Не заполучишь главную роль - умрёшь. 80 глава
80 глава - Антракт (8)
Леобальт подошёл к спящему человеку.
Стон стало слышно чуть громче, слабо распространился приглушённый звук, который похож на тот, что издавал бы раненый зверь.
Холодный пот. Озноб. Бледное лицо.
Он уже привычно поднял мужчину, двинулся к костру и сел, уложив мужчину к себе на колени.
На звук лёгкого шороха, он оглянулся и увидел маленького ребёнка, который чутко спит по ночам. Он проснулся и уже как обычно смотрел на него и мужчину.
Леобальт приложил указательный палец к губам, успокаивая ребёнка и заверяя, что беспокоиться не о чем. Ребёнок ненадолго замялся, прежде чем снова лечь, завернувшись в одеяло.
Снаружи пещеры всё так же лил дождь. Одеял на всех не хватило, так что им двоим пришлось завернуться в одно.
Их мокрая одежда всё ещё сушилась у костра, так что они оба были почти полностью обнажены, и рука Леобальта слегка коснулась гладкой кожи мужчины, поглаживающим движением сверху вниз.
Мужчина, видимо, не замечал, но с недавнего времени его тело стало необычайно горячим, Леобальт обеспокоился тем, что мужчина, похоже, простудился.
Леобальт спокойно посмотрел на человека в своих объятиях. Он всё ещё стонал. Брови слегка нахмурены, глаза чуть двигались под веками, а сердцебиение учащённое.
Это ненормальное состояние у мужчины было вот уже последние несколько дней.
Он вспомнил покинутый ими трактир. Гостиница этого мужчины была первым местом, где он почувствовал комфорт. И от этого тёплого чувства он ощутил ностальгию по месту, которое теперь уже сгорело дотла.
Леобальт подумал, что малыш, который, как и он сам, не имел собственного дома, разделяет с ним это чувство. Это уютное место вызывало по-странному нежные чувства, но само пространство было не особо просторным, поэтому через стены всегда было слышно присутствие другого человека.
В особенности Леобальту, с его острым слухом. Он часто слышал звуки того, как поздней ночью мужчина моется, плескаясь водой, а потом пишет что-то у себя в комнате угольным карандашом.
Но такого звука он никогда не слышал.
Постанывание, холодный пот и дрожь тела — до этого он не становился свидетелем того, как ему снятся кошмары.
С той ночи, когда они только покинули Синитру после суматохи в подземелье и ожесточённого столкновения с графом, мужчине каждую ночь снились кошмары.
Сегодня вот уже четвёртый день. Леобальт знает, как с этим справиться.
Утешая его, он нежным движением руки рисовал круги на спине дрожащего мужчины. Поглаживающее движение, которое поначалу было лишь неуклюжим, теперь стало плавным и умелым — его рука привыкла к этой коже. Рука, двигающаяся по спине, медленно скользнула вверх, взъерошив пальцами волосы, покрывающие затылок мужчины.
Его рука была сжата так сильно, что ногти впились в плоть, а кожа побледнела, Леобальт распрямлял его руки, потирая пальцы, и мужчина больше не сжимал их. В это время он разминает и потирает его пальцы, и кровоток вновь возвращается, окрашивая бледную руку румянцем.
Когда он нежно проводит рукой по бледной щеке, она постепенно теплеет, а его напряжённое лицо смягчается. Втайне он наблюдает, как напряжённые мышцы лица расслабляются вдоль линий, идущих ото лба к носу и от носа к губам.
Наблюдая, как боль на лице мужчины утихает, Леобальт улыбнулся.
Было приятно анализировать и разгадывать проблему трудного для понимания незнакомца, который вторгся в его жизнь, и постепенно находить способ, как разрешить эту проблему.
Процесс медленного стирания границ напряжённого тела мужчины и выяснение того, как найти правильный подход именно для него, чтобы его тело расслабилось и растаяло — всё это дарило Леобальту неприличное чувство контроля и влажного потайного удовольствия.
И что важнее, мужчина сказал, что пришёл ради него, верно?
Мужчина сказал ему, паршивой бродячей дворняжке, мальчику на побегушках у наёмников: «Я пришёл ради тебя».
Он никогда не испытывал ничего подобного. Опыт овладения таким был для него в новинку. Даже когда его называли героем или военным командиром.
Даже времена, когда его именовали такими громкими словами, на самом-то деле, по сути, мало чем отличались от его юности. Оглянувшись на воспоминания, Леобальту вспомнился его отряд.
Те, кто в своей жизни держал в руках только сельскохозяйственный инвентарь, или бастарды, которые даже и мечтать не могли о рыцарских занятиях или тренировках в своих семьях.
Самые пренебрегаемые люди в мире собрались на поле боя, где неустанно испытывали их права на жизнь.
В борьбе между жизнью и смертью они должны были решить, в какую сторону обратить свои мечи, чтобы выжить, окажется то их товарищ или «оно», действовать нужно было незамедлительно.
Мгновенные решения накапливались друг на дружку, предоставляя им право прожить на секунду больше. Поле боя — это место, где их право на жизнь неустанно подвергается испытаниям, где нужно доказать, что имеешь право дышать.
Но они не жаловались, ведь привыкли представать пред судом.
Даже до эрозии им всегда приходилось доказывать, что они заслуживают жить, что они имеют ценность, так что для них это не было чем-то новым.
Крестьяне каждый день добросовестно вспахивали поля и преклонялись перед своими феодалами, а внебрачные бастарды жили тихо, не проявляя какой-либо жадности, затаив дыхание, словно их и не существует в этом мире. Чтобы жить, нужно соответствовать навязанным условиям.
Точно так же, как и Леобальту приходилось убивать, чтобы заработать хоть одну порцию и иметь возможность поесть, когда он жил с группой наёмников.
Предмет испытывания их жизней просто сменился с общественного внимания на сопротивление эрозии.
Так что юность и молодость Леобальта, по сути, были одинаковыми. Он думает так.
На передовой они использовались как расходный материал, неоднократно пополняясь, словно запасные детали.
Нередки случаи, когда в документе о смерти нового солдата печать ставилась прямо на следующий день после перевода этого новобранца в отряд.
Неважно, даже если в обществе его называли героем, все моменты, которые накапливались на протяжении этого времени, в конечном счёте, тоже были для доказательства того, что он имеет право жить. Если хоть на мгновение потерпит неудачу, в итоге его ждала всё та же смерть.
Когда жизнь неустанно спрашивала его, сможет ли он доказать свою ценность, пройдя через ещё одни испытания, этот апостол, появившийся в его жизни из ниоткуда, разделил эти испытания вместе с ним.
Раны, высеченные на теле мужчины. Глядя на тело дремлющего человека, чья рука была изранена, Леобальт подумал обо всём том, что они вместе с ним пережили за короткий промежуток времени.
Так что такая вот забота обоснована и естественна. Но единственное, о чём ему было жаль, так о том, что это лишь временно.
Он не знает, что заставляет мужчину так тревожиться и нервничать, что тот даже спать спокойно не может. Он знает только лишь как успокоить и утешить его, не ведая об источнике этой проблемы.
Теперь, когда немного узнал о его личности, он думал, что может немного успокоиться, но его интерес и любопытство снова возросли.
О чём те сны, что мучают его кошмарами каждую ночь? Разочаровывает, что я не могу расколоть его голову на две части, чтобы найти в ней ответ. Ведь это не даст мне ответа.
Расскажет ли он когда-нибудь, из-за чего у него проблемы со сном?
Поведает ли он, что за кошмар ему снится?
Мне интересно. Я хотел бы знать, как это слово будет ощущаться на моих устах, и как будет двигаться мой язык, произнося его.
Узнаю ли я всё это когда-нибудь?
Глядя на неизвестное, носящее форму человека, он обессиленно выдохнул.
С лежащим у него на коленях мужчиной Леобальт подавлял свои импульсы. Треск углей в костре разбрасывал в воздух искры, которые, казалось, исполняли одиночный танец.
Фырканье осла заставило мужчину ненадолго открыть глаза. Он не проснулся. Это всего лишь рефлекторная реакция измождённых кошмаром нервов в ответ на внешний шум.
Его зрачки издалека казались чёрными, но если присмотреться в них очень близко, то на самом деле, они были цвета древесной коры, настолько отчётливой, что, казалось, насквозь можно было разглядеть тонкие древесные полосы.
На блестящей поверхности отражался свет искр, создавая впечатление, будто в его зрачках мерцают звёзды.
Древние верили, что искра пламени обладает силой очаровывать людей. Эта вера коренилась в непредсказуемой природе огня, который в любой момент мог обернуться катастрофой или же стать полезным инструментом. И для Леобальта этот мужчина более загадочен и непредсказуем, чем танцующие искры.
В момент, когда их глаза так близко встретились друг с другом.
Кожный покров его груди слегка защекотало.
Возможно, это от того, что волосы мужчины растрепались, касаясь его оголённой кожи. Леобальт поправил их позу, покрепче обняв тело мужчины. Одеяло было обёрнуто вокруг их тел, образуя барьер, что делало его похожим на уютный кокон шелкопряда.
Лицо мужчины спряталось в его груди, а губы прижались к его коже. В полудрёме он что-то бормотал, но Леобальт не смог разобрать. Это было просто щекочущее и приятное чувство.
Издалека он ощущал тяжёлое присутствие, казалось, будто где-то передвигалась целая гора. Должно быть, это звуки передвижения стада монстров.
Однако Леобальт знал, что они сюда не придут. Потому что он поджёг в костре шкуру змеиного монстра, чтобы ощущался запах хищника.
И на карауле, по сути, сидеть и не нужно было. Они могли просто вздремнуть и продолжить путь на следующий день.
Но Леобальт подумал, что нет более лучшего предлога заставить мужчину лечь спать первым, чтобы присмотреть за ним, чем ночная вахта. Поэтому он просто наплёл ему лапши на уши.
Завтра его могут отчитать за то, что он не разбудил его, ведь они якобы должны были дежурить по очереди, но с этим ему придётся иметь дело только лишь завтра.
Даже если придётся выслушать жалобы, разве это не достаточно выгодная плата за возможность всю эту ночь наблюдать за крепко спящим мужчиной?
То оказалось единственным недостатком.
Когда я проснулся, мои глаза заполонил телесный цвет.
Более того, мне очень не хватает воздуха…… теперь я увидел, это Леонардо крепко обнимал меня. Моя щека была прижата к мягкой коже, что заставило её нелепо сморщиться.
Я был так растерян, что неприятное чувство после беспокойного сна мгновенно испарилось.
М-м, не знаю, как выразить это ощущение. Он дворянин, так что может, поэтому его кожа такая гладкая. А под ней ощущались мягкие мышцы, и я знаю, насколько упругими они могут быть.
Я никогда в жизни не прижимался так близко к чьим-то грудным мышцам— хотя в последнее время я делал это довольно часто. Но всё равно необычно.
Но как бы там ни было, я задыхаюсь, так что хочется поскорее высвободиться из его объятий. Я не раздумывая провёл по его груди, небрежно скользнув рукой по впалой ключице, единственному, что я кое-как мог увидеть, будучи вплотную прижатым, заставив подбородок Леонардо вздрогнуть.
Ему щекотно? Похоже на то. Когда я опустил пальцы, он зашевелил рукой, державшей меня за талию, и начал поглаживать ею по моему позвоночнику.
Неужели это он так сейчас мстит мне за щекотку? Как по-детски. Я не мог не улыбнуться. Но даже если ты поглаживаешь меня так, мне не щекотно. Скорее наоборот, приятно расслабить напряжённую спину, которая затекла от сна на земле.
Леонардо колебался, прежде чем отпустить меня.
И вот теперь я услышал щебетание птиц. Дождь определённо прекратился. На удивление вокруг было светло, мягкий солнечный свет проникал сквозь лозы, покрывавшие пещеру.
Вот же болван, сказал, что будем дежурить по очереди, а в итоге просто уснул?
— А, мгм, да. Я собираюсь на охоту ненадолго……
Внезапно Леонардо быстро загородил меня собой.
Приближающееся человеческое присутствие. Лозы, покрывающие пещеру, разошлись по обе стороны, раскрывая чью-то фигуру.