Неписанное время
Старинная железная дверь захлопнулась с низким, тяжелым стоном, вновь запечатав тесное пространство, напоминающее тюремную камеру.
Такие словия проживания были поистине ужасными — единственный, жалкий светильник, освещение которого никому не льстило, умывальник, который больше походил на бутафорию, и кровать, больше напоминающая железную плиту, чем мебель. 'Комната, где заточена криппипаста' — хотя эстетика, безусловно, соответствовала тематике, тут присутствовало вещь как сдержанность. Зрители обычно предпочитали более тонкий подход.
Разумеется, Браун никогда не питал никаких ожиданий от тех «артистов», ответственных за эту трату пленки, которую они называли учебным видео.
[ Сотрудни Особой категории, полные мечт и энтузиазма! Добро пожаловать в команду по управлению безопасностью Daydream Inc.!]
Как по команде, телевизор в углу камеры ожил, его дребезжащие динамики раздражали слух.
[Вчера мы рассказывали вам о замечательной работе, проделанной командой управления безопасностью, не так ли? Сегодня мы расскажем вам о правилах, которые вы обязательно должны соблюдать во время своей смены!]
Здесь была предпринята слабая попытка визуального оформления: лиса и дракон, озвучивавшие видеоролик, радостно танцевали по экрану. Хотя, высокомерие всегда было глупостью людей, и тот, кто не обладает чувством прекрасного, должен понимать свои ограничения. Это жалкое подобие телепрограммы было бы лучше в формате немого черно-белого текста — по крайней мере, тогда содержание и визуальная составляющая были бы сопоставимы по унылости.
[Вы не можете покидать отведенное вам рабочее место! Вы являетесь контрактником и не можете нарушать трудовые правила!]
Конечно, содержание оставалось неизменным. Монотонный, повторяющейся проигрыш, больше похожий на удар кувалдой по голове, чем на искусство. Настоящий шоумен понял бы, как прервать это однообразие, смешивая привычное и новое, балансируя на грани между узнаваемым и свежим. Это был навык, в равной степени основанный на инстинкте и опыте, которым могли овладеть лишь немногие.
Например, его хороший друг, мистер Косуля.
Именно поэтому Браун и счел нужным разделить сцену с этими кричащими клоунами, с достоинством расположившись в своем роскошном плюшевом теле в центре экрана, пока маскоты бессмысленно танцевали вокруг него. Точнее, это было настолько "сидение", насколько вообще можно мысленно "сидеть", и слава богу — сама мысль о том, чтобы провести какое-либо время в реальной физической близости с этими бездарными шутами, вызывала у него дрожь отвращения.
[ Идите спать. Не нарушайте установленное время сна. Вам нельзя бродить по дому. Друг.]
Его голос разносился с экрана, словно его произносил плюшевый зайчик, заглушая бессмысленный монотонный гул обучающего видео. Однако, как обычно, существо, теперь называемое 130666, даже не шевельнулось в ответ.
[Меня действительно ранит, когда меня игнорирует человек, который называл себя моим другом.]
Черная человекоподобная масса продолжала неподвижно лежать на железной плите, желтый свет в ее глазницах погас, словно во сне. Она оставалась неподвижной, пока обучающее видео продолжало извергать свой утомительный мусор, наконец, заканчиваясь теми же прощальными словами, что и всегда.
[На этом обучающее видео завершается. Пожалуйста, отдохните!]
И с этими словами комната снова погрузилась в тишину; единственным изменением в ее содержимом было редкое мерцание шаткого флуоресцентного света и ритмичные приливы и отливы черного дыма, скапливающегося на полу, в то время как место, которое могло быть грудью 130666, поднималось и опускалось, смутно напоминая дыхание.
Так завершилась 154-я попытка Брауна поприветствовать своего друга.
[Боже мой… Вот это вызов. Давно я не сталкивался с такой невосприимчивой аудиторией. Ах, это почти напоминает мне мои первые шаги в шоу-бизнесе.]
Те ранние дни, когда ты был никому не известным человеком, были так далеки, что были почти забыты. Артисту было легко впасть в самодовольство своей славой, утратив первоначальное стремление к признанию, тяга к вниманию, всепоглощающий голод по возможности смотретьменяслушатьменявосхищатьсямной завладеть вниманием публики.
[В таком случае, следует ли мне считать это крайне необходимым уроком для меня? Своего рода курсом повторения. Вам всегда нравилось быть поставщиком вдохновения, мистер Косуля.]
Но если его друг не смог услышать его голос, даже несмотря на то, что экран телевизора служил средством и фокусом, то теперь надежды на успех было мало. Сценарий требовал… смены обстановки, судьбоносного события. Искры, способной разрушить существующее положение вещей. Только тогда бесстрашный герой сможет вырваться из своего затруднительного положения. Все остальные действия были бессмысленны.
Но иногда в погоне за бессмысленным появлялся смысл.
Тихий шорох нарушил монотонную тишину. Если бы существо, известное как 130666, было в здравом уме, оно могло бы заметить человекоподобную тень, тянущуюся по полу, и тихие шаги, приближающиеся к его другу. Оно могло бы почувствовать прикосновение руки в перчатке к своему плечу, таинственно теплой от тела, и могло бы услышать шепот своего забытого имени в своих некротизированных ушах, мягче и четче, чем могло бы прозвучать в низкокачественных динамиках телевизора.
Не было никаких доказательств того, что 130666 воспринимал что-либо из этого, но, возможно, именно поэтому он не оказывал сопротивления, позволяя своему хорошему другу положить руку на один из его вялых, похожих на руки отростков. Конечно, ничего из этого не было реальным в физическом смысле — но, подобно тому как сцена превращала символизм в истину, проекция ощущений в разум формировала основу для «реальности» — хотя и реальности, которую мог воспринимать только 130666.
Голос Брауна приобрел низкий, размеренный тембр радиопередачи. Цель радиопередачи заключалась не в том, чтобы вызвать отклик или привлечь внимание слушателей. Она просто служила источником общения и отвлечения во время долгих, монотонных поездок или холодного, снежного вечера, возможно, изредка вызывая неожиданную улыбку или смех у равнодушного слушателя.
[Хотя вы так часто отказываетесь выслушивать подробности моего шоу, ожидается что хорошие друзья будут делиться друг с другом мельчайшими деталями своей жизни, не так ли?]
Неизменная маска 130666 не выражала ни согласия, ни, с другой стороны, никаких признаков протеста.
[Думаю, вам будет приятно узнать, что мы продолжили рубрику интервью, которая изначально была вашей работой. Конечно, без вашего таланта она уже не обладает тем неповторимым блеском, но Браун сделал все возможное, чтобы поддерживать ваши стандарты в выборе новых гостей.]
Желтый свет в глазах 130666 на мгновение вспыхнул. Возможно, он списал это на реакцию на внешние раздражители, но это могло быть и просто безобидным подергиванием.
[Какие новые гости, спросите вы? Их было так много, что перечислить всех было бы сложно, но ради моего дорогого друга я попробую. Для начала, хмм… Возможно, знакомое имя. Вы помните тех плюшевых мишек, с времен нашей общей работы? Недавно они радостно появились вместе с остальной свитой. Было довольно весело! Хотя поведение их спонсора после того, как камеры выключили, было довольно… хмм, нет, давайте не будем сейчас говорить о таких неприятных вещах.]
Раньше подобное описание заставило бы Ким Солыма буквально прыгать от волнения, спрашивая, откуда взялась "остальная свита", но 130666 просто продолжал неподвижно лежать на железной плите. Дело было не в том, что это последнее появление его друга было лишено милых и очаровательных черт, но многое в его прежнем облике вызывало у Брауна ностальгию. Его природный талант к актёрскому мастерству, его остроумные речи. Грохочущий стук его сердца каждый раз, когда он сталкивался с опасностью.
Ласковое прикосновение Брауна скользнуло по гладкой черной поверхности, напоминающей грудь 130666. Тихо и пусто.
Увы. Перемены всегда были неизбежны, присущей времени, оставляя после себя лишь ностальгию по старым воспоминаниям, которыми можно наслаждаться.
[А теперь о хорошем… Ах, вот ещё один гость, с которым вы, возможно, знакомы. Таксист, который утверждал, что знаком с вами. Вам это о чём-нибудь говорит?]
[Хм, да, поездки это такая обыденная часть нашей жизни, поэтому неудивительно, что какой-то один случай может вам не запомниться. Тем не менее, водитель отзывался о вас гораздо лучше, чем о других, так что, очевидно, обратное было далеко не так! Вам, должно быть, любопытно, поэтому позвольте мне объяснить — формат заключался в том, чтобы собрать группу таксистов из разных мест и попросить их поделиться своими самыми запоминающимися поездками… Хм?]
На мгновение Браун подумал, не было ли это игрой света, но едва уловимые проблески мысли, доносившиеся из головы Ким Солым, подтвердили, что это не так. Пока тело на железной плите оставалось неподвижным, дым, скопившийся на земле, начал мягко клубиться.
[О, боже мой! Друг!! Эта история была такой захватывающей? Тогда расскажу тебе подробнее?]
Движения дыма стали более отчетливыми, медленно и беспорядочно оставляя за собой следы на полу, словно в состоянии колебания или неуверенности. Браун терпеливо ждал, в его электронно-лучевой трубке слышалось предвкушение.
Наконец, дым сгустился, образовав нечто, напоминающее письмена.
[Конечно! Вам наверняка интересно, как мы соответствовали вашим стандартам отбора гостей. Не волнуйтесь — при подаче заявки на участие в программе мы тщательно просим каждого кандидата, чтобы–]
Вопрос: Среди гостей есть люди?
Не дожидаясь, пока он закончит говорить, надпись на полу начала увеличиваться. Обычно Брауна такие перебивания раздражали, но в особом случае он мог проявить снисхождение.
[Значит, вас это беспокоило. Ток-шоу Брауна гордится тем, что представляет на экране ослепительный спектр голосов, поэтому, естественно, люди не были исключены! Но этот сегмент продолжает выполнять свое обещание быть безопасным и комфортным пространством для всех гостей, где они могут обмениваться словами и смеяться.]
Что касается того, что произошло после шоу, когда некоторые из водителей-людей увезли домой сверхъестественных пассажиров… Ну, как ведущий, я в это не входил.
Надпись на несколько мгновений замерла в скептическом ожидании, но в конце концов, то ли потому, что 130666 принял его слова, то ли потому, что потеряла связь с темой, надпись рассыпалась в бесформенный дым. Уже сам этот взрыв был примечательным событием — возможно, самым ясным признаком познания, который Браун наблюдал за последние 154 ночи, — и он был готов принять это как победу и отступить, когда…
Экран Брауна вспыхнул и потрескивал от удивления, когда дым снова сгустился в слова.
[Мистер Косуля… Вы спрашиваете, скучно ли мне здесь?]
Причина: Отсутствие изменений. Причина: Отсутствие стимулов. Вывод: Отсутствие развлекательной ценности.
[Друг, я полагаю, ты считаешь мое представление о «развлечении» слишком поверхностным. Шоу, состоящее из одних лишь дешевых трюков и показных зрелищ, может и приковать внимание зрителей на секунду, но именно моменты задумчивой тишины будут пленять их на всю жизнь!]
Дым на земле на мгновение замер неестественно, а затем медленными, осторожными мазками выписал несколько коротких, простых слов:
[...Какой ненужный вопрос. Разве это не долг хорошего друга? Только дилетант убежит, как только роль станет трудно исполнять.]
На мгновение черный дым словно задрожал. Тонкая ниточка изогнулась наружу, возможно, готовясь написать еще одну строчку, когда–
– Ваша рабочая смена началась. Пожалуйста, немедленно приступайте к выполнению обязанностей. Ваша рабочая смена началась. Пожалуйста, немедленно приступайте к выполнению обязанностей…
Хотя Браун лишь смутно слышал громкий стук подержанных книг, пропущенный через призму восприятия его друга, этот резкий, неприятный звук на мгновение выбил его из колеи. Что касается Ким Солыма–
Существо названное 130666 механически поднялось, его жёлтые глаза вспыхнули. Но внутри этого сияния все следы мыслей исчезли, рогатая маска снова превратилась в пустой сосуд без обитателя. Хрупкие, только что собранные фрагменты познания Ким Солыма снова разлетелись на части, сделав их разговор забытым, как будто его никогда и не было.
Железная дверь камеры со скрипом открылась, и 130666 безэмоционально вышел из комнаты, оставляя за собой шлейф черного дыма. Точно так же, как он делал это в течение 154 дней до этого, и, вероятно, будет делать это еще много дней.
Как только они решались выйти на сцену, страдания героя истории уже нельзя было игнорировать. Было необходимо подготовить почву для ставки, заложить фундамент для катарсиса. Но такие утомительные, монотонные мучения было неуместно показывать на экране в сыром и нефильтрованном виде. В любом изложении путь Ким Солыма, этот период страданий был бы сведен к такому предложению:
Ким Солым, как 130666, оставался на цокольном этаже 13 в течение ■■■ дней.
Каждый отдельный момент отбрасывается ради абстракции целого, каждое отдельное действие становится бессмысленным, аккуратно упакованным в это грандиозное, всеобъемлющее заявление.
Но иногда погоня за бессмысленным имела смысл, и сейчас этот смысл заключался в следующем:
[Пожалуйста, не забывайте, господин Солым, что на протяжении всего этого времени ваш хороший друг, Браун, оставался рядом с вами.]