Швейцария: цена благополучия и сотрудничество с фашистской Германией
Товарищи! Когда нам показывают Швейцарию, перед глазами обычно возникают ухоженные города, дорогие часы, горные курорты и надёжные банки. Эту картину предлагают как доказательство того, что капитализм якобы способен устроить благополучную жизнь для всех. Достаточно соблюдать законы, хорошо работать и не вмешиваться в чужие войны. Но за этой историей исчезают главные вопросы: кому принадлежит богатство, чьим трудом оно создано и какими путями накапливалось? Особенно неудобными эти вопросы становятся, когда речь заходит о сотрудничестве швейцарских банков и предприятий с фашистской Германией.
Сколько на самом деле стоит жизнь в этой стране? Различие между рабочим, живущим на зарплату, и собственником капитала. Один оплачивает жильё из заработка, другой получает арендные платежи. Один зависит от следующего трудового договора, другой распоряжается предприятиями и инвестициями. Анализ начинается именно с этого различия. Рабочий и капиталист живут в одной стране, пользуются одной валютой, но занимают противоположное положение в производстве. Высокая зарплата сама по себе не даёт рабочему власти над предприятием и не освобождает его от необходимости продавать рабочую силу.
Нам незачем отрицать развитую инфраструктуру Швейцарии или достижения её промышленности. Всё это создано человеческим трудом, знаниями и общественной организацией производства. Вопрос состоит в том, кто распоряжается результатами этого труда. По данным швейцарского Федерального статистического управления, обследование SILC 2024 выявило доходную бедность у 8,4 процента населения, приблизительно у 743 тысяч человек. Использованные в нём сведения о доходах относятся к 2023 году. Огромные состояния и нужда существуют внутри одного хозяйства. Само накопление богатства в стране не обеспечивает каждому гражданину страны доступ к необходимым жизненным благам.
Показательна и организация медицинского страхования. В Швейцарии базовая страховка обязательна, взносы не зависят непосредственно от дохода, а наряду с ними предусмотрено участие пациента в расходах. Для людей с небольшими доходами существуют субсидии. Но эти субсидии проходят бюрократическую процедуру. Также: одинаковый страховой платёж занимает совершенно разную долю в бюджете состоятельного собственника и рабочей семьи. Социальные гарантии ограничивают отдельные последствия неравенства, сохраняя сами отношения собственности, которые его воспроизводят.
Чтобы понять положение Швейцарии, недостаточно рассматривать её как небольшую страну среди гор. Ленин связывал империализм с господством монополий, финансового капитала и вывозом капитала. Размер территории сам по себе не определяет место государства в этой системе. Банки и промышленные компании действуют через границы, участвуют в присвоении результатов труда, совершаемого далеко от их штаб-квартир. Отсутствие собственного колониального флага над чужой территорией ещё не означает отсутствия участия в мировой системе капиталистической эксплуатации.
Отсюда следует и подход к швейцарскому нейтралитету. Неучастие государства в боевых действиях не прекращает движения товаров, кредитов и капиталов. Предприятие способно снабжать военную промышленность, банк обслуживать её расчёты, а собственник получать доход, оставаясь вдали от фронта. Нужно видеть хозяйственные связи и государственные решения. История отношений Швейцарии с гитлеровским рейхом особенно ясно показывает, почему нейтралитет нельзя принимать за свидетельство непричастности к происходящему.
Сведения об этом сотрудничестве собраны, в частности, Независимой комиссией экспертов под председательством историка Жана-Франсуа Бержье. Она была учреждена швейцарскими властями в 1996 году и получила доступ к государственным и частным архивам. Итоговая работа опубликована в 2002 году. Исследователи изучали торговлю, вооружения, золото, банки, зарубежные предприятия, положение беженцев и возврат имущества жертв фашизма. Данные документально исследованная деятельность вполне определённых учреждений и компаний.
Сотрудничество не ограничивалось хранением денег. Согласно исследованию Петера Хуга, подготовленному для комиссии, в 1940–1944 годах 84 процента швейцарского экспорта вооружений и боеприпасов направлялось в страны оси. Среди поставщиков находились Oerlikon-Bührle, Tavaro, Dixi и другие предприятия. Экспортировались автоматические пушки, боеприпасы, взрыватели и военная оптика. Важно не путать доли: речь идёт о направлении швейцарского экспорта, а не о доле Швейцарии во всём вооружении Германии. Рейх обладал собственной огромной военной промышленностью, но это не отменяет значения конкретных поставок и ответственности их организаторов.
Промышленники активно добивались доступа к германским заказам. Исследование установило, что в первые три года войны Oerlikon-Bührle расходовала на комиссионные и взятки больше, чем на заработную плату всего своего коллектива, насчитывавшего свыше трёх тысяч человек. Этот факт плохо согласуется с представлением о пассивных капиталистов, которые якобы только подчинялись обстоятельствам. Они боролись за рынок, искали нужные связи и оплачивали возможность поставлять вооружения. Для владельцев предприятия война была источником заказов, накопления капитала и сверхприбылей.
Государство также участвовало в обеспечении этих сделок. Комиссия установила значение федерального гарантирования экспортных платежей через клиринговое кредитование поставок Германии и Италии. Его финансировали налогоплательщики. Конечно, отношения с фашистской Германией нельзя свести к частной инициативе нескольких торговцев. Государственный аппарат создавал условия, при которых предприятия получали и выполняли военные заказы. За сохранения хозяйственной жизни стоял конкретный выбор направлений производства и покупателей.
Значительное место занимало золото. По данным комиссии Бержье, через Швейцарию прошло 77 процентов всех зарубежных поставок золота Рейхсбанка во время войны. Швейцарский национальный банк приобрёл у него золото приблизительно на 1,2 миллиарда тогдашних франков. Среди германских поставок находилось награбленное золото. Полученная взамен швейцарская валюта помогала рейху вести международные расчёты и закупать необходимые ресурсы, в том числе через торговлю с Португалией. Золото превращалось в платёжное средство, обслуживавшее военное хозяйство.
Также следует различать золото ограбленных центральных банков и ценности, отнятые у отдельных жертв фашистского преследования. Установлено, что в Швейцарию поступало золото обеих категорий. Но комиссия не нашла доказательств того, что руководители Национального банка знали о происхождении конкретных поступлений от ограбленных жертв. Здесь нет ничего удивительного. Швейцария вообще - это международный грабитель - всемирного масштаба.
Банковское руководство впоследствии ссылалось на добросовестность, обязательства нейтралитета и необходимость удержать Германию от вторжения. Исследование комиссии отвергло эти объяснения как достаточное оправдание золотых операций. Последняя поставка золота из Германии в Национальный банк состоялась 13 апреля 1945 года. В этой сделке присутствовал интерес швейцарских страховых компаний, добивавшихся погашения своих требований к германским «партнёрам». Даже накануне окончательного разгрома рейха продолжалась борьба за получение причитавшихся капиталу денег.
Связи с фашистским хозяйством доходили и до непосредственной эксплуатации подневольных людей. Комиссия исследовала использование принудительного труда на германских предприятиях швейцарских компаний, включая структуры Brown, Boveri & Cie., Georg Fischer и Lonza. На предприятии Stotz-Kontakt, входившем в группу BBC, работали заключённые Бухенвальда. Исследователи подчёркивали, что компании, включая швейцарские дочерние предприятия, сами добивались выделения принудительных рабочих в условиях нехватки рабочей силы. Участие капитала в хозяйственном использовании людей, лишённых свободы. Государственная граница между головной компанией и местом эксплуатации не разрывала отношения собственности.
Очень важно вспомнить понимание фашизма. В докладе VII конгресса Коминтерна Георгий Димитров характеризовал фашизм у власти как открытую террористическую диктатуру наиболее реакционных, наиболее шовинистических и наиболее империалистических элементов финансового капитала. Это определение направляет внимание на классовое содержание власти, на уничтожение рабочих организаций и подавление сопротивления эксплуатации. Швейцарскому предпринимателю не требовалось превращать собственную страну в копию гитлеровской Германии, чтобы использовать созданные нацистским режимом условия. Различие политических форм сочеталось с коммерческим сотрудничеством.
Одновременно нужно видеть самостоятельную роль расизма и антисемитизма. Преследование евреев нельзя объяснить одним желанием получить прибыль. Нацистская политика уничтожения имела собственные идеологические и государственные надстройку фашистского режима в Германии. Но капиталистические предприятия и финансовые учреждения вступали с этой системой в отношения, пользовались её результатами и приспосабливали к ней свою деятельность. Исследовать такое взаимодействие установить, как соединялись собственность, государственное насилие, расовая дискриминация и хозяйственный расчёт.
Тяжёлой была и политика в отношении беженцев. В 1938 году швейцарские власти участвовали в выработке порядка, при котором паспорта германских евреев получали отметку «J». Она облегчала дискриминационный контроль въезда. В августе 1942 года границу закрыли для людей, преследуемых исключительно по расовым основаниям. Комиссия установила, что к тому времени высшее руководство знало: возвращение беженцев угрожает им депортацией и смертью. Исследователи также отвергли объяснение этой политики одной лишь нехваткой продовольствия или непреодолимым внешним давлением.
Это не означает, что всё население поддерживало отказ в спасении. В Швейцарии принимали беженцев, действовали организации помощи, против закрытия границ протестовали. Начальник полиции Санкт-Галлена Пауль Грюнингер помогал евреям попасть в страну вопреки ограничениям. За это его уволили и осудили, а судебная реабилитация состоялась только в 1995 году. История спасителей не снимает ответственности с тех, кто отдавал противоположные распоряжения. Она показывает, что иной выбор существовал и за него приходилось бороться.
Поэтому нам чуждо обвинение швейцарцев как народа. Оно смешивает банкира, промышленника, рабочего, антифашиста и человека, укрывавшего преследуемых. Классовый подход требует различать их действия, интересы и возможности влиять на решения. Национальное обобщение удобно именно тем, чью ответственность следует установить: конкретный собственник и конкретное должностное лицо исчезают за безличной страной. Рабочая солидарность, напротив, проходит через границы и противостоит попыткам объявить интересы господствующего класса общенародными.
После разгрома фашизма борьба за имущество жертв продолжилась. Исследование невостребованных вкладов выявило случаи, когда банки скрывали от наследников сведения о прежних клиентах. Люди, утратившие родственников и документы, сталкивались с ограничительной практикой предоставления информации. Смерть владельца счёта не превращала его сбережения в нравственно бесспорный ресурс банка. Но возвращение имущества пострадавшим требовало усилий, кто уже перенёс преследования и потерю близких. Здесь защита банковских интересов вступала в прямое противоречие с правами пострадавших.
Было бы, однако, неверно выводить всё швейцарское богатство исключительно из сотрудничества с Гитлером. Сотрудничество с фашистской Германией - хозяйством было действительной частью деятельности швейцарского капитала, а его масштабы и формы несовместимы с безупречной легендой о государстве, стоявшем в стороне от катастрофы.
Важно заметить. Одна страна способна сохранять парламентские учреждения, готовиться к защите своей независимости и одновременно обслуживать экономические потребности фашистского соседа. Эти противоречия не исчезают от слова нейтралитет. Они требуют объяснения через реальные отношения между государством, финансовым капиталом, промышленностью и трудящимися. Внешняя безопасность, доходы экспортёров, положение рабочих и судьба беженцев не составляли единого интереса, одинакового для всех.
Товарищи, швейцарская история важна для нас не как повод заменить восхищение одной страной неприязнью к ней. Она показывает, насколько опасно судить об общественном строе по его благополучной внешности. Хорошо устроенный город не отвечает на вопрос о происхождении состояния его богатейших жителей. "Демократические" учреждения внутри государства не гарантируют отказа его капитала от сотрудничества с фишистской диктатурой за границей. А осуждение фашистских преступлений остаётся неполным, пока за их исполнителями не исследованы поставщики, кредиторы и собственники, использовавшие результаты террора. Пролетарская позиция требует защищать трудящихся и преследуемых, добиваться исторической правды и бороться за общество, в котором производство служит человеческим потребностям.