмеченных независимостью суждений и поступков, высокими умственными и волевыми качествами, добившихся в гражданском обществе успехов, стабильного положения.

Под воздействием этого предрассудка психологи и социологи уже много лет бесплодно спорят, с какого момента индивид становится личностью, так, как будто это свойство индивида способно проявить себя лишь по мере взросления. На самом деле, качества личности («плохие» или «хорошие») есть отражение и персонификация в индивиде системы общественных отношений в любой период его жизни, в рамках которой личность формировалась и осуществляла свою деятельность. Давно известно, что мир детей не менее самобытен, а порой и гораздо богаче на конструктивные отношения, чем мир взрослых.

Достаточно заметное число психологов считают, что ребенок становится личностью в тот момент, когда он начинает… играть. Практика же работы со слепо-глухо-немыми детьми доказывает, что до тех пор, пока кто-то не вступит с детьми в непосредственные контакты (на уровне органов осязания) и в реальные социальные отношения на уровне, хотя бы, благотворительности, ни о какой игре НИКОГДА говорить не придется.

Новорожденный ребенок, выброшенный на помойку (что очень модно в условиях рыночной демократии), будучи индивидом и субъектом, обречен на мучительную смерть, хотя все задатки для игры в нем присутствуют. Обычно младенцев находят в мусорных баках потому, что они плачут, т.е. не играют, а вполне адекватно, как личность, реагируют на скотское к себе отношение со стороны общества. Такой младенец мог бы стать личностью и по критерию игр, но общество не сочло нужным вступать с данным индивидом в отношения, и поэтому личность не состоялась. Именно поэтому российское рыночное общество и сокращается почти на миллион личностей ежегодно.

Но, если плачущий в мусорном баке младенец будет обнаружен и спасен от гипотермии, то и тогда у него остаются большие шансы попасть в «прокрустово ложе» существующих гражданских законов рыночного Содома, которые, вопреки воле младенца, обеспечат ему крайне недостаточное количество белков, жиров, углеводов и внимания «специалистов». По достижению подкидышем совершеннолетия, уже само гражданское общество выбросит подростка на демократическую «улицу», т.е. в тюрьму.

Каждый индивид уникален. Постановка индивида в функциональные рамки непосредственно или опосредованно продиктованные интересами другого индивида есть «обрезание личности» в самом главном, т.е. в свободе творчества.

Каждая личность многогранна и поэтому продуктивна в умножении форм отношений в обществе, их гармонизации, тем более, если каждая из этих граней личности покоится (наряду с природной силой этих граней) на свободе от эксплуатации другой личностью. Но все, до сих пор существовавшие общественно-экономические формации насильственно удерживали индивидов в строго определенных функциональных рамках, подчиняли многих индивидов кучке тиранов. При этом, что самое парадоксальное, обрезание личности происходила не только у эксплуатируемых, но и у самих эксплуататоров.

История упадка ВСЕХ рабовладельческих империй ДОКАЗЫВАЕТ, что каждый представитель класса рабовладельцев силой паразитического способа существования понемногу «опускал» свою личность не только ниже нарождающегося класса феодалов, но и ниже личности представителей класса рабов, которые зачастую превращались в хозяев своих бывших владельцев. Понимание причин такого хода событий не вызывает ни малейшего затруднения, поскольку паразитизм и развитие личности — несовместимы, и это подтверждается выводами археологии, доказавшей факт общей физиологической деградации как династий фараонов, так и монархических династий эпохи феодализма. Сажая своего отпрыска на трон, папа-фараон обрекал его на убогий круг социальных ролей, главными из которых были: личное безделие и излишества в потреблении, вооруженная защита права на безделие и излишества от посягательств других претендентов на безделие и излишества и, наконец, расширение материальной базы бездеятельности и излишеств средствами завоевания, т.е. насилия.

Аналогичным образом обстоит дело и с личностью предпринимателя. Ведь буржуазная революция была прогрессивна лишь в том смысле, что поставила на службу паразитизму бизнесменов новые средства производства и на «добровольной основе» соединила с ними пролетариев. Буржуазная революция поставила на службу стяжательству конвейер и «сдельную» форму заработной платы, т.е. более эффективные, чем при рабовладении, методы эксплуатации человека человеком. Во всем остальном капитализм аутентичен рабовладению. И собственность на землю, передаваемую в наследство по кровному признаку, и римское рабовладельческое право, и империализм, и массовая проституированность, и демократия, столетиями сожительствующая с работорговлей, и наемное профессиональное войско — все заимствовано у классического рабовладения. Но если в эпоху рабовладения и феодализма дело кастрации личности было поставлено в основном на религиозную основу, то в демократической рыночной экономике и над вопросом дальнейшего повышения эффективности этого процесса активно работает и религия, и рыночное обществоведение.

Что из себя представляет деспотическая личность предпринимателя, убедительно и красочно показал уже Шекспир, в образе Шейлока, а Мольер в комедии «Мещанин во дворянстве».

Практика столетий показала, что, преуспевая как предприниматель, индивид неизбежно деградирует как творческая личность. Во-первых, отношение предпринимателя к обществу и природе ограничивается их эксплуатацией. Во-вторых, потенциал личности бизнесмена динамично истощается, поскольку, владея недрами и угодьями, заводами по производству атомных бомб и гробов, унитазов и наркотиков, пива и памперсов, самонаводящихся ракет и демократических газет, индивид, как это не парадоксально, обрекает себя на бессодержательную односторонность. Перечисленные производства, разительно отличаясь технически, как клоны единообразны в своей экономической СУЩНОСТИ. Все происходящее в рыночной экономике подчинено ТОЛЬКО прибыли и именно этот показатель занимает ВСЕ помыслы преуспевающего бизнесмена, не оставляя простора для иных вопросов, разменивая все время его жизни на рост количества НУЛЕЙ в банковских счетах.

Конструктор может использовать материал и так, и эдак. Предприниматель же вынужден превращать любой материал в безликую частную собственность. На этом функции современного крупного предпринимателя себя фактически исчерпывают. Как показывает практика российских экономических трагедий, Абрамовичу, например, безразлично, на каком приватизированном «сене быть собакой»: на нефти или на спортивных клубах, в России или Англии, поскольку устойчивый успех или провал дела зависит не от него, а от специалистов, ума которым, впрочем, тоже хватает ровно на столько, чтобы работать до инсульта и инфаркта на абрамовичей и прочих чубайсов.

Статистические данные о масштабах мирового рынка развлечений, т.е. отдыха от рыночной реальности, доказывают, что жизнь бизнесмена и его ближайших холопов = убога. Причем, не просто, а агрессивно и изнуряюще убога в силу сведения всех видов занятий к цели одного вида — к получению прибыли. Потому-то для подавляющего большинства предпринимателей время безделия в публичных домах, казино, скачках, на «боях без правил», в нарко-притонах — есть единственно «содержательное» и «сладкое» время жизни. Бордели и существуют лишь потому, что они соответствуют уровню развития личности предпринимателей, для которых романтические отношения с представителем противоположного пола практически НЕДОСТУПНЫ в силу узкопрофессионального кретинизма, профзаболеваний (например, импотенции) и привычки пользоваться только тем, что ПРОДАЕТСЯ или УКРАДЕНО.

В отличие от предпринимателей, каждый психически полноценный человек испытывает душевные муки, когда ему приходится вместо развития своих способностей, создания шедевров, заниматься рутинным, монотонным производством, напряженным тиражированием товара.

Бизнесмен — это носитель стойкой психопатии, компенсирующий свою неспособность к творческой деятельности, оригинальному мышлению монотонным тиражированием циклопических объемов… нулей на банковских счетах. Иначе говоря, предприниматель — это индивид, параноидно пытающийся КОЛИЧЕСТВОМ собственности, а порой, символов собственности, заменить отсутствующее в нем КАЧЕСТВО разносторонности, т.е. ЛИЧНОСТИ.

Практика прошедших столетий показала, что всякий раз, когда предпринимателю удается умножить капитал, не прибегая к производству, т.е. за счет спекуляции на бирже, махинаций или грандиозного воровства (пирамиды), он бежит от настоящего производства в сферу финансовых афер. Положение предпринимателя в обществе определяется не авторитетом его личности, а тем количеством материальных ценностей и фиктивных капиталов, которыми он располагает (независимо от их содержания: свиной или пушечный король, наркобарон или биржевой спекулянт). Действительное ничтожество личности предпринимателя отчетливо проявляет себя после его банкротства.

Разумеется, наблюдались случаи, когда предприниматель, помимо специфического предпринимательского задатка, наделялся от природы и некоторыми другими качествами. Но тогда обязательно проявлял себя феномен Фомы Гордеева или Саввы Морозова.

Таким образом, есть прямые основания утверждать, что неуклонная деградация личности представителей господствующего класса есть объективный экономический закон общества, основанного на частной рыночной собственности.

Итак, если (с точки зрения известных факторов революционной ситуации) упадок рабовладения невозможно объяснить иначе, чем опущением личности рабовладельца ниже личности раба и нарождающегося феодала (т.е. «верхи уже не могут»), если крах феодализма невозможно объяснить без признания факта опущения личности феодала ниже личности крестьянина, ремесленника и нарождающегося буржуа, то придется признать, что продолжительность существования рабовладения нельзя объяснить ничем иным, кроме как тем, что на всем протяжении его существования уровень развития личности представителей народов, населяющих окраины рабовладельческих империй и поставляющих поэтому рабов, был все-таки ниже уровня развития личности как населения метрополий, так и самих рабовладельцев. Да и внутри империй рабовладельцам удавалось господствовать достаточно долго лишь потому, что большую часть своей истории классу рабовладельцев удавалось держать уровень потребностей личности «демоса», «плебса» и «пролетариев» на уровне «хлеба и зрелищ».

Но если уделом личности предпринимателя является хроническая деградация, то возникает вопрос: как деградантам удается уже третье столетие не только сохранять рыночную демократию, но и умножать свои материальные и финансовые богатства?

Затянувшееся существование капитализма можно объяснить лишь тем, что предпринимателям удается до сих пор существенно ОГРАНИЧИВАТЬ возможности подавляющего большинства индивидов ВО ВСЕСТОРОННЕМ РАЗВИТИИ личности. Опускаясь все ниже в вопросах развития своей личности, класс предпринимателей обеспечивает еще более динамичное опущение личности подавляющего большинства населения и, тем самым, расширяет важнейшую предпосылку продления своего паразитизма. В ход идет алкоголь, секс, наркотики, религиозный фанатизм всех этиологий, «рок» и «поп», выборы и социология, трудоголия и национализм. Особенно успешный опыт опускания личности принадлежит всеевропейскому фашизму. Народы доброго десятка стран красноречием Муссолини, Геббельса, Гитлера, Черчилля, Мозли были перевоспитаны в убийц и брошены в огонь второй мировой войны. Т.е. сначала национальные предприниматели европейских стран опустились до положения сознательных убийц, а потом оплатили «вождей», которые довели практически все население страны до состояния сознательных палачей и грабителей.

Сегодня, в 21 веке, дело и роль Муссолини, Черчилля, Де-Голля, Гитлера по доведению населения до состояния глобальных бандитов, захватчиков взял на себя Буш-младший. Трагикомичность положения американцев состоит еще и в том, что их умудряется духовно опустить личность, во всех отношениях уступающая даже Гитлеру, но они не видят и этого очевидного факта. Как тут не вспомнить скомороха Задорнова.

В противовес экономическому закону деградации личности в условиях рыночной демократии, абсолютный ЭКОНОМИЧЕСКИЙ закон коммунизма состоит в неразрывной связи между динамикой общественного прогресса и полным, всесторонним развитием КАЖДОЙ личности. Не вызывает сомнения, что общество, в котором каждый индивид имеет возможности для ВСЕСТОРОННЕГО и полного развития своей многогранной личности, развивается несравненно качественнее общества, в котором, всестороннее развитие личности является уделом очень узкой группы индивидов, которых в литературе обычно называют РЕВОЛЮЦИОНЕРАМИ. Все остальные граждане стран рыночной демократии, силой частной собственности, заняты социальной самокастрацией.

Процесс обрезания личности в условиях рыночной демократии начинается с того, что сам человек большую часть молодости тратит на превращение самого себя в УЗКОГО ПРОФЕССИОНАЛА. Разумеется сегодня большинство читателей убеждены в том, что любая иная постановка вопроса абсурдна. Но все дело в том, что ментальность индивида рыночной демократии на первое место ставит вопрос… выживания. Большинству жителей стран рыночной демократии уже давно не кажется странным, что живя в условиях «цивилизации», а не джунглей, они, тем не менее обязаны вопрос ВЫЖИВАНИЯ ставить НА ПЕРВОЕ МЕСТО. А поскольку вопрос о выживании решается очень контрастно и категорически, т.е. человек либо выжил, либо умер, постольку изо дня в день, на протяжении многих лет индивид тратит львиную долю сил именно на решение смертельно важной проблемы выживания, по сравнению с которой все остальные проблемы современному профессиональному кретину кажутся несерьезными. Жители стран рыночной демократии сознательно убивают (в лучшем случае консервируют) в своей личности ВСЕ то, что «мешает» НЕМЕДЛЕННОМУ и ГАРАНТИРОВАННОМУ решению проблемы выживания. На первое место ставится развитие в личности таких черт и навыков, которые обеспечивают пищу, воду, одежду и конуру. А поскольку все эти средства существования приобретаются в рыночной экономике за деньги, то ясно, что из всех профессий выбираются такие, которые гарантируют наиболее устойчивое и масштабное поступление денег уже сегодня. В противном случае завтра может и не наступить.

Для существования рыночной демократии необходимо, чтобы большинство населения страны в развитии своей личности не выходило за рамки пролетария, т.е. чтобы оно не могло «зарабатывать» средств больше, чем это необходимо для поддержания своей рабочей силы, чтобы не только кузнец оставался кузнецом, но и чтобы менеджер не смог стать хозяином. На это направлена вся система государственного образования в странах рыночной демократии. Практика показала, что рыночной демократии удалось выработать методику, которая обрекает широчайшие слои населения именно на такой уровень развития своей личности. Личность промышленного пролетария в станах рыночной демократии столь бессодержательна, что буржуазное искусство практически не находит в ней ничего такого, что могло бы стать предметом художественного отражения. Воспевая в теории рыночной экономики трудолюбие как высшую добродетель, западная плодовитая кинематография не нашла в пролетарии ни единой черточки, чтобы воспеть ее на уровне «Оскара». Таким безликим и унифицированным его делает товарная сущность его личности.

Но рыночная демократия не удовлетворяется системой опущения личности пролетариев. Необходимы еще более глубокие пласты опущенных личностей, чтобы пресекать периодические просветления, наступающие в сознании пролетариев и поднимающие их на борьбу. Мог ли капитализм развиться в современное «свободное» рыночное демократическое общество без… палачей? Разве могли состояться английская, а тем более «Великая» французская буржуазная революция, если бы не массовые казни аристократов и, тем более, королей? Могли ли устоять буржуазные системы, если бы не массовые казни восставших пролетариев в 1848 и 1871 г.г. в Европе? Разумеется нет! Но для этого нужно повести воспитательную и образовательную работу так, чтобы часть людей опустилась до профессии палача.

Что значит стать палачом? Это значит — опустить свою личность до той степени, когда основной формой отношений с другими индивидами является лишение этих индивидов жизни. Только так, низводя сознание части населения до уровня сознания палача, и может демократическая буржуазия создать важнейший инструмент продления своего господства. Это правило в полной мере распространяется на всю полицейскую систему.

Может ли демократическая рыночная экономика, например, США существовать без 15 атомных ударных авианесущих морских группировок, корпуса морских пехотинцев, национальной гвардии и самой мощной в мире полиции? Разумеется, не может! Но чтобы набрать наемную «профессиональную» армию нужно не только наплодить армию потенциальных безработных, но и опустить их сознание до уровня платного убийцы, готового убивать, подчиняясь командам офицеров.

Но что значит стать офицером рыночной, наемной, «профессиональной» армии? Это значит — с гордостью маньяка носить звание вооруженного холопа, способного профессионально послать на гибель подчиняющихся солдат ради убийства какого угодно количества людей, указанных в приказе. Как показывает статистика, по величине оплаты своих «услуг» офицер профессиональной армии не отличается от высокооплачиваемой проститутки, а по функциям — от палача. Кто знаком с методикой подготовки офицеров в американских академиях, тот знает, что там решаются две взаимосвязанные задачи: во-первых, научить человека квалифицированно и продуктивно уничтожать других людей и, во-вторых, опустить личность человека до уровня палача, т.е. приучить приводить приговор в исполнение не размышляя по поводу психического здоровья тех, кто отдал приказ стрелять в людей. Т.е., строго говоря, принципиальных различий между методикой подготовки палача и офицера «профессиональной» армии нет.

Таким образом, какой бы профессиональный слой населения рыночной страны мы не взяли, важнейшим элементом его профессиональной пригодности является унижение его личности до уровня требований хозяина. Так обстоит дело практически со всеми профессиями в условиях рыночной демократии, и не только потому, что все население страны платит налоги, т.е. работает на аппарат насилия, что работает под контролем аппарата насилия, а потому, что воспитано в духе САМОИСТЯЗУЮЩЕГО, АКТИВНОГО подчинения свой личности хозяину.

О КАКОМ РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ МОЖЕТ ВЕСТИСЬ РЕЧЬ В УСЛОВИЯХ РЫНОЧНОЙ ДЕМОКРАТИИ, ЕСЛИ ИНДИВИД КАЖДЫЙ ДЕНЬ ДОЛЖЕН ИДТИ В УСЛУЖЕНИЮ ХОЗЯИНУ СРЕДСТВ СВОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ?

Наемные работники (независимо от цвета «воротничков») заслужили, чтобы в бухгалтерских книгах их рассматривали не как личность, а точно так, как и, например, мешок с удобрениями, т.е., как расходный материал, и заносили в графу: «Расходы на оборотные средства».

Заключение

Таким образом, если говорить о том качестве, которое является ОРГАНИЧЕСКИ присущим предпринимателю и всему классу предпринимателей, то склонность к собственной деградации и потребность в разложении населения — есть важнейшая составляющая его личности, есть непременное условие продления времени существования класса предпринимателей. «Опускаясь сам, с еще большей силой заботься об опущении ближнего своего в массовом масштабе» — таков экономический закон возникновения, существования и, «слава богу», неизбежной гибели предпринимательства, основанного на частной собственности.

Может ли человек, не опустившийся до последней стадии, не вернувшийся опять в лоно своих мохнатых, гадящих под себя, предков, хладнокровно планировать первую и вторую мировые войны во имя расширения своего предприятия? Может ли это человекообразное, т.е. предприниматель, спровадить на поля сражения десятки миллионов цветущих особей, если только не низведет их личности до уровня солдата? Нет, не может.

Чтобы стать предпринимателем, чтобы сохранить себя в этом качестве, индивид обязан попрать в себе все качества, кроме инстинкта самосохранения, вытравить из своего сознания все поэтическое и романтическое, все формы привязанности, кроме привязанности к власти над раболепствующим стадом. Но чтобы стадо приносило все большую прибыль, оно должно быть все более раболепствующим. Капитализм удается, «цветет и благоухает» там и тогда, где и когда предпринимателям удается маскировать свое прогрессирующее ничтожество показным демократизмом, риторикой о рыночных свободах, богатыми витринами, а ускоряющуюся фашизацию населения, т.е. одичание масс, выдавать за рост национального и религиозного самосознания.

Получается нечто вроде «заколдованного круга». Однако у этого «круга», как практически у любого процесса, есть предел. И чем энергичнее предприниматели ведут народы по этому кругу, тем быстрее ведут они их к этому пределу, который на деле всегда оказывается пропастью. А у людей, поставленных перед пропастью, мысль всегда начинает работать адекватно, как бы тонко поводыри не предлагали решительно идти вперед по пути рыночных реформ.

Недавно, т.е. в сентябре 2003 г., 10% ленинградцев не поленились и проголосовали «против всех» на выборах «губернаторши» С-Пб. Следовательно, первая партия смышленных «грачей» уже прилетела, сознание пролетариев умственного и физического труда постепенно очищается от влияния бредней лидеров СПС, хотя, пока еще не в связи с коммунистической пропагандой, а под воздействием рыночной пропасти.

Валерий ПОДГУЗОВ

Июнь 2002 — сентябрь 2003

____________________________

Уважаемые читатели! Заносите в закладки и изучайте наши издания:

I. Общественно-политический журнал «Прорыв»

II. Газета «Прорывист»

Наши соцсети: Телеграмм, ОК, ВК, Дзен

Наш рутуб-канал "Научный централизм"