Так и живешь. Где-то на сквозняке у выхода.

А ведь если приглядеться… . Я пытался понять, где у меня жизнь закончилась и началось какое-то ожидание своей же жизни.

Будто сидишь в кино, но фильм — дерьмо. Сюжет дурацкий, актёры и диалоги деревянные. И ты вроде это видишь. Но встать и уйти — нет, как-то неудобно. Билет же куплен, время потрачено, да и все вокруг смотрят, не жалуются. Может, это я дурак? Может, это "арт-хаус", а я просто не дорос?

Вот это и есть моя пещера по Платону. Фильм — это всё: работа, которую надо делать, потому что «надо». Разговоры о политике, где все повторяют за первым встречным умником из телевизора. Гонка за шмотками и айфонами, будто они кусок счастья, а не просто железка и тряпка. Даже мои собственные «хочу» — хочу в отпуск, хочу пиццы — откуда они? Из рекламы? Из инстаграма соседа? Или это я правда хочу?

Чувствую себя арестантом, которому показали тени на стене и сказали: «Вот твоя реальность. Пиши отчёты, плати ипотеку, смотри сериалы, бойся всего нового и умри тихонечко». И главное — почти все вокруг согласны! Они спорят не о том, выходить ли из пещеры, а о том, какая тень красивее: синяя или красная. Кто круче на стене танцует.

А потом в какой-то момент ломается проектор. Секунда тишины и темноты. И ты, ослепший, вдруг щупаешь стену. Она холодная, бетонная, шершавая. И ты понимаешь, что вся жизнь — это щуриться на этот плоский бетон.

И вот ты начинаешь пятиться. Спиной, на ощупь, по холодному коридору. Это и есть «выход». Он не героический. Он похож на глупость. Ты теряешь работу, потому что не можешь больше делать бессмысленную ерунду с серьёзным лицом. Ты теряешь друзей, потому что твои новые темы — «а зачем мы вообще всё это делаем?» — их раздражают. Ты сидишь вечером один и думаешь: а что, если я ошибся? Что если там, снаружи, тоже ничего нет? Просто другая пещера, побольше, с лучшим проектором?

Но штука в том, что назад дороги уже нет. Не потому что нельзя — прикинься, соберись, вернись в строй. Можно. А потому что знаешь. Знаешь, что стена — это стена, а не мир. И этот вкус знания — он как соль на губах. Все прежние радости пещеры — победа в споре о тенях, новая блестящая тень-машина — теперь отдают картоном. Не потому что они плохие, а потому что ненастоящие.

И что делать с этим знанием? Нести его обратно в пещеру и кричать? Бесполезно. Тебя не поймут, сочтут сумасшедшим или, что обиднее, просто занудой. Построить свою хату с видом на солнце? Но солнце-то — оно не греет. Оно только светит. Оно показывает все твои трещины, всю непродуманность твоей новой жизни. Жить с ним тяжело. Иногда хочется тупо зажмуриться.

Так и живешь. Полуослепший и неприкаянный. Уже не в пещере, но и не в каком-то прекрасном саду. Где-то на сквозняке у выхода. Иногда делаешь шаг на свет — и глаза режет. Иногда отползаешь обратно в привычную тень, но там теперь душно и тошно.

Единственный плюс — иногда в этом полумраке встречаешь таких же, как ты. Узнаешь их не по умным словам, а по взгляду. По той же усталой попытке не врать себе. С ними можно молчать. И это уже что-то. Не истина, не счастье, а что-то настоящее. Как этот холодный воздух у выхода — он хоть и колючий, но он настоящий. Не спёртый запах пещеры.

А дальше — просто живи с этим. Колоти себе свой шалаш из того, что есть. Не потому что это сделает тебя счастливым, а потому что это будет хоть как-то по-честному. И иногда, редко, глядя на обычные вещи — на дерево, на чашку чая, на лицо спящего человека — ты вдруг видишь в них не тень идеи, а саму вещь. И на секунду всё на своём месте. Вот, пожалуй, и весь выход. Не за горами, а в способе смотреть.

Отсюда и родился "Голос из пещеры "

Где цепь привычек держит нас во мгле,
Где тени пляшут, принимая лики,
Один восстал — и выполз по скале
Навстречу боли ослепляющей и дикой.

И видел он — за гранью пустоты —
Цветов живых нетленное горенье,
И солнца лик, источник всех щедрот,
Вечных идей спокойное творенье.

Но, полный мук и новой красоты,
Вернулся вниз, к собратьям по неволе…
Не внятен был для скованной души
Его рассказ о воле и о боли?

Иль снова тень, но только от луны,
Ему явилась в этот миг прощальный —
И нет ни тьмы, ни вышины,
А только призрак, истины печальной...

PS. На размышления подтолкнуло трио статей Сержа Гиль. Похоже появилось желание переосмыслить этот момент и выразить словами.