Не заполучишь главную роль - умрёшь. 82 глава
82 глава - Безымянные (2)
Я молча уставился на мужчину, представляя себе, как его воспринимают люди.
Мужчина, живущий в хорошей хижине с раздельными комнатами. Человек, который каждый день прилежно просыпается, делится с сельчанами хлебом, приготовленным в печи, с утра до полудня пашет в поле, вечером возвращается в свою хижину, обмениваясь приятными словами с соседями перед сном, и засыпает в ожидании физического труда, который предстоит ему завтра.
Человек, весь из себя такой простой, протянул мне одеяло. Случайно коснувшись его кончиками пальцев, я почувствовал мелкие морщинки и пушок на его коже.
И было бы не так жутко, будь он холодным и восковым, совершенно нечеловечным.
— Всё ли нормально, если трое будут делить одну комнату? У меня есть ещё одна свободная комната.
— Конечно, всё в порядке. Нам нравится спать вместе, в обнимку.
Всё-таки по дороге сюда мы втроём представились семьёй. Это не будет выглядеть как нечто неестественное.
— Тогда так и сделаем. А мне нужно идти в поле.
Я зашёл в комнату и подошёл к Леонардо, сказав, что принёс одеяло.
В результате множеств инцидентов, произошедших в прошлом, мы выработали несколько сигналов между собой.
Иногда мы можем понять друг друга, просто встретившись взглядами, обходясь без подобного, но в отдельных случаях были необходимы и дополнительные сигналы.
Двойное постукивание по тыльной стороне ладони означает «нужно переговорить, сейчас это возможно?», и если ответ сопровождается повторным двойным постукиванием, то это означает «да, мы можем поговорить».
Прикосновение к мочке уха означало вопрос «рядом больше никого нет?» и обычно Леонардо отвечает так: он рисует маленький крестик на тыльной стороне ладони, подавая тем самым знак «кто-то слушает», или дважды постукивает по тыльной стороне ладони, давая понять «да, мы одни».
Я дважды постучал по кисти его руки и потянул себя за мочку уха. Леонардо сразу посмотрел на закрытую дверь и, сделав вид, что берёт у меня одеяло, он нарисовал крестик на моей руке.
— Ах, так тут есть окно. Ночью не хочется попасть под сквозняк……
Вот так, сделав вид, что закрываю окно, я задёрнул штору.
В комнате вмиг потемнело. А поскольку снаружи было относительно светло, свет просачивался через щель между дверью и полом. Однако вместо плавного освещения, линия света преломлялась в двух точках.
Свет пытался проникнуть внутрь, но за дверью было препятствие, отбрасывающее тень.
Мужчина, сказавший, что собирается пойти пахать в поле, не вышел из хижины, а стоял возле комнаты прямо перед дверью.
Должно быть, он прислонил ухо к двери и подслушивает.
Похоже, с опозданием он заметил, что тень скользнула в комнату, и молча вышел из дома, тень исчезла, а вот жуткое чувство никуда не делось.
Я отдёрнул штору, закрывающую окно, обратно.
Леонардо, молча закрывший глаза и прислушивающийся к шумам, через какое-то время подал сигнал, что теперь всё в порядке.
Глядя на Витторио и Леонардо, я предупредил их:
— Он ассимилированный. Я про «оно».
Выражение лица Леонардо стало жёстче. Витторио сначала озадачился термином «ассимилированный», но услышав слово «оно», напрягся.
Деревня слишком мала для того, чтобы зарубить его сразу, тут все друг друга в лицо знают, и поднимется шумиха. Нам также нужно проверить, не скрываются ли здесь ещё и другие существа, и, учитывая, что житель, который привёл нас сюда, был человеком, возникает вопрос, почему оно ещё не поглотило всех жителей деревни.
— Лучше бы нам проследить за ним. Когда уходил, он так и не взял с собой сельскохозяйственный инвентарь.
Есть вероятность того, что оно направилось куда-то совсем не в поле. Думая о том, куда оно направилось, я кивнул на слова Леонардо. Это могло быть опасно, так что я схватил Витторио за плечи и посмотрел ему прямо в глаза.
— Малыш. Помнишь людей, которых мы встретили ранее? Они не являются теми нечестивыми существами, так что тебе следует пойти к ним. И я прошу тебя, так же, как и в Синитре, держи ухо востро, что бы ни происходило.
— Угу. ……Будьте там осторожны, вы должны вернуться.
Вскоре мы с Леонардо тихонько последовали за ним.
Сомнения обернулись в уверенность, когда мы увидели, как он шёл, притворяясь, что направляется к полю, как вдруг ускользнул, словно змея, в рощу. Он направляется в какое-то конкретное место с определённой целью.
Густая листва и редкие порывы ветра заглушали звуки наших шагов по траве.
Местом, куда он направлялся, оказалось подножием горы. Он исчез из виду, когда вошёл в пещеру, вход в которую был хорошо скрыт лианами, точно так же, как та, в которой мы переночевали в первый день бедственного положения. Мы не могли заставить себя зайти внутрь. Даже Леонардо с его острым слухом не мог ничего услышать, из-за чего нахмурился.
Спустя, казалось, целую вечность, достаточную для того, чтобы наши ноги успели онеметь, тот тип снова появился в нашем поле зрения. Он тащил за собой несколько мешков, а через его плечо была небрежно перекинута лопата.
Он воткнул лопату в землю, образовав в ней вырез.
Он выкопал неподалёку яму, бросил в неё один мешок и закопал его. Затем он не спеша обошёл лес, избавившись таким же образом в общей сложности от трёх мешков, и снова вошёл в пещеру.
Мы подождали некоторое время, пока не убедились, что он не выйдет из пещеры снова, а затем направились к тому месту. Он даже не приложил никаких усилий, чтобы скрыть яму. Перевёрнутая почва была темнее, чем земля вокруг, и вся трава была вырвана — земля была голая.
Мы с Леонардо выкопали первую яму и достали мешок.
Как только мы развязали плотно связанный мешок, раскрылось содержимое и в нос ударила невыносимая вонь.
Внутри было что-то сморщенное и опустошённое, прямо как то, что мы нашли у берега реки по пути в Рильке. Это был разложившийся труп монстра.
Мы с Леонардо молча обменялись взглядами. В такие моменты не требовалось дополнительных сигналов или жестов. Мы быстро закопали мешок, вернув всё как было.
Таким же образом мы выкопали и открыли второй мешок.
Раздался гремящий звук, словно керамические детальки ударялись друг о друга. По одному только звуку можно было догадаться, что внутри, даже не открывая мешок.
— Эти кости же принадлежат монстру?
И напоследок мы откапали третий мешок.
В нём была человеческая одежда.
Мы вернулись к входу в пещеру, но так и не увидели никаких признаков того, что оно собирается выходить, поэтому нам пришлось вернуться.
Деревня маленькая и в ней полно следящих глаз. Мы не можем оставлять ребёнка одного слишком долго и вызывать этим ненужные подозрения. Да и я волновался, что Витторио остался один.
Когда мы вернулись в деревню, Витторио сидел среди стариков. В горшочке перед ними медленно поднималась мутно-белая жидкость, крутящаяся вихрем, так что, похоже, они варили сыр.
Очистив свой разум от недавно увиденного зрелища, я позвал малыша, он поднял голову и с просветлевшим лицом побежал ко мне быстро, словно выстрел.
— Иди-ка ко мне. — я взял его на руки и подошёл к жителям деревни. — Цвет такой нежный. Вы получаете молоко с выращенного вами скота?
— Конечно, трава на той горе нежная и сочная, поэтому мы кормим скот только ей.
— Неудивительно! Я жил в городе какое-то время, и там приходилось покупать сыр, чтобы поесть его, но здесь я впервые почувствовал такой душистый и аппетитный аромат.
— Вот тебе на, покупать сыр за деньги? Есть ли в этом какой-то здравый смысл? Вот, посмотри. Тебе так трудно добыть то, что у нас на столе каждый день? Я научу тебя, как его делать.
Я естественным образом влился в их коллектив и присоединился к разговору. Атмосфера была весьма мирной и дружной.
За исключением одного человека.
— ……Но почему тот паренёк так злобно глазеет сюда?
Лицо Леонардо определённо выглядит хулиганским. Старикам не нравился его шалопайский видок, от которого веяло гулякой.
— Лео не злобно глазеет, он просто наблюдает за процессом со стороны. Посмотрите, он же очарован чем-то, увиденным впервые. Глаза вон даже округлил.
— Не уверен, точно ли это любопытство……?
— Ха-ха, его часто неправильно понимают из-за его внешности. Но если узнать его поближе, он правда добрый.
— Вон оно как? Так подумать, слышал, вы трое — семья. Это ваш ребёнок?
Пребывая в этой деревне, мы действительно представились семьёй.
Вздрог, — сидя сбоку, Витторио вздрогнул. Может, я слишком своевольно наговорил всего, без твоего согласия?
С одной стороны наблюдая за реакцией Витторио, с другой я внимательно слушал подробную лекцию о приготовлении сыра от двух стариков, выжидая подходящего момента.
— Воот, после того как остыл, он стал таким затвердевшим и приятным наощупь, правда же? Теперь нужно нарезать его кубиками, идеальной формы, как игральные кости. Но знаешь, как нужно вырезать углы, чтобы манипулировать костями, дабы выпадала только сторона с наибольшим количеством точек?
Не знаю…… Нужно использовать молоток?
— Ты должен нарезать каждый кубик одинаковой формы, словно наблюдая за костями противника, так позже сыр и затвердеет. С возрастом мои руки стали трястись, так что это нелегко.
— Предоставьте это нам. Здесь есть парень, который действительно хорош в этом.
Я слегка подмигнул и Леонардо подошёл к нам. Наблюдая, как он нарезает затвердевшие комочки сыра из горшочка на идеальные кубики, установленного размера, словно точная машина, старики восхищались: «Эвон какой ловкий, удивительно!».
— Если нарезать его ровно, сыр получится очень вкусным. Так поглядеть теперь, паренёк же отлично владеет руками, да? Я поделюсь с вами позже, так что сможете попробовать его.
Старики, впечатлённые батрачим духом Леонардо, поручили ему замешать сыворотку и затвердевшие комочки сырной массы. Подумав, что это подходящий момент, я вскользь заговорил:
— Удивительно. Скоро из этого можно будет приготовить пищу. Место, где мы остановились на сегодняшнюю ночь, это хижина, в которой живёт только один человек, так что кухня там довольно скудная. Даже помыслить не мог, чтобы приготовить какое-то сложное блюдо.
— Да-а. Она довольно большая для одного человека, да и мебели с инвентарём там маловато. Кажется, некоторые помещения там не использовались, а ко многим вещам даже не прикасалась человеческая рука.
Слова старика показались мне многообещающими, так что я украдкой повёл разговор в этом направлении, чтобы подтолкнуть его на ответ.
— Почему, говоришь? Этот парень приехал в нашу деревню совсем недавно…… примерно четыре дня назад, думаю? Предыдущие владельцы той хижины умерли, так что она пустовала.
— Но тот, кто привёл нас сюда, не упомянул об этом. Он говорил с ним так дружелюбно, как будто тот человек живёт здесь очень давно.
Старик, словно что-то зная, щёлкнул языком и ответил:
— Тот парень похож на его младшего брата, который умер, когда он был молод.
— Похож на умершего человека? Это……
— Думаешь, не «оно» ли тот парень? Сначала я тоже так думал, но этот человек такой худой. А его покойный младший брат был упитанным. Поэтому только поначалу я сомневался в нём, а теперь просто оставил в покое. И будь это «оно», разве оно бы уже не поглотило такую маленькую деревню? Так подумать, походу, он собирается обосноваться здесь надолго.
— А. Уже можно перестать вымешивать.
В тёплой воде скомканный сыр настоялся. Старик своими загрубевшими от многолетней работы в полях руками разделил горячий сыр, растянул его и снова придал округлую форму, повторяя сей процесс несколько раз.
Он был настолько горячим, что я даже не осмелился прикоснуться к нему. Только такой человек, как Леонардо, чьи руки загрубели и покрылись мозолями от частого сжатия в них меча, мог наравне со стариком взяться придавать сыру округлую форму. Правда, его движения были немного неуклюжими, в отличие от движений старика. Мы с Витторио наблюдали за ними со стороны.
Спустя некоторое время мы вернулись в хижину с тремя круглыми ломтями сыра моцареллы.
Я молча посмотрел на него, после чего расплылся в притворной лукавой улыбке.
— Да. А вы, должно быть, вернулись с поля. Я как раз хотел приготовить обед, не хотите присоединиться к нам?