372
Сладковатый привкус обволакивал его язык; он вызывал ностальгию, смесь воспоминаний, которые онемели в его сознании, когда он пытался их вспомнить.
Всё происходило при свечах. Его сестра крепко вложила ему в руки конфету, сжимая её пальцами, словно это было что-то драгоценное. Улыбка появилась на её губах, и она прошептала ему на ухо пустые слова утешения, слова, которые, как они оба знали, не имели никакого смысла. Не тогда, когда от уготованной ей судьбы не было спасения.
Мысль о конфете покинула его; не было никаких оснований обращать внимание на такой нелепый жест, не от того, чья смерть была такой напрасной.
Конфета осталась нетронутой, и была открыта спонтанно, когда Пэк Сахон распаковывал свои вещи в новом общежитии. Любые воспоминания об этом предмете заглушала тупая боль в недавно вырезанном глазу.
Сейчас он вспомнил это, вкус плавно скользнул по его горлу, когда он допил последнюю часть зелья желаний.
Он никогда не собирался использовать этот предмет, особенно после того, как освободится от тьмы, которая держала его в плену в деревне Джисан.
Поэтому Пэк Сахон решил подождать. Он позволил дням пройти, пока зелье стояло на его прикроватной тумбочке; такой мощный предмет нельзя было выбрасывать. Он много раз подумывал продать зелье; большинство сотрудников тратили всю свою карьеру, пытаясь заполучить его, но безуспешно. Имея в своем распоряжении столь желанное зелье, он мог потребовать все, что захочет. Деньги и вещи имели малую ценность перед лицом самого заветного желания.
И всё же, по какой-то причине, он держался за него. Ночь за ночью он засыпал под сновидческое свечение, исходящее от зелья. Он не знает, что в конце концов заставило его выпить его; в мечтах он достиг высокого положения и был признан за свои навыки… но имело ли это значение, когда он возвращался домой в совершенно безлюдное общежитие?
Дни тянулись монотонно, как в тумане, и всё давно потеряло смысл.
У него была должность, деньги, заветное зелье, за которое его коллеги день за днем рисковали жизнью, чтобы получить хоть какой-то шанс, и все же он позволял дням проходить бесцельно.
Это не могло быть всем. Должно быть что-то большее, чем то чувство пустоты, которое сдавливало ему грудь, когда он каждую ночь сворачивался калачиком в постели в одиночестве.
И вот, когда он наконец взял в руки зелье с исполнением желания, его желание стало ясным.
«Позволь мне прожить жизнь, полную смысла».
Честно говоря, это было нелепо — человек вроде него загадывал такое причудливое желание. Он мог загадать что угодно: вещи и деньги, успех и власть; глупо было желать чего-то настолько незначительного.
Но слова все же сорвались с его губ.
Как только последняя капля зелья коснулась кончика его языка, он почувствовал, как земля под ногами провалилась.
'Черт, неужели это означает, что я никогда не смогу быть счастлив—'
Его мысли оборвались, когда он упал на пол, с болезненным стоном выбив из легких весь воздух.
Он медленно открыл глаза и обнаружил себя в комнате, окутанной ночной темнотой. Когда глаза привыкли к темноте, он понял, что это совершенно незнакомое место. Это была квартира, оформленная просто, в уютных, теплых тонах. Он поднялся на ноги, чтобы осмотреть комнату. Никаких фотографий или предметов, которые могли бы помочь определить, где он оказался, не было.
Это место должно быть каким-то образом важным; зелье желаний всегда исполняет желание, хотя иногда и в искаженном виде. И все же! Его желание было достаточно простым; он не сомневался в эффективности этого предмета.
Он завернул за угол гостиной, где стоял книжный стеллаж. Когда содержимое стеллажа показалось ему перед глазами, он почувствовал, как напрягся.
Поверхность каждой полки была покрыта какими-то куклами и рисунками его самого и его коллег?!
'Это те бюрократические ублюдки?'
Пэк Сахон почувствовал, как холодный пот стекает по затылку. Что за психопат держит в руках куклы живых людей!
Внезапно он услышал тихие шаги позади себя.
Пэк Сахон резко повернул голову, чтобы встретиться взглядом с тем мерзавцем, к которому его привело зелье желаний. Но вместо этого он увидел опускающийся стул.
Пэк Сахон поднял руки в обороне, но удара не последовало.
«Пэк Сахон… Т-ты не можешь здесь находиться».
Он услышал голос раньше, чем увидел его, мягкий, едва слышный голос, который чаще, чем ему хотелось бы признать, не покидал его мысли. Голос агента, освободившего его от тьмы, приковавшей к деревне, и…
Начальник, который в начале его карьеры жил с ним в одной комнате.
Он знал, когда вставлял последнюю порцию эссенции сновидений в инкубатор, что каждое исчезновение Ким Солыма совпадало с тем, когда он получал известия от агента. Его отрицание было разрушено тихими рыданиями тех, кого он оставил. Тогда он не остался, чтобы слушать, а покинул крышу, чтобы больше ничего не слышать, но с течением года, когда этого человека так и не увидели, это стало неоспоримым фактом.
Но теперь перед ним стоял он. Его волосы были слегка влажными, рубашка растрепанной, словно он только что надел ее после душа. Пэк Сахон почувствовал, как у него покраснели уши, отвел взгляд, а затем снова взглянул на мужчину.
Ким Солым опустил стул в руках, на его лице читалось недоумение и шок.
Пэк Сахон нахмурился, услышав эти слова. Это не было ожидаемым сюрпризом от присутствия незнакомца в твоем доме; его слова были более серьезными, более категоричными. Почему?
Он открыл рот, чтобы обратиться к своему бывшему соседу по комнате, но тут же закрыл его. Как ему следовало к нему обращаться? Кем на самом деле был Ким Солым? Он уже не мог быть уверен, что реально, а что нет; была ли помощь, которую он получил от агента, всего лишь уловкой, или же он с самого начала работал шпионом на бюро?
Так и должно было быть, не так ли? У того человека из бюро, со шрамом на шее, была слишком сильная привязанность к Ким Солыму, чтобы знать его всего несколько месяцев.
«Ты собирался ударить меня стулом…?» — спрашивает он вместо этого. Его взгляд скользит по глазам Ким Солым, чтобы оценить, кто из двух личностей является настоящим Ким Солымом.
«Я думал— я не узнал тебя, я подумала, что кто-то ворвался в мой дом».
Он повернулся, чтобы вернуть стул на прежнее место в гостиной. Пэк Сахон почувствовал, как у него поникли плечи от неожиданной реакции.
В его голосе не было ни яда, ни того давления, которого он привык ожидать от этого человека.
Вместо этого он наблюдал, как Ким Солым нервно повернулся к нему, демонстрируя невиданную ранее у этого человека деликатность. Он никогда раньше не мог понять, что тот чувствует; выражение его лица всегда выражало безупречную компетентность. Это не было высокомерием; он всегда просто знал, что делать.
Его непоколебимого выражения лица теперь не было видно.
Его глаза дрожали, брови были нахмурены от беспокойства. Это обезоруживало — в любой другой момент он наслаждался бы тем, как разоблачается маска Ким Солыма. Но вместо этого он почувствовал, как жар поднимается к горлу, а резкий румянец разливается по шее.
«Пэк Сахон, не могли бы ты объяснить, как ты здесь оказался?»
Слова были полны тревоги, тихи, словно весенний ветерок, ласкающий уши. Он сглотнул, в горле образовался комок.
Ким Солым напрягся, прищурив глаза, задумался, затем кивнул в знак понимания, после чего его лицо исказилось от недоумения.
Увидев такое лицо, он почувствовал, как у него заколотилось сердце.
«Мое желание привело меня сюда…»
Пэк Сахон начал говорить, но его разум не до конца осознавал слова, слетевшие с его губ.
Зелье желаний привело его сюда, к Ким Солыму, к агенту, который его спас. Этот человек, как решило зелье желаний, станет ключом к полноценной жизни. К жизни, которая не будет разрывать его на части, чтобы просто жить день за днём.
Он должен был признаться себе, что день за днем проверял бумажный кораблик в ожидании ответа, его пальцы обводили последние слова, оставленные после особенно тихой ночи.
«...К тебе. Ты должен понимать, что это значит. Так что– будь моим».
Слова вырвались у него с большей силой, чем он хотел. Черт возьми, неужели он вообще смог выразиться достаточно ясно, чтобы этот человек понял, что он имеет в виду?
Между ними повисла долгая тишина; его лицо горело от смущения. Ему следовало просто промолчать! Но как только он открыл рот, Ким Солым наконец заговорил тихим шепотом, тоном, так напоминающим тот, что он произнес той ночью ему в деревне Джисан.
Ким Солым просто сказала это, и от этого подтверждения его щеки вспыхнули румянцем.