Не заполучишь главную роль - умрёшь. 99 глава
99 глава - Реставрация (1)
Судя по словам Витторио, похоже, это ящерица. Её хвост с шорохом скользнул в щель между обвалившимися камнями и исчез из вида. Эта крепость во многих отношениях гармонировала с природой.
Снаружи она казалась довольно-таки огромной, но внутри не было ощущения пустоты и простора — лишь лёгкий налёт старины. Видимо, хотя её и не использовали, уход периодически проводили — нет ни трухлявой мебели, ни паутины. Если акцентировать, сооружение было просто старым и обветшалым.
Я неспешно шёл, наблюдая, как Витторио с любопытством оглядывается по сторонам. Многое казалось абсурдным, но увидев сообщение [Условие чёткого выполнения сценария достигнуто], всплывшее после ужина, я задумался, а не этого ли добивались писатели?
[До появления следующего примечания к сценарию осталось 9 часов 45 минут—]
Я бегло просмотрел и смахнул повисшую в воздухе надпись.
Леонардо же тем временем стоял неподвижно, слегка нахмурившись, но учитывая его характер и прошлое, дело было не в том, что крепость Лилиум была слишком устаревшей и простецкой.
Подойдя к нему и легонько толкнув, я задал вопрос, после чего он на мгновение задумался, а затем ответил:
— Во время ужина. Меня захлестнули странные…… эмоции. Но для этого не было ни причины, ни повода. Словно это были не мои чувства.
— Это произошло во время разговора с графом?
Хм. И правда проглядывались черты, несвойственные Леонардо. В его поведении ощущалось больше эмоций, чем обычно. Конечно, внешне он этого не особо показывает, но некоторые признаки всё же бросались в глаза.
Я слегка понизил голос и прошептал:
— Может ли быть, что на тебя повлияло тело «Леонардо»? Связь между душой и телом — вещь загадочная. К тому же, Синитра — город, тесно связанный с Леобальтом, но вот здесь — родные места Леонардо, где он родился и вырос, и где живёт его семья.
— Возможно это и правда…… влияние.
В жанре вселения зачастую бывает, что остаточные мысли или мышечная память изначального хозяина тела вызывают у вселенца действия и эмоции, противоречащие его собственным намерениям.
Вселение — это так или иначе использование чужого, поэтому история изначального владельца тела неизбежно всплывает.
Вселиться в покинутое тело; слиться с душой его бывшего хозяина; присвоить долю каждого и поменяться друг с другом; или обменяться телами и душами, и так далее.
«Леонардо же — первый случай.»
Я думал, что по этой части нет места переменам или сомнениям. Но стоило только оказаться на родине настоящего Леонардо, как всплыло непредвиденное обстоятельство.
«Кажется, во втором акте мы будем тесно переплетены с семьёй Эртинез.»
Закончив размышления, я попытался успокоить Леонардо, который всё ещё выглядел встревоженным. Я тоже знаю, насколько неприятное это чувство, когда твоим сознанием манипулируют или тебя насильно втягивают в нежеланные ситуации. Это гадкое ощущение возвращалось ко мне каждый раз, когда я смотрел на шрам на своей правой руке.
Недолго думая, я повторил тот способ утешения, который когда-то он сам использовал на мне.
— По крайней мере, пока ты со мной и Витторио, ты — это ты и никто другой, Лео. Верно же?
Я взял его за руку, чтобы он почувствовал тепло другого человека, — дабы вернуть его к реальности из тумана далёких, незнакомых и неприятных мыслей и чужих пережитков.
Он легонько кивнул. Я повёл Леонардо дальше, прошептав ему, что по меньшей мере, пока мы остаёмся в этом уединённом месте, нам вряд ли придётся часто сталкиваться с обитателями замка Эртинез, что было облегчением.
За замком Эртинез простиралось озеро, а на острове в его центре стояло здание в виде крепости с характерными квадратными стенами. Без подъёмного моста, соединяющего остров с замковой крепостью, добраться до острова можно было только вплавь через озеро, что делало его идеальным местом для обороны.
Оборона предполагает собой зону длительных боевых действий, поэтому внутри крепости имелось всё необходимое для проживания. Витторио нашёл кухню, я — туалет и ванную, а Леонардо нашёл спальню, в которой остался лишь прочный деревянный каркас.
Перед тем, как нас сюда сослали, граф Эртинез сказал следующее.
[На месяц ты остановишься в крепости Лилиум. Срок, равный сроку твоего побега, даст тебе возможность хорошенько подумать над своим поведением. Леонардо, тебе я запрещаю свободно покидать крепость, но твоему другу и его сыну разрешено приходить и уходить.]
Короче говоря, ограничения свободных передвижений касались только Леонардо. Позволил нам жить вместе, но разрешение на свободу передвижения для меня и Витторио намекало на то, что граф наблюдает за моими действиями и оставил нам возможность уйти в любой момент.
— Как и ожидалось, дворяне не так просты!
Витторио и Леонардо с серьёзными лицами кивнули на мои слова в знак согласия, пока Леонардо стелил на найденную койку большое одеяло.
— Ребят, вы не голодны? Особенно ты, Лео.
Когда я спросил об этом у Леонардо, который из-за выговора и последовавшей перепалки едва ли смог насладиться ужином, и даже после этого съел всего три тарелки, которые был вынужден доесть через силу, он угрюмо кивнул. Витторио тогда тоже отложил столовые приборы с таким видом, будто ещё пара кусочков и он заработает несварение.
Да уж. Если приспичило устроить допрос, то зачем же было делать это во время ужина? Это и нетактично по отношению к повару, который вложил в блюда всю свою душу, и простое расточительство еды.
— Завтра, как рассветёт нужно будет выйти за продуктами.
— Да и крепость, похоже, нуждается в некоторой реставрации.
Неужели граф надеялся, что во время этих испытаний мы станем ссориться? Если бы здесь был избалованный жизнью в замке оригинальный Леонардо, возможно, так бы и вышло.
Но к его беде сейчас здесь со мной Витторио, беспризорник с твёрдыми способностями к выживанию, и Леобальт, необычный юноша, некогда руководящий самообеспечивающимся войском.
— Можно даже рыбы в озере наловить.
Посмотрите-ка на него. Какой непоколебимый дух. Глядя на него, я, ухмыльнувшись, предложил:
— Сделать тебе ловушку для дождевых червей?
Похоже, Леонардо вспомнил мой пятиминутный бойкот, после того как я был унижен, обнародовав свою ловушку с корзинкой. Тогда он тоже извивался, как уж на сковородке. Видимо, опыт не из приятных.
Он понуро бродил вокруг меня, пока я не сказал ему, что пошутил, после чего он наконец направился к озеру.
И всё же большое облегчение то, что граф предоставил базовые вещи вроде одеял и дров. Мы с Витторио объёмно застелили одеяло на кровать, сложили дрова и разожгли огонь в камине и кухонной печи.
Спустя время Леонардо принёс пойманную в озере рыбу, и мы принялись за еду в самом примитивном виде из тех, что ели до сих пор. Мы насадили рыбу на деревянные прутья и зажарили, вращая её над костром. У пресноводной рыбы много мелких костей, поэтому извлекать их было непросто.
Но несмотря ни на что, чистить от костей эту простенькую рыбу, белое филе которой рассыпалось у нас во рту, словно зёрна риса, было куда приятнее и комфортнее, чем роскошный ужин с графом, после которого мы чуть не заработали несварение желудка.
Съев половину рыбы, Витторио начал клевать носом, и Леонардо встал, чтобы пойти уложить его.
Пока они ненадолго удалились в спальню, я вызвал окно просмотра.
[Уникальный навык – <Таящиеся влюблённые>]
У меня не было свободного времени, чтобы проверить навык, полученный из-за резкого увеличения показателя погружения в персону <Мнимый любовник>, так что проверяю только сейчас.
Я слегка приоткрыл суженые глаза и уставился на него, и вместе с этим я почувствовал, как что-то шевельнулось в моей груди так же, как когда я активировал <Козырной туз>—
Ничего не произошло и это было даже как-то неловко — словно все мои приготовления к возможным событиям оказались бессмысленными. Обессиленно пробормотав, что это несправедливо, я снова взял рыбный шампур, как вдруг кто-то зашептал мне на ухо.
Я резко обернулся от шока, но за спиной никого не было. Когда меня уже начало бросать в дрожь, голос раздался вновь.
Когда в моей голове промелькнула мысль: «Возможно ли, что…», я сосредоточился и решительно подумал:
Иллюзорный и реальный голос Леонардо слились воедино передо мной. Уложив Витторио в кровать, Леонардо стремительно подбежал ко мне. Глядя на его растерянное лицо, я восхитился.
«Леонардо, ты слышишь мой голос?»
— Да…… это же ты сейчас говорил?
— Ага. И я тоже твой голос слышал.
Без понятия, с чего вдруг писатели так расщедрились и снабдили меня инвентарём и средством связи на дальнем расстоянии.
Может, это намёк на то, что грядут события, для которых даже этих способностей окажется мало.
Но то, что это полезно — сомнений нет. Леонардо потёр уши, словно почувствовав щекотку, и тихо пробормотал:
— Я знал, что у тебя есть несколько необычные способности. Но эта… мне по душе.
Даже несмотря на то, что у меня появляются всё более причудливые способности, Леонардо не задавал лишних вопросов. Его беспечное доверие могло бы привести в замешательство, но, честно говоря, мне оно нравилось. Леонардо ещё несколько раз позвал меня по имени.
Когда я потёр мочку уха, Леонардо, слабо улыбнувшись, ответил:
— Мне воздержаться? Ты можешь связываться так и с другими?
— Не знаю. Если бы Витторио не спал, попробовал бы, но не хочу его будить.
Леонардо кивнул в знак согласия и сел рядом. Треск огня тихо наполнял ночь. Я взглянул на профиль Леонардо — его рана зажила, но усталость осталась.
— От Синитры и впредь досюда— всё это время нас было только трое: ты, я, и Витторио.
— Но прибыв сюда, я понял кое-что с точностью наверняка. Когда мы лишь втроём, ты слишком перегружен. А дальше будет только труднее, так что справляться будет не просто.
— Раз уж мы нашли место, ставшее новым опорным пунктом, пора бы потихоньку искать твоих рыцарей. Но перед этим нужно уладить парочку вопросов.
— Хм…… ну, для начала захвачу место главаря преступного мира Эль-Данте?