Не заполучишь главную роль - умрёшь. 79 глава
79 глава - Антракт (7)
Я вдоволь утолил голод, но усталость от пережитых трудностей давила на меня. Уложив ребёнка к себе на колени и поглаживая его, я погрузился в размышления. Заставшие врасплох тяготы — всё ещё тяготы, есть проблемы и поважнее.
Неужели он не закончится, пока мы не доберёмся до Эль-Данте?
И сможем ли мы вообще найти поселение после того, как выберемся из леса?
Если это не часть сцены истории, то она не нужна этому миру. Ведь этот мир с самого начала был краток и практичен: дополнительные персонажи, исчерпавшие свою для него полезность, обращались пеплом и развевались по ветру.
Так не означает ли это, что других поселений, не упомянутых в истории, вообще даже не существует? Или будет установлена какая-нибудь временная сцена только потому, что она необходима «главному герою»? Все эти вопросы на данный момент остаются без ответа.
И продолжая говорить о трудностях, в ситуации, когда неизвестно, как скоро мы сможем выбраться из этой местности, окружаемой горами, возникает ещё одна проблема.
— На одном только картофеле мы не продержимся. Что будем делать с продовольствием, пока не найдём поселение?
На мой вопрос Леонардо ответил так, будто это была самая очевидная в мире вещь:
— Линия снабжения не всегда идёт по плану. На неё лучше не полагаться. Раньше я восполнял нехватку продовольствия охотой во время привала, так что и мы сейчас можем поступить так же.
Ты же был солдатом. И более того, на передовой линии фронта. Разве снабжение не является жизненным приоритетом армии?
Или я мыслю слишком по-современному?
Заметив проблески любопытства в моём взгляде, он голыми руками расколол сухое мёртвое дерево, чтобы восполнить запас дров, и в процессе сохраняя невозмутимое выражение лица, объяснил мне:
— Когда я командовал военным лагерем, продовольствие быстро расходовалось, а экипировка легко ржавела или ломалась. Поэтому между рыцарями периодически проводились соревнования по ловле монстров, после чего побочные продукты продавались, чтобы покрыть расходы на ремонт. На заработанные же деньги покупались спальные мешки и корм для лошадей.
Что это ещё за скверное и сомнительное самообеспечивающееся военное управление?
— Ничего не поделать. Ведь мой отряд в основном состоял из бастардов и простолюдинов.
Отряд героя-простолюдина, завоевавшего репутацию во время войны и бастарды, к которым их семьи относились как к пустому месту.
Когда королевство систематизировало войска, реагируя на начавшееся бедствие, бастарды и герой-простолюдин были сформированы в Первые полевые войска, защищающие передовую линию фронта.
Леонардо небрежно упомянул, что во Вторые полевые войска и Столичные силы обороны, защищающие тыл, были распределены в основном рыцари и сыновья престижных дворянских семей.
На самые опасные позиции ввергали тех, кому легче всего приказать и кем проще всего манипулировать.
Хотя это и могло быть удобной установкой для того, чтобы Леобальт, который, как мне сказали, был простолюдином-бродягой, легче смог достичь звания командира, но если честно, то не абсурдно ли это?
— Отряд, в котором состояли дворяне, часто отдыхал в замках или резиденциях своих родных семей, где им оказывался щедрый приём… а что насчёт Первых полевых войск, ну…
— Ым-м. Ну, один раз…… среди моих подчинённых был сын фермера, парень по имени Пауло, и помню, как мы втиснулись в хижину в его родном городе, и рыцари спали вместе с тринадцатью членами его большой семьи. За исключением этого случая, в большинстве своём мы ночевали на открытом воздухе.
В моей голове пронёсся образ Леонардо, быстро нашедшего пещеру, чтобы укрыться от дождя, умело разжигающего огонь и подготавливающего место для сна.
Так это не базовые навыки, а то, чему он научился на собственном опыте?
Вскоре в мою голову закралась некая гипотеза.
Предположение о том, что возможно это король Годрик, по неизвестной причине ненавидящий Леобальта настолько, что убил его, мог пренебрегать также и снабжением отряда Леобальта.
В условиях войны это кажется бредовой идеей, но почему-то мне кажется, что так и было.
На мгновение на моём лице выступило встревоженное выражение, которое я не мог скрыть, глядя на Леонардо, который отчего-то показался мне бедным ребёнком, который не мог даже жидкой каши поесть из-за чьей-то ненависти, о которой и не ведал.
«Этот парень…… я должен хорошенько кормить его до самого финала истории. Ничего не могу с собой поделать.»
Это чувство срочности охватило меня.
Но прямо сейчас ответственность за снабжение нас едой лежит на Леонардо. Потому что мы с Витторио профаны в охотничьем деле.
Не выказав и намёка на недовольство своим военным прошлым, которое ему пришлось пережить, он сказал, что отправиться на охоту завтра, как только прекратится дождь.
Чтобы сэкономить время, он предложил расставить ловушки перед сном и собрать пойманную дичь на следующий день. И даже объяснил, как делать яму-капкан, в который можно поймать даже медведя, используя только деревянный кол и меч.
Единственная известная мне ловушка — это подпереть под углом корзинку палкой, к которой привязана верёвка и дёрнуть за неё в нужный момент.
У меня как раз осталась корзина из-под картофеля, так что я взял ветку, которая лежала рядом, и сделал одну простую ловушку, после чего показал ему. Увидев её, Леонардо всерьёз сказал:
— Это ловушка для дождевых червей? Идёт дождь, так что они как раз показались на поверхности. Ловля насекомых для рыбалки тоже неплохая идея.
Отвернувшись, я игнорировал его пять минут.
Сначала Леонардо непонимающе наклонил голову, но вскоре он в панике стал поспешно отнекиваться, кстати, совсем неискренне, что мол, если у меня хорошо получится ловушка, то смогу поймать на неё даже кролика.
Я решил сделать вид, что не слышу его льстивых слов.
Пока мы дурачились, солнце уже полностью село, и за пределами пещеры стемнело. Сидя перед потрескивающим костром, Леонардо стал подгонять меня, настояв на том, чтобы я пошёл спать первым, так как он останется на ночном карауле.
Я пошёл вздремнуть, попросив его, чтобы он разбудил меня, когда наступит моя очередь дежурить.
Четвёртый подземный этаж, сырость, затруднённое дыхание.
Фонарь разбился на мелкие осколки, которые отражали угасающие искры света, несвоевременно отбрасывая яркий свет, переливающийся на стенах лабиринта. Казалось, будто на поверхности стены распустился цветок, вырезанный светом.
Липкие руки. Скользкое и извивающееся ощущение. А, человеческое тело действительно удивительно. Как может так много органов плотно поместиться под внешней оболочкой человека? И как они так легко могут вывалиться из него?
Не является ли человек, на самом деле, наполненным водой воздушным шариком, готовым в любом момент лопнуть?
Мой невменяемый разум порождает абсурдное воображение. Интересно, а эта персикового цвета рука, которая изо всех старается втиснуть внутренности обратно, тоже сейчас набухнет и лопнет точно как воздушный шар?
Слёзы сильно намочили мои щёки, пока я рыдал. Приблизилась горячая, скользкая рука и вытерла мои слёзы.
— Тише. Они нас слышат. — прошептал Леонардо. Его руки пропитались собственной кровью, окрасившись в алый.
После того, как на него напало оно, замаскированное под приспешника, он продолжал окрашиваться в тот же цвет.
В чрезвычайной ситуации, когда печать, сдерживающая их, разрушилась и они хлынули наружу, он даже не обращал никакого внимания на собственные раны. Он обрушил потолок огромным мечом, чтобы создать преграду из камней и загородил стены, меняя структуру лабиринта, по максимуму пытаясь остановить тех существ.
В результате чего теперь мы затаились где-то глубоко в лабиринте.
Витторио мы первым делом отправили наверх через подъёмник. После того, как мы сказали ему обратиться за помощью в церковь, нас здесь осталось лишь двое.
Но даже если он приведёт легион паладинов, ситуация особо не изменится.
Было слышно, как они блуждают где-то по лабиринту. У меня свело живот от этого надоедливого жуткого звука.
Что бы я ни делал, раны Леонардо не показывали признаков заживления. Несмотря на то, что я крепко надавливаю, зажимая рану, его внутренности продолжали пытаться вывалиться наружу.
Чтобы исцелить его, я подумал рискнуть и вернуться в центр лабиринта, дабы полить его раны святой водой, но Леонардо отговорил меня, сказав, что это бесполезно, потому что вода в том озере заражена ими.
Так что я впал в отчаяние. Я наблюдал за растекающейся большой лужей на полу, и в какой-то момент красная влага дотекла до моих колен.
— Не умирай. — прошептал я, глядя на него.
Я уже точно видел, как он умирал во время первого сброса, когда отправил нас с Витторио первыми на подъёмнике, оставив себя на верную смерть только чтобы защитить нас с малышом от существ, пытающихся потянуть за шкив и снова опустить подъёмник.
Оказавшись в подобной ситуации снова, я почувствовал сумасшедшую тревогу, которая скрутила мои внутренности, словно выворачивая душу.
— Я прошу, не умирай, не умирай. Пожалуйста. Лео……
Ничего не ответив, Леонардо слабо улыбнулся. Это потому, что однажды он уже умер в теле Леобальта? Он выглядел умиротворённым, даже когда приближалась смерть.
Мне хотелось кричать во всё горло. Но тогда они услышат. Пока я плакал, мне хотелось признаться, как я напуган. Но это просто пустая трата энергии.
Я знаю, что грядёт следующая перезагрузка.
Всё начнётся заново, у входа в подземелье. Я замечу косые линии на предплечье, догадаюсь о произошедшем и придумаю план. Но одной лишь головы недостаточно. Одного лишь суждения недостаточно.
[Четвёртый этаж подземного лабиринта Синитры — текущий уровень исследования 35%]
Точно так же как сердце должно усердно биться, чтобы жить, так и жизнь всегда требует усилий.
Я должен продолжать стараться без перерыва, чтобы не упустить эту возможность.
Как только я вытер свои слёзы и встал, Леонардо схватил меня за руку с силой, которая казалась невероятной для умирающего человека.
— Куда ты? Оно всё ещё поблизости, когда я подам тебе сигнал, то, по крайней мере, ты один……
Наоборот, я намеревался запереть себя в этом лабиринте. Попытаться отыскать свет в этой тьме. Словно заметив что-то странное, Леонардо настойчиво расспрашивал меня.
Я был настолько измотан, что у меня не было сил выдумывать что-то, поэтому я сказал.
— Я пытаюсь подготовиться к следующей возможности.
— Да. Следующая возможность для тебя и меня.
Системное окно, которое раньше время от времени предупреждало меня скрыть <ощущения различий в мире пьесы>, сегодня молчало. Или просто не имело значения, осознают ли персонажи тайну мира или нет, ведь этот эпизод всё равно будет сброшен.
Писатели, видимо, заняты какой-то борьбой за системные сообщения, словно экстренно готовились к перезагрузке, но для меня это не было важным фактором. Это непрозрачное окно — четвёртая стена, которую роли не могут пересечь, ведь прямо сейчас это место было моей реальностью.
— В следующий раз, говоришь. — тихо пробормотал Леонардо.
— Угу. С того момента, как мы вошли в это подземелье. Заново.
Пока я рассеянно отвечал, его окровавленная рука соскользнула с моего предплечья на кончики пальцев. Соприкоснувшиеся руки просто остались вместе, наши пальцы сплелись. Запёкшаяся кровь стала липкой.
— Значит ли это, что всё повторится?
Кажется, он изо всех сил старается принять и осознать всё сказанное. Но не похоже, что он действительно понимает.
— Тогда пойдём сейчас вместе. Если тебе нужно тщательно обойти лабиринт…… я прикрою тебя.
Поскольку он разграничитель, то может различать их присутствие и заранее подсказать, как избежать их. Я не решался подвергать его ещё большим ненужным тяготам, но если откажусь от его помощи, возможно, я просто умру, не сумев пройти далеко.
«Хорошо. Всё равно этот эпизод будет перезагружен.»
Так мы и начали идти. Поддерживая его, я отчётливо ощущал дрожь судорог Леонардо, который дёргался от ужасной боли при каждом шаге.
[Четвёртый этаж подземного лабиринта Синитры — текущий уровень исследования 40%]
Карта медленно заполнялась, а его кровь капала словно дождевые капли, оставляя следы. Эта карта использует в качестве чернил его кровь. Полностью заполненная карта будет настолько ярко-красной, что защиплет глаза.
Стараясь бесчувственно отвлечься от мучительной боли, он заговорил со мной:
— Так для тебя это что-то вроде предвидения. Пережив возможность того, что может произойти, с этими воспоминаниями ты начинаешь заново у входа сюда, для меня это звучит так.
— Очень похоже на это. Что-то вроде.
— Тогда нынешний я для тебя просто иллюзия?
— Нет, ты настоящий. Тот Леобальт, каким ты сам себя знаешь.
[Четвёртый этаж подземного лабиринта Синитры — текущий уровень исследования 50%]
Леонардо выглядел немного удивлённым. Он вполголоса проговорил:
— Так в твоих способностях видеть мою душу насквозь. Но как же можно определить тебя?
[Четвёртый этаж подземного лабиринта Синитры — текущий уровень исследования 60%]
— ……Ты похож на нечто, посланное Богом. Но я не из тех, кто верит в Бога.
— Ты какое-то время сосредоточено раздумывал, так тебя беспокоит моя личность? И, вообще-то, твоё прозвище — святой. Бог бы заплакал, услышав тебя.
— Когда наступает бедствие, народ придумывает себе легенду о герое. Мои личные качества игнорируются, и от меня просто ждут, чтобы я соответствовал этой роли.
[Четвёртый этаж подземного лабиринта Синитры — текущий уровень исследования 70%]
— Так, выходит, я забуду всё это.
— Угу. Я тоже забуду, но позже восстановлю воспоминания.
— Можешь ли ты сказать мне своё имя? С нашей встречи прошло довольно много времени, но я спрашиваю только сейчас.
[Четвёртый этаж подземного лабиринта Синитры — текущий уровень исследования 80%]
— Молодой господин, ты в порядке? Твоё дыхание……
— ……Впереди… присутствие оно. Идём другим проулком.
— Зови меня Лео— можешь сделать это для меня?
— Ах, угу. Лео. Тебе понравилось, что я называю тебя так?
— Да. Я бы хотел, чтобы ты продолжал называть меня так и в «следующий раз» тоже.
— Хорошо. Отныне я буду продолжать называть тебя Лео.
[Четвёртый этаж подземного лабиринта Синитры — текущий уровень исследования 90%]
— Но говоря о твоём имени— если у тебя его нет, почему бы не придумать его самому?
— Как знать. Но если вдуматься, не странно ли это? Есть ли люди, которые определяют себя сами? То же касается и имени. Нас всегда называют и определяют другие. Мы же не называем себя сами. Точно так же, как новорождённый ребёнок не выбирает себе имя при рождении.
— Тогда, выходит, ты ждёшь, когда кто-нибудь назовёт тебя.
— Вероятно. Так…… тебе сейчас очень больно, да?
[Четвёртый этаж подземного лабиринта Синитры — текущий уровень исследования 95%]
— В следующий раз я не позволю пострадать ни единому твоему волоску.
— Обещание — это контракт, поэтому оно имеет смысл только тогда, когда его разделяют обе стороны. Позволишь мне тоже дать одно обещание?
— Могу ли я когда-нибудь дать тебе имя?
— Может быть, что не всё. Возможно, останутся какие-нибудь фрагменты или следы.
— ……Тогда хорошо. Дай мне имя.
Леонардо прислонил голову мне на плечо. И обмяк.
— Спи спокойно. Скоро увидимся.
[Четвёртый этаж подземного лабиринта Синитры — текущий уровень исследования достиг 100%!]
[Развитие определённого раздела сценария оборачивается вспять]