Макаренко для будущего
Советская история даёт современному марксисту избыточно много информации к размышлению. Приходится выбирать первоочерёдную тему в надежде, что именно это знание и есть, как говорил Ильич, то самое звено, ухватив за которое можно вытянуть всю цепь. Как его угадать? Я, лично, просто фантазирую. Беру тот или иной опыт, и мысленно «пересаживаю» его в условия будущего времени.
Опыт коллективов Макаренко интересен уже хотя бы тем, что он был весьма успешен. Принято считать, что это чисто педагогическая тема, история о том, как социализировать трудных подростков. Подобная точка зрения крайне ограниченна.
«Педагогическая поэма» — это не только и не столько про беспризорников, но главное — это про то, как строить социализм. Перечитайте и задумайтесь, разве речь там не про те самые «образцовые коммуны», о которых писал В. И. Ленин в «Очередных задачах советской власти» в апреле 1918 года?
Особо подчеркнём тот факт, что история Колонии имени Горького и Коммуны имени Дзержинского прочно опирается на историю ЭКОНОМИЧЕСКОЙ деятельности колонистов и коммунаров. Именно она составляет структуру гениального текста Макаренко. Именно её этапы показательны для понимания его МЕТОДА, который так и не был понят ни официальной советской педагогикой, ни фанатами-эпигонами. И во многом потому, что понять его пытались в отрыве и от его экономической истории, и от контекста эпохи НЭП. В этой статье я не освещаю сам этот метод, скажу лишь, что охарактеризовал бы его как малоосознанно-диалектический. Эта статья о другом — она об экономической истории горьковцев и дзержинцев, о связи педагогики с конкретной исторической эпохой, и, главное, о значении этой истории для будущего.
К слову, в своих специально педагогических работах А. С. Макаренко не даёт целостной картины своего метода. В них он «разменял» метод на «методику», то есть на набор алгоритмов. А художественный фильм «Педагогическая поэма» я, лично, нахожу омерзительно пошлым, несмотря на прекрасную игру актёров. Это кино — дешёвая лубочная пропаганда, парадная картинка, убогое представление, всего лишь то, что сподобились понять «генералы» от советской педагогики. Вот почему я предпочитаю иметь дело с текстом художественной книги в качестве основного источника.
История начинается зимой 1920-21 гг. с «присваивающей экономики»: скудное довольствие от наробраза, кражи еды на базаре в Полтаве, рубка дров в лесу и рыбная ловля на озере («ятерями» — почти мезолитическая технология); весной 1921-го колонисты пробуют пахать землю и сеять овёс; чуть позже начинают работать столярная мастерская (для обеспечения собственных нужд колонии) и кузница, где кроме удовлетворения собственных потребностей коллектива выполнялись ещё и работы для селян (начало товарно-денежной активности). Летом заработала ещё и колёсная мастерская — эта уже в преимущественно коммерческих целях.
Следующий этап — земледельческая «колониальная экспансия». Борьба за имение помещиков Трепке (с весны 1921 до конца 1922) и организация там образцового сельхозпредприятия с 1923 по 1926 гг.
Особого внимания заслуживает перемещение Колонии им. Горького из под Полтавы в Харьков с поглощением Куряжской колонии комиссии помощи детям в 1926-м году.
Во-первых, как образец радикального преодоления узкогруппового интереса во имя ГЛАВНОЙ производственной задачи.
Во-вторых, как подтверждение правильности метода в повторном эксперименте.
Представьте себе, вы добрых 5 лет заботливо обустраивали своё имение. Ремонтировали дома, возделывали 60 десятин земли, создали и лелеяли свинарню и коровник, заботились о садах — вишнёвом и яблоневом, о плантации смородины, о теплицах и оранжереях, украшали имение розами. У вас получилось во всех смыслах образцовое хозяйство — организованное по последнему слову агрономической науки, эстетически оформленное и прибыльное — райский уголок. Живи, не хочу!
И вот вы, вместо того чтобы наслаждаться плодами своих героических трудов, собираете пожитки, передаёте имение В ПОДАРОК соседям (сельхозкоммуне им. Луначарского), и отправляетесь в другой город в запущенное, разворованное и загаженное место (бывший монастырь под Харьковом), к крайне неприятным персонажам из Куряжской колонии. Рассказ об этих последних А. С. Макаренко передаёт так:
«Сорок воспитателей и четыреста воспитанников казались слушателю сотнями издевательских анекдотов о человеке, измышлением какого-то извращенного негодяя, мизантропа и пакостника»
Что из этого получилось, общеизвестно. Произошёл мгновенный захват 280-ти воспитанников Куряжа в культурное поле КОЛЛЕКТИВА Колонии имени Горького (120 колонистов, выпускники, воспитатели, инструкторы, рабочие). Образцовое сельскохозяйственное «предприятие» было воспроизведено на бывших монастырских землях к 1927 году.
А дальше вмешалась зависть богов. Олимпийских. Ведомственных. В мае 1928 года главная советская педагогиня Крупская Н. К. на VIII съезде комсомола выступила с критикой деятельности Макаренко. Другие авторитеты тоже поспешили показать, что не просто так получают казённое жалование за свои учёные степени. Так это выглядело в субъективном восприятии Антона Семёновича.
С объективной же точки зрения, мы должны понимать, что его критиковали в первую очередь за "эксплуатацию детского труда". Это нам теперь видно, что у Макаренко дети были не объектом эксплуатации, но творческим субъектом трудовой деятельности. А тогда педагоги (как и всё прогрессивное человечество) были массово травматизированы фактами бесчеловечного использования детей в капиталистической и в крестьянской экономике. Такие люди как Крупская видели свою задачу в том, чтобы вырвать детей из рутины "духоскрепных" семей, дать им образование и детство как таковое. Потому и защищали так рьяно от "некоммунистического" поведения Макаренко. От массового угнетения детей общество ударилось в другую крайность.
В итоге Наробраз выдавил Антона Семёновича с должности заведующего колонией.
Однако в годы НЭПа вопросами воспитания людей ведал не только Наробраз. НКВД тоже организовывал свои коммуны. Одна из таких, финансировавшаяся из личных пожертвований украинских чекистов, была в 1927 году создана в Харькове и была названа в честь Ф.Э. Дзержинского. Её первичный коллектив был составлен из колонистов-горьковцев. Макаренко сперва возглавлял её по совместительству, а после «изгнания с педагогического Олимпа» перешёл туда целиком.
Первой мотивацией экономической деятельности коммунаров-дзержинцев была потребность перестать «сидеть на шее у чекистов», стать самостоятельным хозяйствующим субъектом. Для решения этой задачи был нанят ушлый бизнесмен, готовый из любви к искусству самоотверженно работать за советскую зарплату (в романе его зовут Соломон Борисович Коган, кто был прототипом — не знаю).
Дальше я приведу ряд цитат из Макаренко:
«Старыми, дешевыми станками заполнил Соломон Борисович свои легкие цехи, очень похожие на складочные помещения, заполнил их самым бросовым материалом, связал все веревками и уговорами, но коммунары с восторгом окунулись в этот рабочий хлам. Делали все: клубную мебель, кроватные углы, масленки, трусики, ковбойки, парты, стулья, ударники для огнетушителей, но делали все в несметном количестве, потому что в производстве у Соломона Борисовича разделение труда доведено до апогея:
— Разве ты будешь столяром? Ты же все равно не будешь столяром, ты же будешь доктором, я знаю. Так делай себе проножку, для чего тебе делать целый стул? Я плачу за две проножки копейку, ты в день заработаешь пятьдесят копеек. Жены у тебя нет, детей нет…»; «Мы диву давались: только недавно мы были так бедны, а сейчас у Соломона Борисовича горы леса, металла, станки; в нашем рабочем дне только и мелькает: авизовка, чек, аванс, фактура, десять тысяч, двадцать тысяч».
«Зарплата у коммунаров была введена с такой миной, как будто нет никакой педагогики, нет никакого дьявола и его соблазнов. Когда воспитатели предлагали вниманию Соломона Борисовича педагогическую проблему зарплаты, Соломон Борисович говорил:
— Мы же должны воспитывать, я надеюсь, умных людей. Какой же он будет умный человек, если он работает без зарплаты!
— Соломон Борисович, а идеи, по-вашему, ничего не стоят?
— Когда человек получает жалованье, так у него появляется столько идей, что их некуда девать. А когда у него нет денег, так у него одна идея: у кого бы занять? Это же факт».
«Соломон Борисович оказался очень полезными дрожжами в нашем трудовом коллективе, Мы знали, что его логика — чужая и смешная логика, но в своем напоре она весело и больно била по многим предрассудкам и в порядке сопротивления вызывала потребность иного производственного стиля».
«Впереди вдруг засветился общепризнанный лозунг: «НАМ НУЖЕН НАСТОЯЩИЙ ЗАВОД»» («Педагогическая поэма» часть третья, гл.14).
В результате его построили, и даже не один. Из Википедии: «в 1932 году — завод электроинструментов, затем завод плёночных фотоаппаратов». То есть были запущены самые высокотехнологичные по тому времени производства. Добавим ещё, что лишь очень редко, в исключительных случаях колонисты и коммунары увеличивали свой шестичасовой рабочий день.
Теперь поразмыслим над историей.
1. Становление технологической культуры коллектива: 1920-21 гг. — в основном присваивающая экономика на архаичных технологиях; 1921-23 гг. — появление кустарных производств и товарно-денежных отношений с крестьянским окружением; процесс организации сельхозпредприятия; 1923-1928 гг. — образцовый совхоз; 1928-32 гг. — низкотехнологичное промышленное производство, подготовка к переходу на высокотехнологичное; с 1932 г. — высокотехнологичное производство.
В голове возникает формула из биологии: в онтогенезе повторяется филогенез. То есть в «песочнице» одного трудового коллектива был воспроизведён путь всей страны, причём с некоторым опережением.
2. Центральный вопрос: какова была главная производственная задача коллективов Макаренко? Ответ: производство нового социалистического ЧЕЛОВЕКА. Именно так и именно в таких терминах размышлял над своей работой сам Антон Семёнович. И как всякое другое производство, этот процесс опирается на свою экономику. Коллективы Макаренко подходили к задаче СИСТЕМНО (жизнь заставила). И потому добивались успеха и в воспитательной, и в хозяйственной деятельности. Этого-то и не могли понять ни Н. К. Крупская, ни светила тогдашней педологии, не говоря уж о злопыхателе Каутском. И это непонимание — результат закономерного отставания научной мысли от бурно развивающейся живой истории. Как говорил Гегель, «Сова Минервы вылетает лишь в сумерках». А Антон Макаренко, несомненно, намного опередил своё время.
3. Грубейшую ошибку многих экономистов я усматриваю в том, что они игнорируют одну из базовых истин марксизма, то, что главной из производительных сил общества является человек. И не стоит его, сердешного, сводить к абстрактной модельке типа гомо экономикус. Допуская подобную ошибку, творцы самых хитроумных и прогрессивных планов обрекают свои творения на неудачу в конечном итоге. Скажите, когда и как в разработках Госплана учитывалась такая важнейшая отрасль экономики, как производство нового социалистического человека? Как-то, несомненно, учитывалась, но вот именно что «как-то» — то есть без ясного научного понимания специфики данного производства.
4. В свете вышесказанного возникает совершенно неожиданная идея. (На самом деле она родилась ещё в конце лета 1981 года, добралась до Политбюро ЦК КПСС, и так напугала половину его членов, что была старательно забыта. Но это уже другая история.)
Что, если в многоукладной экономике страны, строящей коммунизм, создавать из добровольцев помоложе (старшеклассники, студенты, молодые семьи с детьми) создавать коллективы, аналогичные макаренковским? Аналогичные в том смысле, что их главная цель будет та же, что и у Антона Семёновича — воспитание коммунистической личности, или, другими словами, главной целью каждого такого коллектива будет декларироваться личностный рост каждого из его членов.
Надо оговориться, что человек и личность здесь понимаются по-марксистски, то есть в определениях Ильенкова и Мясищева[1]. И, соответственно, личностный рост — как увеличение способностей индивида к продуктивному взаимодействию с другими людьми, воспитание — как процесс, неотделимый от образования и от производства.
Приоритетной задачей подобных коллективов должна быть поставлена организация школ с перспективой постепенно поглотить всю систему образования в стране. Каждая из таких групп будет стремиться выстроить многоуровневую цепочку образования — от яслей до университетов и профильных НИИ с тем, чтобы в перспективе образование, обучение пронизывало все сферы жизни всех людей всех возрастов, и велось на основе разнообразнейшей производственной деятельности, от сельского хозяйства до высокотехнологичных производств, причём возможны обмены предприятиями, в качестве подарков между дружественными коллективами.
Производственная деятельность подобных коммун увязывается общим экономическим планом, вырабатываемым в самих коммунах.
На этапе достаточно высокого развития этого движения (лет через 15-30) всё образование для всех детей (и не только) будет осуществляться в созданных коммунами школах. Создание школ, не уступающих по качеству обучения и жизни нынешним элитным — приоритетная задача коммун (каждому ребёнку — право построить себе «Хогвартс»!).
Важное условие — у подобных групп должна быть некоторая экономическая самостоятельность, при том, что их экономическая деятельность подчинена главной задаче — выработке, а затем воспроизводству человека высшей ОЭФ.
В юридическом плане, конечно, необходимо разработать понятие школьной собственности, как особой формы собственности коллективной. Деньги какое-то время будут оставаться для расчётов прежде всего с предприятиями других укладов, постепенно отмирая вместе с последними. Товарный обмен будет всё больше вытесняться обменом подарками.
От экономики товаров к экономике даров!
Таким образом, в пределе получается цивилизация учебно-научно-производственных учреждений, которые и станут основными субъектами экономики.
Не беспокойтесь, если уж он будет достигнут, то человечество станет таким мудрым, что сумеет придумать себе дальнейшую перспективу.
[1] По философу Ильенкову, «Личность и есть совокупность отношений человека к самому себе как к некоему «другому» — «единство субъекта и объекта», «Разница между «сущностью» и «существованием» человеческой индивидуальности (личности, «Я») — это вовсе не разница между тем «абстрактно-общим», что свойственно «всем» индивидам (точнее, каждому из них, взятому порознь), и индивидуальными уклонениями-вариациями от этого «абстрактно-общего». Это разница между всей совокупностью социальных отношений (которая есть «сущность человека вообще») и той локальной зоной данных отношений, в которой существует конкретный индивид, той их ограниченной совокупностью, которой он увязан непосредственно, через прямые контакты»;«Внутри тела отдельного индивида реально существует не личность, а лишь ее односторонняя («абстрактная») проекция на экран биологии, осуществляемая динамикой нервных процессов. И то, что в обиходе (и в мнимо материалистической традиции) называют «личностью», или «душой», не есть личность в подлинно материалистическом смысле, а лишь ее однобокое и не всегда адекватное самочувствие, ее самосознание, ее самомнение, ее мнение о самой себе, а не она сама как таковая». А для психолога Мясищева «Личность — высшее интегральное понятие. Личность характеризуется, прежде всего, как система отношений человека к окружающей действительности» (Э.В. Ильенков «С чего начинается личность», В.Н. Мясищев «Понятие личности в аспектах нормы и патологии», курсив автора)