Роботы и руки
Продолжаем разбирать по атомам составляющую модного мира в России, проходя путь от идеи до создания успешного (насколько это возможно) бренда одежды. В прошлые разы мы пробовали ответить на несколько важных вопросов:
— Как внятное формулирование ДНК может продать вещь лучше кампейнов с миллионными инвестициями на примерах Kefirmaykifer и Selsovet.
— Как формируется ценообразование в российском сегменте моды
— Почему в процессе закупки ткани можно лишиться последних нервных клеток
Сегодня же мы постараемся ответить на вопрос о том, что целесообразнее: ручной труд или автоматизация пошива.
Сегодня в легкой промышленности степень автоматизации невысока. Даже мировые гиганты быстрой моды опираются на швей. Эту историю можно было бы закончить чудесной цитатой Дениса Шевченко (GATE31): «Я был в шоке, что до сих пор в условном Uniqlo футболку шьет человек, а не робот. У них есть всего одна бесшовная позиция, которую производит автомат. Но в среднем это все ручной труд. Вещи H&M тоже шьют люди».
Да, если маленький бренд пытается быть заметным с позиции «а у нас всё вручную», то этим точно никого не удивить — это наша реальность. Но вот какой подход выбрать в организации этого ручного труда и степень его механизации — отдельное искусство. Российские марки в сегментах масс-маркета, среднего и премиум-класса выбирают разные стратегии: от поточного пошива на фабриках до кропотливого ручного ателье.
Начнем с масс-маркета. Здесь ситуация стабильна: большие объемы производства и доступная цена. Этого удается достичь, прежде всего, за счет дешевого ручного труда на крупных фабриках вместо оснащенных роботизированных линий. По словам Дениса Аникина (Alexander Bogdanov), у масс-маркет брендов пошив налажен не столько на роботах, сколько на контрактных производствах «в странах, где рабочая сила дешевле, чем в России, – Бангладеш, Индии, Малайзии». Возьмем для примера Incity — шьются на фабриках Юго-Восточной Азии и держат там офисы контроля качества. Аналогичная история у брендов Melon Fashion Group (марки Zarina, Love Republic, Befree) — своих цехов нет, заказы размещаются «на китайских и других азиатских фабриках» и контролируются через офисы в Поднебесной и Индии. Большую часть коллекций отшивает в Азии одна из старейшин масс-маркета, марка Sela. Хотя отдельные недорогие вещи (например, тиражные футболки со всякими разными принтами) производит в России — это позволяет быстрее вывести их в продажу.
Конечно, на крупных современных фабриках используются раскройные комплексы или поточные линии, но без ручного труда швей никуда. Шефы Sela так и говорят: «Мы концентрируемся на минимизации издержек, чтобы сохранять цены низкими, а качество товара максимально высоким». И эта минимизация достигается, полагаем, за счет оптимизации производственных процессов без каких-либо намеков на роботов.
Но нельзя сказать, что в контексте автоматизации в масс-маркете сейчас совсем всё глухо — тренд, судя по всему, только формируется. Например, новые инвесторы фабрик Gloria Jeans планируют «модернизацию производств через автоматизацию и обновление оборудования».
В целом масс-маркет синонимичен «массовому человеческому труду» — где дешевле, там и шьем. По-другому добиться больших партий по приемлемым ценам просто невозможно, а за скобками зачастую остаются качество и эксклюзивность.
Миддл и миддл-ап бренды, согласно их названию, занимают промежуточную позицию, выбирая совершенно разные подходы в зависимости от своих стратегии роста и ценностей. На условные два стула пытается присесть команда Ushatava. Изначально шивший одежду малыми партиями вручную бренд уже готов выйти на профессиональное производство с собственными автоматизированными линиями. «Это совсем другое качество <…>. Цена такого производства уже позволяет зарабатывать. Но нужны объемы», — отмечает Нино Шаматава, добавляя, что по некоторым категориям (костюмы, пиджаки, брюки) бренд уже готов к переходу на частично автоматизированный пошив.
Другие представители среднего сегмента предпочитают отдавать пошив на сторону, выбирая проверенные фабрики (в России или за рубежом) вместо строительства своих цехов. Так поступили в 12Storeez — бренд отдает пошив на аутсорс, сосредоточившись исключительно на придумывании коллекций.
Ставку на ручную работу сделали в GATE31. К идее создать собственное ателье пришли потому, что «в стране нет подрядчиков, которые могут дать необходимое качество. <…> Только если у тебя свое производство, свои специалисты, свое оборудование, ты можешь все контролировать и делать крутой продукт». И контроль над каждым швом и ручной отделкой здесь воспринимается как конкурентное преимущество. Этого придерживаются и сибиряки из Young Sister. Их ЦА с доходом выше среднего ценит «руки», поэтому значительную часть заказов составляют именно индивидуальные пошивы.
У люкса же ручной труд — это часть ДНК, гордость и первая необходимость. В этом сегменте никуда без уникальности, технической сложности, доведенной до музейной эстетики. Соответственно, упор делается на опытнейших портных, работающих иногда и из собственных домашних ателье. Не понаслышке знаем, что охота за такими мастерами ведется ожесточенная.
Теперь на примерах. Алёна Ахмадуллина (Alena Akhmadullina) признавалась, что индивидуальный пошив haute couture, создание уникальных нарядов под каждого клиента — это «высший пилотаж» для модного дома и занимает «большую часть нашего бизнеса и моего личного времени».
Каждая коллекция Ulyana Sergeenko изобилует тончайшей работой рукодельниц. Например, в летней демикутюрной линейке 2023 года бренд был особенно верен себе: кружевные корсеты и декор из вологодского кружева и хрусталя, выполненного реальными мастерами Владимирской области. Производство у Ulyana Sergeenko организовано в нескольких подразделениях: кутюр, деми-кутюр и отдельное ателье индивидуальных заказов, то есть все эти цеха фактически работают как единый артельный механизм, где основная ценность – мастерство людей, а не скорость поточной линии.
Впрочем, машины в премиуме используются, но для небольших задач (например, раскрой лежит на цифровых плоттерах). Это справедливо по нескольким причинам:
· Небольшой объем производства. В этом случае автоматические линии вообще не окупаются
· Ручная работа = эксклюзивность
· Использование традиционных ремесел — это возможность сохранить культурное наследие, ведь на конвейере его не воспроизведешь.
· Экономическая мотивация. Высокая цена закономерна при немалом ручном труде.
Лучшего варианта в выборе автоматизация/рук нет. Все зависит от конкретных задач, ДНК самого бренда и его целевой аудитории. И при синхронизации всех переменных появится ответ. Платежеспособный клиент готов заплатить в разы больше не только за качественную вещь, но и за её историю: кто шил, как шил и «что хотел сказать автор», то есть дизайнер. Даже если спустя сотни лет автоматизация в легкой промышленности станет чем-то естественным, труд портных в индивидуальном заказе не обесценится, а, наоборот, только преумножится. Тепло умелых человеческих рук и холодная опытная голова создают особую историю, частью которой хочется стать. Сколько бы это ни стоило.