Как петля на шее
Браун грациозно шагает по своей студии — еще один успешный выпуск Braun's Late Night Talk Show! Еще один хорошо принятый гость, еще одно продуктивное сотрудничество.
Поистине, его новый сотрудник был настоящим благословением. Тихо напевая, Браун шагает по своей студии. Сотрудники расступаются перед ним, словно вода, и их безликость слегка раздражает Брауна. В конце концов, единственный, кто ему была дорог, обладал довольно мило водными лицом, если вообще можно так выразиться.
«Ким Солым!» — воскликнул Браун, и на его экране появился улыбающийся смайлик. Его любимый Косуля поднял взгляд от разговора с другим сотрудником, его нетерпение, с которым он предлагал услуги очередного гостя, еще не угасло, когда он посмотрел на Брауна.
«Господин Ведущий», — почтительно поприветствовал он. На его лице появился лёгкий румянец, довольно довольное выражение, которое нравилось Брауну.
В конце концов, даже если это было шоу Брауна, даже если он был ведущим, он не считал, что шоу имело бы такой успех, если бы не сотрудник возле него.
Ах, Ким Солым действительно обладал талантом к шоу-бизнесу, с грустью подумал Браун. Если бы только его хороший друг согласился бы стать его соведущим – рост числа зрителей был бы астрономическим.
Тем не менее, в то же время, относительно небольшая часть Брауна протестовала против столь простого представления своего лучшего сотрудника. Нет, нет, он должен был начать с малого. Постепенно представить своего хорошего друга публике, прежде чем пригласить его на сцену, чтобы он был с Брауном, иначе зрители будут удивлены.
Ах, это вряд ли стало бы настоящей проблемой. Любой, кому не нравилась его Ким Солым, определенно не имел права жаловаться на его шоу и, что он с ним делает.
«Господин Ведущий?» — спросил Ким Солым, выведя Брауна из задумчивости. На нём был изысканный костюм, сшитый на заказ Брауном; кожа была гладкой и блестящей, без единой складки. Было очевидно, что его дорогой друг хорошо заботился о своей одежде. В отличие от костюма сшитого компанией что был у него до, этот был идеально облегающим. Браун протянул руку, обхватил Ким Солыма за талию и восхитился тем, как хорошо он сидит. Да, он сохранит эту сторону своего хорошего друга при себе — ту мягкую сторону, которая с удовольствием рассказывала о других 'Тьмах', ту, которая смотрела на Брауна с восхищением в глазах.
Браун не возражал бы показать Ким Солыма, прирожденного актера, на сцене — в конце концов, именно там он цвел. Браун размышлял, как же ему следует преподнести эту идею Ким Солыму. К сожалению, делать это придется постепенно — даже в его студии его хороший друг так и не преодолел свою застенчивость. Придется делать это медленно, шаг за шагом–
И, конечно же, для такого замечательного ведущего, как Браун, это не стало бы проблемой.
"Кого бы ты хотел видеть как нашего нового гостя?" – рассеянно спросил Браун, недоумевая, когда он начал использовать «наш» вместо «мой». Всё было в порядке, если это был его Косуля.
«Насчет этого!» — с энтузиазмом воскликнул Ким Солым, его лицо все еще слегка покраснело, и он быстро описал 'Тьму' в образе плюшевого медведя.
Браун восхищался Ким Солымом, тем, как тот сиял под светом студийных ламп, тем, как он стремился угодить , как радовался возможности находиться в студии Брауна, быть частью Braun's show–
Его хороший друг действительно заставлял Брауна делать сложный выбор. Оставить Кима Солыма только для себя или выставлять его напоказ всем остальным...
«Ким Солым», — начал Браун, поддразнивая его. Его хороший друг замолчал, явно нервничая из-за того, что Браун скажет дальше.
«Ч...что-то не так, Господин Ведущий?»
Если бы Браун был смертным, возможно, он бы 'сделал глубокий вдох', как сказали бы смертные.
«Да», — ответил Браун, проводя рукой от талии Ким Солыма к его шее. «Похоже, мой дорогой сотрудник забыл как следует завязывать галстук».
Узел на шее Ким Солыма был слабо завязан — вероятно, он немного ослабил его во время своей смены.
Браун не дал своему любимчику договорить, решив полностью расстегнуть галстук. Аккуратно сняв галстук с шеи Ким Солыма, он разгладил его, показав на экране улыбающийся смайлик. Его сотрудник, будучи очень наблюдательным, быстро понял, что Браун собирается сделать.
«Браун, в этом нет необходимости…» — пробормотал Ким Солым, явно смущенный тем, что, возможно, обращался к Брауну по имени.
Браун увеличил яркость экрана и весело рассмеялся. «Чепуха, мой хороший друг! В конце концов, если ты непунктуален–»
Он наклонился так близко, что его экран почти коснулся лица Солыма, и его голос стал едва слышен.
«Это плохо отражается на мне».
Ким Солым кивнул, его лицо всё больше краснело. Возможно, Брауну всё-таки стоит установить кондиционер в своей студии!
Браун ловко обмотал галстук вокруг шеи Кима Солыма, потянув ровно настолько, чтобы оказать небольшое давление на горло, но не настолько, чтобы причинить ему настоящую боль.
До сих пор Браун не считал себя собственником.
О, у него, безусловно, была обычная для него собственническая натура – он гордился своей студией, например. Он построил эту студию, он лелеял её, он поднял свое шоу с колен, он заработал свою репутацию ведущего – как он мог не гордиться? Это были его достижения, его собственность; конечно, не было ничего странного в том, чтобы так сильно заботиться о своем шоу, о своей страсти.
Завязывая галстук Ким Солыма бантом, нежно касаясь пальцами гладкой шеи этого хрупкого смертного, Браун думает, что наконец-то понял, что такое 'собственничество'.
Его дорогой сотрудник был явно сбит с толку, но готов был выполнить все указания Брауна. Как послушно! Возможно, Брауну следует позже вознаградить его за хорошее поведение.
В этой студии не было никого, подобного Киму Солыму. Никого с таким острым умом, таким новатором как он, таким удивительно интересным.
Да, да, при условии, что Браун позаботится о том, чтобы Ким Солым однозначно рассматривался как Брауна, неотъемлемая часть его студии–
Какой вред будет от того, чтобы выставить его напоказ?
Завязывая узел, Браун тянул, пока его хороший друг не ахнул. Убедившись, что галстук-бабочка на его шее не развяжется, Браун с удовольствием промычал, довольный своей работой. Теперь его хороший друг был более заметным, чем другие сотрудники его студии — и, зная характер Ким Солыма, он не посмеет развязать его, пока Браун сам этого не сделает.
Браун ясно видел, как Ким Солым раздумывал, стоит ли ему спросить Брауна о его поведении, но он легко отмахнулся от этого вопроса, заговорив о приглашенных гостях из числа 'Тьмы', которые, по его мнению, хорошо бы подошли для шоу Брауна.
Браун с восторгом наблюдал, как этот бант двигался вдоль шеи Ким Солыма, натягиваясь достаточно туго, чтобы напоминать Ким Солыму о своем существовании даже во время смены, но не настолько туго, чтобы ограничивать поток воздуха.
Но при его нынешнем состоянии, действительно ли ему нужно дышать?
(Да, — разочарованно произнес внутренний голос Брауна. — Он все еще был хрупким человеком, с тонкой и нежной шеей. Но ему не нужно было бы дышать, если бы он стал соведущим Брауна. Браун бы так хорошо к нему относился–)
Голос Ким Солым оборвался, когда Браун поднял голову, любуясь своей работой. С таким очевидным доказательством владения, благосклонности Брауна, это, несомненно, гарантировало бы, что зрители, не ценящие смертного в его шоу, никогда не осмелятся говорить об этом в присутствии Брауна.
Впрочем, это не имело значения; эта информация всё равно рано или поздно дошла бы до Брауна.
«Что ж, Ким Солым, мне лучше больше не беспокоить тебя с твоей работой». Браун показал смайлик с подмигиванием. «Но вы же будете сегодня в зале, не так ли?»
«Конечно!» — ответил он, и в его глазах читалось восхищение.
В конце концов, пока шоу Брауна "Late Night Talk Show" оставалось таким, каким оно было, независимо от того, кто в нем появлялся, Браун был любимцем Ким Солыма.
В конце концов, кто еще мог бы пригласить 'Тьму', которую Ким Солым так хотел увидеть? Кто еще мог бы предоставить ему безопасную обстановку для наблюдения за ними? Кто еще мог бы представить Ким Солыму истории, которые он так любил и ценил, как не великий ведущий Браун?
Ким Солым послушно выполнял указания, выражал благодарность, с любовью выбирал гостей для Брауна–
В конце концов, зачем его самому дорогому другу возвращаться к этой опасной, скупой офисной жизни, когда он может наблюдать за 'Тьмой' из безопасного места, которое обеспечивал Браун? Зачем ему быть где-то еще, когда Браун может подарить ему весь тот восторг о котором он мог только мечтать?
Он наблюдал за своей любимой 'Тьмой' с того места, которое Браун специально для него выделил, наблюдая, как Браун задает вопросы, на которые он отчаянно хотел получить ответы, и его лицо, несомненно, выражало радость, когда та или иная из его теорий оказывалась верной.
И пока Браун продолжал заниматься своим любимым делом, пока Ким Солым работала своим замечательным умом–
Разве могло ему понадобиться что-то еще, чего этот Браун не мог бы ему предоставить?